Ирина Голунцова – Всё перемелется в прах (страница 85)

Пока Ичиго осматривал пиздец, который творился поблизости, что хотя бы его друзья остались живы — серьезно, то есть Айзен битый час детишек гонял по Каракуре? — я наблюдала за мужчиной. Он с подозрением смотрел на парня, хмурился, вероятно, пытаясь понять, почему от него не исходило давление духовной энергии.

— Куросаки Ичиго… ты и правда Куросаки Ичиго?

Как странно… проведя с Ичиго почти три месяца в дангае, я не ощущала невидимой угрозы, исходящей от него. Я невольно затаила дыхание, будто стояла перед гигантским ледником, ожидая, когда с него сойдет лавина.

— Что ты имеешь в виду?

— Если ты и правда Куросаки Ичиго, то я разочарован… Я совсем не чувствую твою реацу. Даже если и пытаешься скрыть ее, ничего не получится. Ты не смог эволюционировать… И не понимаю, чего ты так боялась, Хинамори. Посмотри на него, сплошное разоча…

— Айзен, — перебил его парень, — найдем другое место. Я не хочу сражаться с тобой здесь.

Подождите… что значит «я не понимаю, чего ты так боялась»? Он обратил внимание на изменение реацу, и только? Не знаю, как изменился мой уровень духовной энергии, я его тщательно прятала, однако Айзен не заметил изменений во мне? Полагал, что моя рука — это очередная техника, видоизменение занпакто? Не верю… нет, не верю, он не понял, что я также выторговала для себя три месяца? Мужчина должен был почувствовать изменения, неужели полученная от хогиоку сила настолько вскружила ему голову, чтобы он упускал из вида детали, которые ранее ни за что бы не проглядел.

Разглагольствовать Ичиго не собирался, бросился и подхватил Айзена так быстро, что аж я удивилась скорости его движений. Жесть. И это… разочаровывало. Устремив взгляд к противникам, покидающим черту города, я испытала ничто иное, как горькое удушающее разочарование. Это еще я думала, мне сносит голову от силы. Но чтобы ты так легко повелся на этот соблазн… ты, кто просчитывает каждый ход, кто замечает малейшие детали?

Нет, Айзен, сейчас ты не готов восходить на небеса. И Куросаки Ичиго станет тебе хорошим напоминанием о жестокой реальности и несправедливости, о которых ты неустанно повторял своим подчиненным. Ичиго станет для тебя той жестокостью, а я явлюсь столь любимым тобою милосердием.

— Хинамори…

Едва я собиралась сделать шаг вперед, как дрожащий от слез голос Рангику заставил остановиться. Гин все же успел сказать? Видимо, невнимательность заразна. И что делать дальше? Кому поверит Рангику? Она вся на эмоциях, если донесет остальным шинигами, что я убила того, кто пытался устранить Айзена…

— Убей его… — позволив вырваться всхлипу, Рангику уронила голову на грудь испустившего последний вздох парня, и с раздражением зарычала: — Убей эту сволочь.

Значит, не сказал. Молодец, Гин. Хоть раз в своей жизни ты поступил так, как мне было нужно.

Оставив лейтенанта десятого отряда без ответа, я сорвалась на сюнпо и последовала в направлении, куда Куросаки унес Айзена. Я и так знала, в принципе, куда идти, у нас с парнем было достаточно времени, чтобы обсудить план действий. Да и не только это…

Давление реацу, ударившее волной в моем направлении, откровенно подсказало, что ближе, чем на километр, лучше вообще не подходить к полю боя. Как только жилые здания сменились участками невысоких деревьев, я замедлила темп, ощутив, как воздух стал в разы тяжелее. От вспышки пламени, столбом ударившей в небеса подобно одной из мощных атак Рюджинджаки, стало беспокойно. Даже находясь в отдалении пришлось прищуриться из-за обжигающей волны воздуха, ударившей в лицо.

Грохот. Дрожь земли. Колебания реацу, от которых пару лет назад я бы в ужасе дрожала где-нибудь под деревом. Но сейчас они ничего не вызывали, разве что отвратительное жжение в правой руке ниже предплечья.

«Что не так?»

— Это неправильно, — окинув грустным взглядом свою руку, черную и когтистую, словно лапу демона, я не без сожаления покачала головой. — Я до конца не уверена, что произойдет. Для тебя есть огромный риск.

«Я часть тебя, поэтому рискуешь только ты», — усмехнулся Тобимару. — «Мы все обсудили, Хина. Как только я вверил тебе свое полное имя и силы, я отдал себя тебе полностью. Что бы ни случилось, даже если нас ждет провал, я не пожалею об этом. Я всецело признаю тебя своей хозяйкой, и готов на любые жертвы ради тебя. Используй меня. Используй всех, кого можно, для своей выгоды. Не бойся быть злой и эгоистичной… живи и будь счастлива, остальное не важно».

Ты важен, Тобимару. Мы важны. И раз нам дана власть будущего, раз к нам не хотели прислушиваться, то теперь мы просто не оставим им выбора, и выстроим свой путь. Выстроим свой идеальный мир.

Невольно вспомнилась ироничная цитата: если видишь, что дерутся двое, не лезь, добьешь победителя и будешь на коне. Не помню, где ее услышала, но… она подходит к ситуации как нельзя лучше.

Стена тьмы, на долгие секунды затмившая собой небо, ознаменовала финальный ход Куросаки Ичиго. Ее бесшумное появление, словно легкая поступь волка по лесному мху, внушала страх и трепет. Сила, лежащая на уровень выше шинигами, от нее покалывало кожу легким холодком.

Теперь мой выход… Чтобы появиться яркой звездой на фоне безлунного неба.

Разрушения, оставленные битвой, нагнетали откровенно тревожные мысли, но раз Ичиго применил финальную Гецуга Теншоу, значит, дело оставалось за малым. Или за большим, тут как посмотреть. Хотя, смотреть оказалось на что, и на вполне предсказуемые события. Удивительно… Если бы я была более решительна в своих действиях, то как бы все поменялось? Если бы рассказала об Айзене Готею с самого начала, или же предпочла бы действовать кардинально, убив Куросаки Ичиго? Об этом оставалось гадать… потому что, как бы меня ни привлекала опасность, я существо боязливое. Неизвестность пугает… Но в моей жизни еще будет полно неизвестности, чтобы так небрежно относиться к возможностям, имеющимся лишь у меня в рукаве.

Рухнув на колени от истощения сил, Ичиго едва ли теперь мог противостоять Айзену, который, несмотря на серьезные ранения, держался на ногах. Учитывая, что Урахаре не удалось спрятать в нем печать кидо, следовало быть максимально осторожной. Если просчитаюсь, пиздец будет всем, и в первую очередь мне, потому что сейчас мужчина руководствовался далеко не здравым смыслом. Его переполняли эмоции… ведь он так и не мог взять в голову, что его едва не одолел какой-то мальчишка.

— Ты проиграл, Куросаки Ичиго. Смотри, мой занпакто…

Скрывать свое присутствие я посчитала излишним, поэтому ожидаемо заставила Айзена отвлечься от задуманной тирады, когда остановилась в трех метрах позади него. Застыв на долгий миг с занесенным над Ичиго занпакто, который крошился на мелкие осколки, мужчина показался мне максимально напряженным. Словно в эти секунды вся злость, что готова была обрушиться на бывшего противника, стекалась в моем направлении.

Обернувшись ко мне так медленно, что любой призрак из фильма ужасов позавидовал бы нагнетанию обстановки, Айзен угрожающе прищурился. Его улыбка напоминала оскал, который выглядел еще более пугающим из-за ряда клыков на щеке, что остались после трансформации. Совсем немного оставалось до того, чтобы он позволил эмоциям вырваться наружу.

Низкий, пугающий холодом смех вырвался из горла Айзена.

— Посмотри на меня! Я стал тем, кто превзошел по силе всех земных существ! Шинигами, Пустые — все они ничто перед моей эволюцией. Даже хогиоку говорит, что я стал выше этого, что мне не нужен более занпакто! Такова воля абсолютного инструмента, который я создал! А ты, отказавшись от моего снисхождения, будешь!..

— Воля? — перебив громогласную тираду Айзена, я лишь наградила его хмурым взглядом и протянула навстречу правую руку. — Или ты просто теряешь силы?

— Не смей говорить мне подобное, ты, жалкий отголосок чьей-то личности. Жалкая душа, угодившая в тело шинигами… Это я привел тебя в этот мир! Я тебя создал! Я дал тебе возможность жить, стоять рядом со мной, а ты не оценила этого! Ты… тебя следовало убить в ту ночь семь лет назад!!!

Все равно что смотреть на пациента психбольницы, с пеной у рта доказывающего, что он Наполеон. Честно говоря, ни одно из слов Айзена меня не задело, но вызвало досадное разочарование. Хотя, разочарование ли?

— Посмотри на себя, — обратилась я к мужчине, — ты преисполнен эмоций и лишился всякого самообладания. Тоусен бы разочаровался, ведь он видел в тебе абсолют. Но для меня ты навсегда останешься человеком, Айзен. Потому что, как показал пример Короля душ, чтобы стать богом, нужно потерять себя и свою суть… А я не позволю твоему гению исчезнуть. Считай это моим милосердием. Джоши*, — произнеся короткое заклинание и щелкнув пальцами.

[jōshi] яп. 情死 «Двойное самоубийство возлюбленных»]

Вспыхнувшая алым светом духовная энергия пробила острым клином мою ладонь. В тот же миг щеку Айзена и его запястье пробило схожими духовными вспышками, из-за которых белая кожа в миг потрескалась, словно скорлупа. В недоумении уронив взгляд к руке, которая возвращала здоровый цвет и форму, мужчина, казалось, стал сплошь воплощением отчаянной ярости.

— Ты думал, что я появилась здесь по воле хогиоку, — пользуясь возможностью, пока Айзен пребывал в ошеломлении, я не удержалась и продолжила мысль: — Хогиоку, который прикоснулся к твоей душе и увидел потаенные желания. Но верно и то, что я всего лишь духовная пища, которую артефакт не до конца поглотил, и он желает закончить начатое, однако твоя воля препятствует этому. Я не могу ни использовать его, ни стать его частью. У меня есть только связь… и этой связи мне будет достаточно.