Ирина Гриб – Её танец. Его правила (страница 14)

— Пойдупосмотрю, — говорю Насте.

— Давай,а я пока отнесу тарелки.

Явхожу в спальню. Здесь полумрак,приглушённый свет ночников. Вдоль стенстоят маленькие кроватки, в каждой —спящий ребёнок. Тишина, только ровноедыхание.

Иодинокий всхлип из угла.

Яподхожу ближе и вижу маленькую черноволосуюдевочку. Она сидит в кроватке, обхвативколенки руками, и тихонько плачет.Большие тёмные глаза блестят от слёз,на пухлой щёчке — мокрая дорожка.

Ив этот момент что-то кольнуло меня всердце. Странное, смутное чувство —будто я уже видела её раньше. Или онапохожа на кого-то... Я не могу понять, новнутри разливается тепло и щемящаянежность.

— Крошка,что ты плачешь? — я сажусь на корточкирядом с кроваткой, стараясь говоритьтихо, чтобы не разбудить других.

— Яне квошка, — всхлипывает девочка. — ЯМаузя. И я хочу к маме.

— Маруся,— улыбаюсь я. — Сейчас ты поспишь, апотом мама придёт за тобой, и вы вместепойдёте домой.

— Неплидёт, — голосок срывается. — Она уангелков.

Язамираю. Воздух будто становится гуще.К такому меня не готовили. Что говорить?Как успокоить ребёнка, который потерялсамое главное?

Марусясмотрит на меня, и в её глазах — такаябездонная детская печаль, что у менясжимается сердце.

— Маруся,— я беру её маленькую тёплую ладошку всвою. — А ты хочешь увидеть маму?

Девочкакивает, и новая слеза скатывается пощеке.

— Тогдазакрой глазки, — шепчу я. — Закрой ипредставь её. Самую красивую, самуюдобрую. А я посижу с тобой, хорошо?

— Холошо.

Марусяпослушно закрывает глаза. Я сижу рядом,держу её за руку и чувствую, как постепенноеё пальчики расслабляются, дыханиестановится ровнее. Минута, другая — иона тихонечко засопела, проваливаясьв сон.

Яещё долго сижу, боясь пошевелиться.Потом осторожно высвобождаю руку,поправляю одеяльце и выхожу в класс.

Настяуже вернулась.

— Насть,— тихо спрашиваю я. — А ты знаешь, чтослучилось с мамой Маруси?

Настявздыхает, откладывает журнал.

— Подробностейне знаю. Знаю только, что её воспитываетдядя. Он много работает, очень много. Заней приходит няня, забирает из школы.

— Такжалко малышку, — я сажусь на подушку,чувствуя, как к горлу подступает ком. —Такая маленькая, а уже потеряла маму...

Мымолчим. За окном светит солнце, поковролину всё так же ползут лучи, где-тов спальне ровно дышат дети. А на душе уменя тяжело и светло одновременно.

Послесна мы полдничаем, играем, рисуем. Марусяпросыпается уже весёлая, будто и не былоутренних слёз. Она подходит ко мне,трогает за руку.

— Ася,а ты плидёшь завтла?

— Приду,— обещаю я. — Обязательно приду.

— Ябуду ждать, — она улыбается беззубымртом и убегает к другим детям.

Вчетыре часа рабочий день заканчивается.Я прощаюсь с Настей, с детьми, выхожу изшколы. На душе — странная смесь усталостии тепла.

Домойлечу на крыльях. Зойка должна была ужеприехать — и это значит, что скучныевечера закончились. Я представляю, какмы будем болтать, пить чай, валяться накроватях и обсуждать всё на свете.

Подхожук двери комнаты, дёргаю ручку — открыто.Ура, Зойка здесь!

Яраспахиваю дверь и влетаю внутрь.

— Зойка!Зоечка! Зоюльчик! Я дома-а-а! — выпаливаюя с порога.

Изастываю.

НаЗойкиной кровати сидит Тим.

— Аон тут что делает? — мой голос становитсяхолоднее.

Зойкасмотрит на меня виновато.

— Асечка,я не могла не пустить, — она разводитруками. — Он стоял под дверью и не давалмне пройти. Честно! Я пыталась еговыставить, но...

Оназамолкает, и я слышу, как она шепчет:

— Прости.

Тимподнимается, смотрит на меня. Взглядсерьёзный, без обычной улыбки.

— Нуи зачем ты пришёл? — я складываю рукина груди, стараясь, чтобы голос звучалтвёрдо. — Что тебе нужно?

Вкомнате повисает тишина. Только шумгорода за окном и стук моего собственногосердца.

Глава 8

— Ася,милая, прости меня, давай поговоримнаедине? — Тим стоял в дверях, и в егоглазах читалась вселенская скорбь.Только я на это не поведусь. Предал раз— предаст и второй.

— Тим,нам не о чем говорить, — ответила я,стараясь, чтобы голос звучал ровно. —Зойка, не уходи! — окликнула я подругу,которая уже направилась к выходу, явножелая оставить нас вдвоём.

— Ась,я не хочу вам мешать...

— Зойка,если бы было что обсуждать. А тут нечего.Он мне изменил — пусть обсуждает хотьчто и хоть с кем, но точно не со мной.

Яскрестила руки на груди, чувствуя, каквнутри закипает злость. Комната, ещёнедавно такая уютная, теперь казаласьтесной — этот человек заполнил собойвсё пространство, от него некуда былодеться.

— Ась,не хочешь наедине — ладно, — Тимпереступил с ноги на ногу и опустилголову, изображая раскаяние. — Тогдапослушай, пусть и при Зое. Я был не прав.Всё, что я наговорил тебе тогда, — ошибка.Я люблю тебя. То, что произошло, неисправить, но я не хочу тебя терять. Ябуду добиваться твоего прощения. Я снялквартиру в городе, буду приходить, покаты меня не простишь. Мы должны всёисправить. Наша любовь сильнее этой...неприятности. Я виню себя, свою слабость,но постарайся меня понять.

— Неприятностью?— меня буквально затрясло. — Ты называешьнеприятностью то, что трахал другуюбабу?! Серьёзно?! Да ты вообще с умасошёл?! Как у тебя наглости хватает?!

Яповысила голос, уже не в силах сдерживаться.Зойка за моей спиной замерла, не зная,вмешиваться или нет.

— Либоты уходишь, либо ухожу я. Выбирай, ноимей в виду — нам с тобой всё равнообсуждать нечего.

— Ася,я никуда не уйду! — Тим шагнул ко мне,протягивая руки. — Выслушай меня, прошу!

Итут в моей голове мелькнула мысль. Может,не гениальная, но другого выхода я невидела. Я достала телефон и быстронабрала сообщение.

— Приезжай...Адрес скину.

— Ктоприезжай? Кому ты позвонила? — Тимдёрнулся ко мне и схватил за руку. —Почему все хватают меня за руки? —вырвалось у меня. — Ответь мне!

— Яне обязана тебе отвечать! — я попыталасьвыдернуть руку. — Ты утратил это право!Отпусти меня немедленно!

— Ятебя никуда не отпущу! — он сжал пальцыещё сильнее, и я почувствовала, какначинает затекать кисть.

Свободнойрукой я отправила Андрею смс с адресом,не глядя на бывшего. А потом, недолгодумая, пнула его в пах. Со всей силы, накоторую была способна.

Тимохнул, согнулся пополам и разжал руку.

— Кудаты денешься? — выдохнула я, хватая Зойкуза локоть. — Пошли!

Япотащила её к выходу. Мало ли что Тимможет сделать, когда придёт в себя.Хорошо, я даже не успела раздеться послеработы — так и была в лёгких брючках итопе. Сунула ноги в шлёпанцы, которыестояли у двери, и выскочила в коридор,таща за собой Зойку в её домашних тапочкахс зайчиками.

— Ась,куда мы идём? — запыхалась подруга,когда мы вылетели на лестничную клетку.

— Япозвонила Андрею.