Ирина Гроздова – Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы (страница 62)

К пасхальному вторнику в Кракове издавна приурочен старинный праздник ренкавка (ręnkawka). В этот день на кургане Кракуса (легендарного основателя Кракова), что на правом берегу Вислы, ставят палатки и лотки, карусели, приборы для определения силы и ловкости, тир для стрельбы (при метком попадании стрелок получает сбитую вещь — яркую птицу или цветок, сделанные из перьев, и т. п.)[702].

По одной версии название праздника ренкавка произошло от того, что курган Кракуса будто бы насыпали люди, принесшие землю в горстях (т. е. руками, рука — ręka). Согласно другой гипотезе, ренкавка происходит от чешского rakew — могила, или сербского рака — гроб. Жива легенда о том, что тело Кракуса было сожжено, а прах выброшен под холм. В старину ренкавкой называли также и обряды, совершаемые во время этого праздника: разжигание задушковых (в память об умерших) костров, посадка деревьев и кустов — убежища для душ умерших, воплотившихся в птиц, бросание яиц, хлеба и другой пищи с кургана, игрища и увеселения. В 1836 г. австрийское правительство запретило задушковые обряды на могиле Кракуса, но тогда народ стал бросать хлеб и яйца с горы Ласота, и только в 1897 г. властями и этому был положен конец[703].

В настоящее время ренкавка — это одно из любимых праздничных гуляний краковян, на которое приходят и дети, и взрослые люди. И в этот день, как и на эмаус, катаются на каруселях, покупают игрушки. Многие польские ученые подчеркивают, что ренкавка — главным образом праздник поминовения умерших. Однако обычаи этого праздника не только задушковые, они связаны также с весенним оживанием природы, которой приносится в дар хлеб и яйца (символы плодородия).

Первое после пасхи воскресенье называлось в Польше недзеля пшеводня (niedziela przewodnia — от przewody — проводы). Дети в этот день получали от крестных матерей и родственников писанки (расписные яйца), девушки дарили писанки парням. Молодежь качалась на качелях, обливаясь водой[704].

Большинство весенних праздников, по народным обычаям, было связано с основными занятиями поляков — земледелием и скотоводством. Так, например, в Мазовше над Наревой в день св. Войцеха (23 апреля) впервые выгоняли скот на пастбище, в тот же день хозяева обходили свои поля[705]. В Степном Мазовше была примета, что, если гром гремит в день св. Войцеха — «земледельцам растет утешенье». Полагалось выгонять в этот день в первый раз лошадей на свежую траву. Говорили, что «на св. Войцеха кобыле отрада» («na święty Wojciech kobyli pociech»); «та пшеница обычно бывает урожайной, какая к этому дню покрывает уже перепелку» («taka przenica zwykle urodzajna bywa, która na święty Wojciech przepiórkę pokrywa»)[706].

Покровителем пахарей и пастухов считался св. Ежи (Георгий, Юрий — 24 апреля). В этот день скот при выгоне окуривали, сжигая венки, освященные в прошлом году на праздник божьего тела, гнали его «пальмами», освященными в вербное воскресенье[707].

Св. Марк (23 апреля) был, по народным представлениям, опекуном земли. Об этом говорили пословицы: «Св. Марк вложил в землю огарок» («Sw. Marek włożył do ziemi ogarek»)[708]; «на св. Марка поздний посев овса, а ранняя гречиха» («na świętego Marka, póżny siew owsa, a wczesna tatarka»); «св. Марк пошел на фольварк посмотреть рожь — вся ли взошла» («święty Marek poszedł na folwarek ogłądać żytko — czy zeszło wszystko»)[709]. В день св. Марка нельзя было печь хлеб, тогда был бы засушливый год. В Мазовше над Наревой этот праздник называли «воловьим праздником», на него не пахали, иначе «волы бы зачахли». Пословица гласила: «На св. Марка солонина из горшка». В «жертву» Марку хозяйки несли в костел солонину и яйца[710].

Первый выпас скота на весенние пастбища, на какой бы праздник он ни приходился, всегда сопровождался магическими действиями. Скот гнали, как уже говорилось, освященными «пальмами», окуривали его от дьявола, прогоняли через цепь, т. е. заковывали, чтобы не терялся[711]. Пастуху давали крутые яйца, которыми он гладил коров, чтобы они были круглыми, как яйца, т. е. тельными. Гладили коров по хребту лопатой, на которой сажали хлеба в печь, под порог хлева клали топор и закрытый замок, чтобы скот был крепким[712]. Кроме яиц, пастуху давали хлеб и сыр. Он должен был все время есть, тогда и скот будет хорошо есть. Когда пастух возвращался с пастбища, ему брызгали в глаза водой, чтобы он не просыпал по утрам[713].

Особенно богатой была обрядность зеленых свентек. В ней прослеживаются обряды-заклинания, обеспечивающие, по народным поверьям, будущий урожай; скотоводческая магия; весенние обряды, связанные с ухаживанием, будущим вступлением в брак; пережитки культа предков. Народ верил, что зелень должна охранить от колдовства, она воспринималась так же, как символ пробуждающейся природы. И сейчас в этот праздник повсеместно в Польше украшают зеленью внутри и снаружи дома и хозяйственные постройки.

По традиции каждый парень в субботу накануне зеленых свентек строил на пути к дому своей избранницы «ворота» из деревьев и веток, называемые майна брама (majna brama), ставил деревце или высокий столб с украшенным лентами деревцем на верхушке — май, мой, моик, гоик. В воскресенье парни приходили к каждому дому, у которого поставлен май. Перед домом играли музыканты, ухаживающий парень танцевал с девушкой. Девушки давали парням выкуп-деньги, угощенье. На полученные от девушек дары парни устраивали пиршество (Силезия)[714]. Бывало и так, что девушки сами заказывали в корчме угощенье для парней.

Майское дерево.

Обычай ставить май повторялся на 1 мая, но в этот день и девушки ставили май своим возлюбленным. Как бы на посмешище, «на злость» девушке ставили «деда» (dziad), парню «старуху» (dziaduwka) — чучела из тряпья и соломы. Девушка делала вид, что обижается, а сама радовалась, так как поставленный «дед» предвещал близкое замужество. Говорили:

Jak był dziad. To będzics pił i jadł (będzie wesele)[715]. Если был дед. Будешь пить и есть (т. е. будет свадьба).

На зеленые свентки молодежь последний раз качалась на качелях и обливалась водой. В Силезии, Краковском воеводстве, в восточных областях Польши в этот праздник и накануне в субботу жгли и жгут костры — собутки (sobótki). Этот обычай называется также палиноцка, купалноцка (palinocka, kupałnocka). В других районах Польши костры жгут в ночь на св. Яна. Польский ученый Витольд Клингер полагает, что в древности разжигание костров было именно в субботу под зеленые свентки, и обычай этот поэтому получил название sobótka[716]. Суббота же — это день поминовения усопших, с чем и были, по мнению Клингера, связаны в старину субботние костры. Интересна информация Длугоша о том, что, «хотя полякам 500 лет (во времена Длугоша) известно христианство, у них ежегодно бывает в день зеленых свентек языческое игрище, называемое стадо».

В Краковском воеводстве (например, в Подгалье) костры жгут и сейчас. Этот обычай, как и многие другие, потерял прежний магический смысл, но сохранил характер праздничного увеселения. В субботу с наступлением сумерек на пригорках, в горах и на полях начинают светиться огни. Около селения Гдов (близ Велички) этот старый обычай собутек называется опаливанием хлеба (opalenie zboża). Собутки здесь зажигает каждый хозяин на меже около своего поля, на пастбище, около леса. Совершают этот обряд и мужчины, и женщины, и дети. Для этого в течение всего года собирают старые метлы. Их набивают на жерди. Жердь с прикрепленной сверху облитой смолой соломой так же, как и костер, называется собуткой. Костер разжигают из сухих веток, в старину с помощью кресала. Около костра собирается народ, играют музыканты. Молодежь прыгает через костер, танцует. От костра зажигают метлы — собутки, и мальчишки или парни обегают с ними поля: в субботу — ржаное, в воскресенье — пшеничное. При этом каждый из них кричит: «To loj się żytko!» («наливайся, рожь!»). Это и называется опаливанием хлеба, чтобы он скорее «запалился», т. е. дозрел. После сжигания собутек на полях молодежь собирается у кого-нибудь в доме, танцует и пьет пиво. Это увеселение тоже называется собуткой. В деревнях повята Величко в прошлом молодежь после сжигания собутек нередко уходила в хлеба. Духовенство считало, что ни один обряд не давал столько возможностей для «любовного греха», как собутка[717].

В юго-западных и центральных частях Высоко-Мазовецкого повята жгли костры также на первый и второй дни зеленых свентек. Обычай этот здесь назывался палиноцка, копельноцка. Если костер зажигали от соломы, то старались взять ее с длинными стеблями, так как, по народным поверьям, от этого зависела высота льна. Парни прыгали через огонь, били горящей соломой по босым ногам девушек и молодых женщин, чтобы они скакали. Духовенство боролась с этим обычаем, и в начале XX в. его перестали исполнять[718].

В Подгалье из старых метел плели большое колесо. Облитое смолой и зажженное колесо пускали с горы вниз. Мальчики бегали по хлебным полям и вокруг домов с горящими факелами и выкрикивали заклинания[719]. В повяте Хшанув, например, мальчики, бегая вокруг своих полей, кричали: «Убегайте, медведя!» Если их родители были с соседями в ссоре, то дети кричали около поля соседей: «Убегайте, медведи, в соседский картофель». Так же, как заклинания звучали выкрики: