Ирина Гриб – Её танец. Его правила (страница 15)

— Ась,я не поеду с тобой! — Зойка замахаларуками. — Я к ребятам пойду. Дверьоткрыта, вернусь, когда этот свалит.Хорошо?

— Хорошо.Я тебе позвоню.

Явыбежала на улицу и чуть не задохнуласьот ночного воздуха — после духотыкомнаты он казался невероятно свежим.Фонари у входа в общежитие горели жёлтымсветом, разгоняя темноту, на парковкенесколько машин — и среди них огромныйтёмный внедорожник, которого раньше небыло.

Андрейстоял, прислонившись к капоту, и курил.Увидев меня, он выбросил сигарету ишагнул навстречу.

Ябежала к нему, не чувствуя ног. Эмоциинакрывали с головой: злость, обида,облегчение, надежда — всё перемешалосьв один клубок. Я летела, не разбираядороги, и на полпути потеряла одиншлёпанец — он слетел с ноги и осталсяваляться на асфальте. Но останавливатьсябыло некогда.

Андрейбыстро пошёл мне навстречу и буквальнопоймал меня в свои объятия. Я уткнуласьлицом в его твёрдую грудь и на секундупозволила себе просто дышать. От негопахло кожей, табаком и чем-то надёжным.

— Тише,— сказал он негромко, гладя меня поспине. — Я здесь.

Ночерез мгновение нас нагнал Тим.

— Таквот как?! — заорал он, подлетая. — Тыиз-за этого ебыря меня простить нехочешь?! А может, ты с ним уже раньшеебалась и просто ждала повода менявиноватым сделать?!

Андрейнапрягся всем телом, но меня не отпустил.Я чувствовала, как под моими ладонямикаменеют его мышцы.

— Ротзакрой, — процедил он сквозь зубы. —Если не хочешь, чтобы я помог тебеоказаться на больничной койке.

— Тывообще кто такой?! — Тим брызгал слюной,но нападать не решался. Андрей был выше,шире, и в его спокойной уверенностичувствовалась опасность. — Я с тобойразговариваю?!

— Еслиты не умеешь ценить женщину, значит, недорос, — Андрей говорил тихо, но в этойтишине было больше угрозы, чем в любомкрике. — Вали отсюда, пока здоров.

Мнестало страшно. Не за себя — за Тима.Андрей мог раздавить его одним движением.И я не хотела этого.

— Андрей,— я подняла на него глаза. — Поехали.Увези меня отсюда.

Потомповернулась к Тиму:

— Надеюсь,ты не будешь лезть на рожон. С тобой всёкончено. Не появляйся больше в моейжизни.

Тимоткрыл рот, чтобы что-то сказать, ноперехватил взгляд Андрея — и осекся. Вэтом взгляде было что-то такое, отчеголюбой бы понял: лучше отступить.

Мыпошли к машине. Андрей открыл передомной дверь, я забралась на высокоесиденье, и только когда он обходилавтомобиль, чтобы сесть за руль, менянакрыло.

Слёзыхлынули потоком. Неделя, целая неделяя гнала от себя тот день, старалась невспоминать, заглушала боль работой,перестановкой, новыми знакомствами. Инадо же было ему нарисоваться — чтобыснова разбередить рану.

Яревела в голос, не стесняясь, несдерживаясь. Слёзы текли по щекам, капалина колени, на обивку сиденья. В машинепахло кожей и чем-то мужским, приятным,и этот запах почему-то успокаивал, даваявозможность выплакаться до дна.

Андрейсел рядом, завёл двигатель и тронулсяс места. Он ничего не говорил — и я былаблагодарна ему за это молчание. Я ревела,не обращая внимания на то, куда мы едем.Город за окном расплывался разноцветнымиогнями, превращаясь в абстрактнуюкартину.

Наконецслёзы кончились. Я шмыгнула носом,вытерла щёки и только тогда заметила,что мы уже давно отъехали.

— Извини,— сказала я хрипло. — И спасибо. Вочередной раз ты меня выручил.

— Неизвиняйся, — Андрей покосился на меня,но глаз с дороги не свёл. — Как я понимаю,этот тот, кто «потоптался»?

— Правильнопонимаешь, — я вздохнула. — Мне такнеловко. Я не знала, кому позвонить,догадалась только тебе набрать.

— Правильносделала, — он усмехнулся. — Не сосункуже звонить, как там его... Кирилл?

Яневольно улыбнулась.

— Я,наверное, отвлекла тебя от дел?

— Нет,— Андрей помедлил. — Я как раз собиралсятебе звонить... был недалеко.

— Такстоп. — Я резко повернулась к нему. —Ты знал, где я живу?

— Э-э-э...знал. — Он почесал затылок, и это выгляделотак по-мальчишески, что я чуть нерассмеялась сквозь остатки слёз.

— Небуду спрашивать откуда, — я надула губы,но тут же сообразила. Такси! Он же видел,на какой машине я уезжала из клуба, могзапомнить номер или просто спросить уводителя. Блин, всё же просто.

— Кстати,— я огляделась. — А куда мы едем?

— Искатьтуфельку для Золушки.

— Что?— я уставилась на него, не понимая. Апотом до меня дошло. Одна нога былабосая. Шлёпанец остался валяться напарковке у общаги. Позорище!

Япосмотрела вниз и прыснула. Потомзасмеялась громче, потом уже хохоталав голос, запрокинув голову. Нервный смех— он всегда такой, неконтролируемый.

— Ой,не могу! — выдавила я сквозь смех. —Есть влажная салфетка? Ногу вытереть!

Ясмеялась так, что, наверное, в радиусекилометра было слышно. Андрей молчапротянул мне бутылку воды и пачкусалфеток.

Когдая наконец успокоилась, он сказал:

— Нувсё, осталось только напиться — и тыувидишь все мои эмоциональные состояния.Гнев, слёзы, истерику... Мы видимся всеговторой раз, а ты уже... везунчик! Тебенужно написать книгу: «Познай девушкуи не заработай инфаркт».

— Приписка:«Пособие для чайников», — подхватилая.

— Ага!— он засмеялся. — Или: «Врежь назойливомупоклоннику незнакомой девушки и начнирешать все её проблемы по умолчанию».

— Или:«Влюбись в девушку и стань её рабомнавеки», — я решила подыграть.

— Этокак-то скучно, — я пожала плечами иразвела руки.

— Затоправда, — спокойно ответил Андрей, глядяна дорогу.

— Андрей,стоп. — Я замерла. — Какой «влюбись»?

Теперьон пожал плечами и развёл руки в стороны— точь-в-точь как я минуту назад.

Ёжкинкот. Влюблённого мне ещё не хватало.

Ядостала телефон, чтобы отвлечься, инабрала Зойку.

— Зой,я в порядке. Не волнуйся, завтра всёрасскажу. Тот... ну, он ушёл?

— Ушёл,— голос подруги был встревоженным. —Я видела в окно, как ты с Андреем уехала.Ты точно в порядке?

— Точно.Завтра поболтаем.

Яотключилась и только тогда заметила,что мы подъезжаем к огромному торговомуцентру. Он стоял в центре города, сверкаятысячами огней — здание из стекла иметалла, подсвеченное так, что казалось,будто оно парит в воздухе. Подсветкапереливалась разными цветами, создаваясказочную атмосферу. Хотелось простостоять и любоваться, даже не заходявнутрь.

Ценникиздесь, я знала, были заоблачные. Мойбюджет такие покупки не осилил бы дажепод страхом смерти.

Андрей,видимо, заметил моё смущение.

— Услугаза услугу, — сказал он, выключая двигатель.— Ты поможешь мне выбрать рубашку, а яоплачиваю тебе обувь. Договорились?

— Мнекак-то неудобно, — я опустила взгляд.

— Неудобнотрахаться зимой в «Оке», — хмыкнул он.— Хотя если постараться... Пошли уже.

Онвышел из машины, обошёл её и открыл моюдверь. И тут мы вспомнили о маленькойпроблемке: на мне был один шлёпанец. НоАндрей, не долго думая, подхватил меняна руки, и я поняла: проблема решиласьсама собой.

Ячувствовала себя героиней фильма. Мышли через парковку, он нёс меня на руках,а я думала: сколько же должков перед ниму меня накопилось? И как расплачиваться,если он не берёт ничего в ответ?

Вмагазине обуви продавщицы смотрели нанас с умилением. Андрей поставил меняна пуфик, и я начала мерить. Кеды селиидеально — мягкие, удобные, как раз длялета. Я глянула на ценник и чуть непоперхнулась. Три мои стипендии, а онау меня, между прочим, повышенная.

— Андрей,это слишком дорого, — зашептала я.

— Тыхочешь сказать, что я не могу купитьдевушке обувь? — он приподнял бровь. —Какого же ты мнения обо мне?

— Тыможешь, — я замялась. — Но могу ли япринять? Другой вопрос.