Ирина Григорьева – Когда вернулись бумеранги (страница 4)

Как был в трусах, так и вышел, не захотел обратно надевать брюки и рубашку.

Родители были на кухне, отец обедал.

Федор поздоровался с ним за руку, присел рядом.

Мама подхватилась, ушла в комнату, а потом вернулась с трениками и футболкой:

– Держи, должны быть впору.

Федор приложил штаны. Длинные, точно не отцовские. Они с отцом не только разных комплекций, но и разного роста. Он высокий, худощавый, следит за собой, в сорок лет имея фигуру пацана, а отец – коренастый, плотный.

Надел штаны, потом приложил футболку. Усмехнулся, посмотрел на маму:

– Футболка отцовская, шире меня в два раза, а штаны чьи?

– Штаны Антона. Он переодевается в них, когда заходит. А его футболка будет тебе мала в плечах.

– Понятно, – кивнул Федор и подумал, что готов говорить о чем угодно, обсуждать все подряд, лишь бы ни о чем не думать.

– Как ты, сынок? – наконец решилась спросить мама. – Что произошло?

Федор вздохнул, опустил голову:

– Я вернулся домой за договорами, а там на нашей кровати Кристина с незнакомым парнем. Я взял договоры и ушел. Потом забрал Мишу из садика и приехал к вам.

Родители молчали, и Федор продолжил, брезгливо поморщившись:

– Жить с ней я больше не смогу. Все, как отрезало. Так и стоит перед глазами разобранная постель, Кристина с парнем, пытаются перетянуть друг у друга одеяло, чтобы прикрыться.

– Ужас, – сглотнула мама, прикрыв рот рукой.

– Может, по пятьдесят граммов? – предложил отец Федору. – На тебе лица нет. Все полегче станет.

– Мама не разрешит, – покачал он головой.

– Почему не разрешу? – возмутилась та. – Я потому и вызвала отца с работы, что не представляю, как помочь. Тебе бы выговориться. А я женщина. Со мной не все обсудишь.

– Тогда пошел за бутылкой, – поднялся отец. – У нас и виски остался, который ты на мой день рождения привез, и коньяк маме кто-то из родителей благодарных учеников подарил, и водка есть. Что будем?

– Давай водку, – решил Федор.

– Я соберу закуску, нарежу колбасу, сыр, селедку открою, картошку пожарю, минут через пятнадцать будет готова, – засуетилась мама.

– Ты будешь с нами, наливать? – уточнил у нее отец.

– Наливай, – махнула рукой та.

Отец достал рюмки, разлил водку. Выпили без тоста, не чокаясь, молча закусили. Потом, не задерживаясь, еще по одной.

У Федора мелькнула мысль, что всего середина дня, надо бы притормозить, но водка совершенно не брала, как воду пил.

Мама пожарила картошку, поставила на стол.

– Что дальше будешь делать? – нарушил молчание отец.

– Не знаю, – пожал плечами Федор. – Подумаю об этом завтра.

Проснулся Миша, прибежал на кухню. Бабушка собрала ему полдник, а потом увела в комнату разбирать коробки со старыми детскими игрушками и книжками Антона и Даши.

Федор почувствовал благодарность к родителям.

Мама взяла на себя Мишу, чтобы тот поменьше видел пьяных папу и дедушку. Отец пытается его отвлечь, рассказывает о работе, каких-то общих знакомых. Он поддакивает, ни да, ни нет, так, слушает как радио, кивает по диагонали.

Допили бутылку. На вопрос, открывать ли вторую, отмахнулся, мол, открывай, чего спрашиваешь.

Хмель потихоньку догонял. Мысли из головы никуда не делись, только стали какие-то замедленные, вязкие и уже не такие болезненные.

Ну, изменила жена. Очень плохо. Но так бывает. Жизнь по любому продолжается. Он тоже изменял своим женам и не считал, что это проблема. Жена – это одно, переспать с кем-то – это совсем другое. Потом представил, что он простил Кристину, она ждет его в постели, и его чуть не вывернуло.

Помотал головой, сбрасывая наваждение. Нет, никогда такого не будет.

Из комнаты послышался звонок телефона. Мама принесла его на кухню, держа в вытянутой руке и неприязненно на него поглядывая.

– Мне звонит Кристина. Что делать?

– Разговаривать, – пожал плечами Федор и подпер рукой голову, которая подозрительно не хотела держаться прямо.

Какой смысл прятаться от разговора? Не хватало еще, чтобы она заявилась сюда, устроила при Мише скандал. Конечно, было бы правильнее самому с ней поговорить, вот только он для этого уже слишком пьяный.

Мама подняла трубку и включила громкую связь.

– Добрый день, Тамара Васильевна!

– Добрый день, Кристина!

Было слышно, как та вздохнула:

– Может, знаете, где Миша? Я пришла за ним в садик, а воспитательница сказала, что папа забрал его еще до обеда.

Федор кивнул.

– Они у нас, – передала мама Кристине.

– У Федора, похоже, отключен телефон, я не могу с ним связаться. Передадите ему трубку?

Тот покачал головой.

– Нет, не могу, – продублировала мама в трубку.

– Тогда я вам скажу.

Кристина помолчала, а потом, как будто решившись, быстро проговорила:

– Федор мне сказал: «Не хочу тебя видеть». Хорошо. Я уеду. Жизни у нас все равно уже не будет. Я его знаю, он меня не простит и Мишу не отдаст. Что-то доказывать, трясти грязным бельем я не стану. За пару дней решу вопрос в школе, уволюсь и уеду. Если у Федора будет что мне сказать, телефон знает, пусть звонит. До свидания, Тамара Васильевна.

– До свидания, – растерянно ответила мама в погасший телефон, потому что Кристина сразу положила трубку.

– Отлично, не надо ничего придумывать, – с пьяной ухмылкой махнул рукой Федор. – Кристина все решила. Она уезжает, мы с Мишкой остаемся и живем дальше вдвоем, счастливо и радостно. Больше баб в моей жизни не будет.

– Не зарекайся, сынок, – попеняла ему мама. – Все люди разные. Люда у тебя вообще однолюбка. Как влюбилась в тебя еще студенткой, так и любит всю жизнь.

– Проблема в том, что я больше никого не люблю, и никогда ни с кем из них не захочу иметь никаких дел.

Глава 4

Проснулся рано, еще затемно. Совершенно не получается спать в последнее время. Тишина прямо давит на уши.

Год назад, после предательства Кристины, когда оказалось, что им с Мишей негде жить, его все раздражало до такой степени, что он посчитал важным купить именно дом, а не квартиру, чтобы рядом не было никого постороннего.

Вот и вбухал все деньги, которые собирался потратить на новые холодильники для магазинов, в большой трехэтажный коттедж недалеко от родителей.

Дом был хороший. Просторный, светлый, полностью оборудованный мебелью и техникой, с гаражом, садом и большим двором, огороженным от улицы туями. Он даже был шапочно знаком со старыми хозяевами, которые уезжали из города поближе к взрослым детям, и поэтому продавали дом, где сами прожили больше десяти лет.

Только для них с Мишей коттедж оказался просто огромным, они и в половине комнат не бывают.

На первом этаже обжили гостиную, совмещенную с кухней, на втором у них с сыном по спальне. Для работы поставил себе стол в гостиной, не захотел оборудовать кабинет. Родителям тоже обустроили спальню, но они так ни разу у него и не ночевали, всегда возвращались домой.

Вот и все пространство, которое они используют. На третий этаж вообще никогда не заходят.