Ирина Градова – Инкубатор смерти (страница 3)

С тех пор как Мила установила в его кабинете аквариум, Евгений кое-что почитал на «рыбную» тему и с удивлением обнаружил, что разных видов золотых рыбок не существует, а так называемые их породы – всего лишь результат мутаций внутри одного вида. Существует версия, что все генетические уродства карасей, к коим относятся и золотые рыбки, – наросты на голове, раздвоенные хвосты, отсутствие спинного плавника и так далее – закреплялись первоначально неумышленно, из религиозных соображений. В древности в Японии и Китае этих рыб разводили преимущественно буддисты, а они не могли убивать живых существ. Вот почему все «уродцы» от инбридинга не уничтожались, а селились в специальных «прудах милосердия». Со временем такие пруды стали неотъемлемой частью всех дворцов, от императорских до чиновничьих, а мутантов стали специально выращивать, скрещивая с себе подобными и получая удивительные результаты.

Интересно, что в природе мутации зачастую улучшают экстерьер представителей различных видов, в то время как в человеке обычно вызывают то, что считается уродством! А как же быть с тем, что внутри? Маньяки и садисты – порождение мутации, ошибка природы или все-таки продукт среды и воспитания? До сих пор ни психологи, ни даже психиатры не смогли дать однозначный ответ. Пресловутый Пеньковский относится как раз к категории маньяков-садистов, в чем Евгений убедился после первой же встречи с ним и с тех пор мнения не изменил.

С этим делом вправду возникли проблемы. Сначала оно вернулось на доследование, а потом его передали другому следователю по фамилии Михеев. В отличие от предыдущего, этот следак рьяно взялся за дело и быстро подчистил все «косяки». Пеньковский по первости вину признавал, но потом неожиданно «ушел в отказ» и начал утверждать, что на него оказывалось давление. Масла в огонь подливала и чрезвычайно активная мать обвиняемого: она ходила по телеканалам, оправдывая своего великовозрастного отпрыска, собирала в интернете деньги на адвокатов, повсюду таскала его положительные характеристики и рассылала десятки писем во всевозможные инстанции, включая Следственный комитет. Ничего из этого не сработало: ситуация представлялась настолько очевидной, что суд прошел в рекордные сроки, и, принимая во внимание особую жестокость, с которой подсудимый убил двух человек, Пеньковского приговорили к пятнадцати годам колонии строгого режима. Что, черт подери, могло в этом деле заинтересовать Генпрокуратуру?!

Взгляд Евгения снова сфокусировался на обитателях аквариума. Золотые рыбки сгрудились у его передней стенки, справедливо полагая, что человек, стоящий напротив, пришел их покормить. Нет, сегодня они не дождутся: рыбок нужно кормить раз в два дня, не чаще, так как у них отсутствует чувство насыщения. Переедание ведет к проблемам с пищеварением и, как следствие, к гибели. В дикой природе такие маленькие и яркие рыбки постоянно подвергаются опасностям: голоданию, природным катаклизмам и, конечно же, нападениям хищников. В домашних условиях они, по крайней мере, могут не беспокоиться за собственную жизнь… Хотя о чем это он: рыбы не умеют предвидеть неприятности и оценивать риски! Если владелец аккуратен и предусмотрителен, он организует для рыбок среду наибольшего благоприятствования и проследит за тем, чтобы никто не попытался их слопать.

Интересно, кто же нацелился на него самого… и почему?

Мономах предпочитал возвращаться за город, где он жил вот уже несколько лет, после часа пик, чтобы избежать пробок. По этой причине он порой намеренно задерживался в больнице дольше положенного, и ему совершенно не нужно было придумывать себе занятие, ведь работы всегда невпроворот.

Приближалась пора белых ночей, темнело поздно, поэтому, даже когда Мономах покинул больницу, все еще было достаточно светло. Движение в это время редкое: перед ним было всего несколько автомобилей. Когда он остановился на красный, впереди осталась всего одна серебристая иномарка, не успевшая проскочить через перекресток, пока мигал зеленый. Мономах видел, что за рулем дама, но он и так мог бы с точностью это утверждать – по поведению автомобилистки.

Женщину-водителя можно вычислить по манере вождения – либо слишком осторожной, либо, наоборот, чересчур эксцентричной, даже наглой. Осторожные автоледи всерьез полагают, что медленная и аккуратная езда на сто процентов гарантированно убережет их от дорожных происшествий. Это было бы правдой, если бы не необходимость принимать в расчет других водителей и неожиданности различной природы, которые могут привести к аварии, независимо от того, как сильно ты стараешься избежать неприятностей. Вторая категория дам за рулем считает, что им все должны просто потому, что они женщины, а значит им, как привилегированному полу, все дозволено. Есть, конечно, и нормальные дамы-водители, которые уважают других участников движения и хорошо знают свое дело, но представительницы двух названных категорий частенько злят мужчин с натянутыми нервами: проезжая мимо, те сердито сигналят, ругаются и даже создают рискованные ситуации, чтобы «наказать» нерадивых автомобилисток.

Мономах никогда не связывался с женщинами-водителями, как бы они себя ни вели, стараясь игнорировать и их откровенно хамское, и излишне осторожное поведение: реакцию и действия мужчин-водителей, если речь не идет о принятии алкоголя, можно предсказать, но с дамами этот номер не проходит!

Поэтому он пристроился в «хвост» впереди идущего транспортного средства, не рискуя обгонять даму, и приготовился к долгой дороге. Что ж, торопиться некуда, ведь дома его никто не ждет, если не считать Сархата, Жука и Капитана, которые и без него прекрасно проводят время.

В тот самый момент, когда Мономах погрузился в мечты о вкусном ужине, наверняка приготовленном его молодым домоправителем, он краем глаза уловил какое-то движение справа. Из темного переулка вынырнула фигура и кинулась наперерез движению. Едущая впереди иномарка резко затормозила, и он едва успел увернуться, молясь, чтобы во втором ряду не оказалось «гонщиков». Все это произошло в считаные мгновения и сложилось в цельную картинку лишь спустя минуты две. Автомобилистка широко распахнула дверцу машины, что было бы чрезвычайно опасно на более оживленной дороге, и вылезла наружу. Едва держась на высоченных каблуках, она процокала по асфальту вперед и заглянула за капот. Раздался громкий визг. Поняв, что произошло что-то нехорошее, Мономах тоже вышел.

Перед капотом серебристой иномарки лежала женщина. Примерно в десяти метрах от нее валялись маленький черный клатч и сумка-шоппер, из которой вывалились на проезжую часть несколько яблок.

Почему-то именно вид фруктов вернул Мономаха к реальности, заставив действовать. Опустившись на колени, он прощупал артерию на шее пострадавшей, с облегчением отметив наличие пусть слабого, но все-таки пульса. Автомобилистка вопила не переставая, но у Мономаха не было времени ее утихомиривать.

– У меня минивэн, – раздался голос над его ухом. – Давайте отвезу пострадавшую в больницу!

Обернувшись, Мономах увидел средних лет мужчину в кожаной куртке. Почему-то ему показалось, что он похож на военного. Откуда он появился: ехал позади или нагнал их позднее?

– Нет, – отрезал Мономах. – Ее нельзя трогать: если поврежден позвоночник…

– Времени нет! – перебил его незнакомец. – Пока будем ждать скорую…

– Я сказал, нельзя! Лучше вызовите помощь и попытайтесь успокоить орущую гражданку, а то я даже самого себя не слышу из-за ее воплей!

Вокруг уже собралась небольшая толпа из проходивших мимо по тротуару немногочисленных пешеходов и парочки автомобилистов. Кто-то из них, услышав слова Мономаха, направился к орущей девице.

– Она выскочила так неожиданно! – всхлипывая, кричала та. – Здесь же нет перехода, так почему… как она вообще…?! Я… я… я же ее не видела, я просто не могла-а-а-а!

Мономах отлично ее понимал: для любого водителя подобное происшествие – не только уголовное дело, но и пожизненные ночные кошмары, особенно в том случае, если жертва ДТП не выживет. Он знавал людей, которые после таких случаев продавали машины и добровольно становились пассажирами, не желая брать на себя ответственность за безопасность других, даже если все заканчивалось более или менее благополучно. Глядя на распростертую на асфальте женщину, Мономах испытывал искреннее сочувствие не только к ней, но и к автомобилистке: та ехала не превышая скорости и соблюдая правила – и все равно оказалась виноватой!

Являясь заведующим отделения травматологии и ортопедии, Мономах сразу заметил у пострадавшей открытый перелом лодыжки: отломки костей торчали наружу, прорвав тонкие колготки, и под ее ступни натекло уже приличное количество крови. Сбросив куртку, он свернул ее в несколько раз и подложил под голень женщины. Так как она находилась без сознания, обезболивание ей не требовалось, да и опасно использовать что бы то ни было, не зная, есть ли у потерпевшей аллергия на препараты. Сняв галстук, Мономах наложил его на икру жертвы ДТП и перетянул: первым делом требовалось остановить кровь. Об остальном пока речи не шло: подумать об этом можно будет, когда пострадавшей сделают рентген и МРТ головного мозга – судя по ее состоянию, проблема не только в переломах!