Ирина Гурина – Приключения Мити Кукушкина. Страшно-смешные и фантастически-героические (страница 3)

– Вроде чисто, – неуверенно пробормотал я.

– Но воняет, – возразил Тимофей.

– Идея! – я притащил освежитель для туалета и обильно забрызгал всё вокруг. К запаху селёдки добавился аромат малины.

– Нормально, – Тима поморщился, но решил не нагнетать. В конце концов, малиной пахло сильнее, чем рыбой.

В мультиварке что-то аппетитно щёлкало и потрескивало, как в лесном костре, на котором туристы пекут картошку и варят в котелке что-то вкусное.

Я однажды ходил с родителями в поход. Это было классно.

– Надо нам будет ещё в поход потом сходить, – сказал я Тимофею. – Не забудь мне летом напомнить. Тебе понравится.

– Напомню, – пообещал Тима. – Мне кажется, пахнет палёным. А должно так щёлкать?

– Наверняка, – отмахнулся я. – Мы когда попкорн с папой делали, ещё не так грохотало. Там просто пы-ды-дыщ сплошной был.

– И воняло так же? – не унимался Тима.

Я принюхался. В принципе, у костра в лесу пахло примерно так же. Только без малины и селёдки.

Поэтому я Тимке так и сказал:

– Пахнет костром. Через час она сама выключится. Пошли пока поиграем.

И мы пошли.

Мультиварка выключилась сама, как и планировалось. Только поиграть всего часик не получилось.

Когда гоняешь драконов и бьёшься за спасение мира, время пролетает незаметно. Поэтому в реальность нас вернул только приход родителей.

И вскрик мамы:

– Митя, что случилось?

– Здрасьте, тёть Оль, – вышел из комнаты Тимофей.

– Привет, мам, салют, пап, – за ним следом, горделиво вскинув голову, выплыл я. – Ничего не случилось. Мы с Тимохой вам там ужин приготовили.

Родители, не сговариваясь, бросились в кухню.

Повисла гробовая тишина.

– Что-то они не очень сильно радуются, – прошептал Тимофей. – Пошли, посмотрим?

– Онемели от восторга, – пробормотал я. – Пошли.

Родители молча стояли над распахнутой мультиваркой, из которой валил тёмный смрадный дым.

– А что это было? – сдерживая смех, поинтересовался папа.

– Макароны, – пискнул Тима.

– С селёдкой, – добавил я.

– Жареные, – это мы проблеяли уже хором.

И тут папа захохотал. И мама тоже. Правда, папа просто хохотал, а мама параллельно открывала окно, тащила чашу в раковину и утирала слёзы.

Но не похоже, что ей было жалко селёдку. Судя по всему, маме тоже было весело.

Потом она меня чмокнула, Тимофея погладила по макушке и сказала:

– Вы всё равно молодцы. Вы же хотели сделать хорошее дело. Просто не получилось. Так иногда бывает, когда нет опыта. Но всё впереди, я обязательно научу вас готовить что-нибудь вкусненькое. Но не сегодня. Сегодня у нас мультиварка ранена. Идите, погуляйте лучше. А ужин я сама сделаю.

– Макароны, – заливался тем временем папа. – С селёдкой! А-ха-ха-ха-ха!

– Получается, мы не взрослые пока, – грустно констатировал я.

Мы сидели на лавочке в сквере и смотрели на малышню, возившуюся на детской площадке.

– Я думаю, мы просто не то взрослое дело выбрали, – не унывал Тима. – Кто ж знал, что макароны надо было сначала сварить. И что селёдка, хоть и рыба, но не для жарки. Мы в следующий раз что-нибудь другое придумаем. Не обязательно ж готовить.

– Придумаем, – оживился я. – Тем более, что мама не сердится. Вон, даже сказала, что мы молодцы. Слушай, у меня уже есть идея. Взрослые иногда делают ремонт. Мы можем стены покрасить. Или пол. Нам только краска нужна в банках. Той, что нам для рисования купили, явно не хватит.

– Классная идея, – кивнул Тима. – Только давай как-нибудь потом.

– Можно и потом. Гляди, жук! Как думаешь, он летающий?

– А у него спинка сплошная?

– Да не видно! Надо поймать и разглядеть…

Мы резво спрыгнули со скамейки и устремились за здоровенным жуком, проворно уползавшим от юных натуралистов в траву.

А Сашка Балясов на следующий день при всех извинился перед Кульковой. И даже горький шоколад ей подарил. Говорят, для работы мозга полезно.

Правда, звучали извинения неискренне, а шоколадку, которую Ленка тут же спрятала в рюкзак, он и вовсе проводил тоскливым голодным взглядом, но зато Мария Сергеевна сказала:

– Вот это настоящий взрослый поступок. Признать вину – это по-взрослому.

– Слыхал? – прошептал Тима. – Оказывается, ещё и так можно.

– Но лучше стены покрасить, – отозвался я. – Прямо чувствую, что это будет веселее.

– Поглядим, – ухмыльнулся Тимофей.

И мы посмотрели на Балясова, который, хоть и совершил взрослый поступок, но взрослее от этого выглядеть не стал.

– Бе-е-е-е, – проблеял он и бросил в Кулькову бумажным шариком.

Жизнь в 3-м «А» снова пошла своим чередом.

Тоже мне принцесса!

В каждом классе есть красивая девочка. Или просто девочка, которую все считают красивой, а на самом деле она может быть любой.

У нас тоже такая была – Яна Михеева. С голубыми глазами, длинной светлой косой и кучей кубков за карате. Каждый раз, когда Михеева становилась призёром на каком-нибудь соревновании, кубок, грамоту или медаль она приносила в класс.

Мария Сергеевна, наш классный руководитель, под аплодисменты приглашала Яну к доске, и мы кричали ура. Только не подумайте, что Яна была какая-то особенная. У нас всех так поздравляли, за любые грамоты: и за шахматы, и за бальные танцы, и за сбор макулатуры.

Я считал, что Михеева очень крутая, а мой друг Тимофей Веточкин говорил, что девчонкам на любой борьбе легко, их там мало, поэтому грамоту получить раз плюнуть.

Мы из-за этого даже ссорились иногда – я подозревал, что Тимка просто завидует.

Но, скорее всего, он недолюбливал Яну из-за истории, случившейся в первом классе.

Тима тогда довольно бодро подошёл к ней знакомиться, так как ему старший брат говорил, что самые красивые девочки обычно хорошо учатся и, если с ними дружить, то они помогут с домашкой.

– Я Тимофей, – галантно подкатил к ней первоклассник Веточкин.

– Янина, – кивнула девочка.

– Нина – красивое имя.

– Янина, – повторила Михеева, уже слегка нахмурившись.

– Да я понял. Ты – Нина, я – Тимофей. Приятно познакомиться.