Ирина Голунцова – Всё перемелется в прах (страница 87)

В моих руках буквально оказалась бомба с детонатором, и обезвредить ее удастся лишь на моих условиях. Я напоминала чеку от гранаты, и Урахара не мог этого не понимать, по его напряженному взгляду все и так оказалось понятно без слов.

Пауза затянулась.

— Чего вы хотите, Хинамори-сан?

— Жить в том мире, который я не выбирала. Который выбрал меня. Понимаете же, о чем я? — скривившись от нахлынувшего недовольства, я блеснула раздраженным взглядом. — Вы еще кому-то говорили? Кроме Юмичики?

— Нет.

— Уверены в этом?

— Я никому более не говорил.

— Надеюсь, не скажете. А теперь мы подождем, когда прибудут остальные, и вы с удовольствием расскажете им, что наш план удался, и моя роль успешно отыграна. Ведь мне пришлось потрудиться, чтобы втереться в доверие к Айзену. Чем ближе находишься, тем проще ударить. Верно? — бегло глянув на Ичиго, я заставила парня аж вздрогнуть от неожиданности. А затем поспешно добавила: — Никто отсюда с места не сдвинется, пока не придут остальные. Иначе придется проверить, сработает ли призыв банкая. А дальше будете искать другие варианты, как снова запечатать Айзена.

— Не думаете, что при таком раскладе он нападет в первую очередь на вас? — поинтересовался Урахара, на что я усмехнулась и покачала головой:

— Не думаете, что при таком раскладе он захочет оставить меня напоследок? Сладкое оставляют на десерт. Так что… давайте подождем. И все будут счастливы. Ведь мы же остановили злодея… — от произнесенных слов, которые отдавали горечью, улыбка на моем лице растаяла, обнажая презрительный оскал. — И теперь Король душ в безопасности. Не так ли, Урахара-сан?

Еще один камень в ваш огород, господа аристократы, желающие сохранить секрет своих предков. Пусть даже и не ваших предков, Урахара, но как минимум вы теперь хорошо подумаете, что сказать капитанам Готей 13. А если захотите убить… что ж, буду ждать. Только боюсь, вам придется хорошенько постараться. Я на протяжении восьми лет училась выживать и увиливать, и помощь в том составляли далеко не всегда знания о будущем.

— Есть идеи, что это?

— Одна лучше другой, если честно.

Сидя с Тобимару, скинув ноги с обрыва, мы смотрели на небо нашего внутреннего мира, которое, в коем-то веке, не грозилось обрушить на нас глубокие сумерки. Но и не сказать, что в нашей жизни настала череда рассветов. Несмотря на то, что бескрайнее плато и горы не окутывала дымка грядущей ночи, небо пряталось за тучами, сквозь которые в редких пробелах проглядывалось… что-то. Не звездное небо, не утренняя голубизна, а подозрительное фиолетовое мерцание, за которым, если мне не казалось, виднелось еще что-то.

— Ну, в любом случае, это «нечто» пока не пытается нас убить, — рассудил Тобимару.

— Как давно это появилось?

— Не знаю. Когда ты начала проработку трансформации для исполнения техники, я пребывал в медитативном состоянии. Вышел из него после того, как сняли печать Джоши. И обнаружил вот это… и, кстати… ты ничего не хочешь мне вернуть, а?

— Оу, это…

Опустив взгляд к своим рукам, одна из которых продолжала находиться в состоянии симбиоза, я напряженно промычала и перевела сосредоточенный взгляд на парня. Его правая рука напоминала сгусток темной энергии, лишь силуэт руки, скорее, от которого отслаивались духовные частицы.

Но куда сильнее меня удивила трансформация Тобимару после использования банкая. Его кожа полностью почернела и местами трескалась, и пылала изнутри, напоминая раскаленные угли. Теперь он в действительности напоминал черта.

— Ну, честно говоря, я без понятия, как вернуть ее.

— Пф, — аж подавился воздухом парень, состроив недовольную гримасу. — Почему я не удивлен? Знаешь ли, вот с этой штукой, напоминающей хуй знает что, много не наделаешь, — вытянув перед собой духовный след того, что должно быть рукой, с наигранным раздражением зашипел Тобимару.

Я секунду подумала, прежде чем не удержаться и сказать:

— Ну, так у тебя еще одна рука есть, в чем проблема?

— Что?

— Хотя, понимаю, рабочая рука, это дело такое…

Мне едва хватило самообладание, что сдержать рвущуюся улыбку, наблюдая ехидным взглядом за недоумевающим собеседником. А вот когда до него дошел смысл пошлой шутейки, я буквально выдавила из груди смех, зажав рот рукой. Закатив глаза и не то смущенно, не то раздраженно прикрыв лицо ладонью, да покачав разочаровано головой, Тобимару не оставил мне выбора, как засмеяться.

— Какая же ты отвратительная…

— Ха-ха-ха, видел бы ты свое лицо, боже, — чуть ли не кудахтая от смеха, я похлопала собеседника по плечу. Прочистив горло, попыталась собраться и вернуть серьезный настрой. — Ох… Но, если честно, я действительно не знаю, как вернуть руку в прежнее состояние. К тому же оно кажется… естественным.

— Думаешь, это из-за хогиоку?

— Один черт. Это также могло произойти и из-за пребывания в дангае, а также использования печати Джоши, ведь мы сделали тебя заклинателем.

— Я вообще удивлен, что печать сработала на Айзене, — напряженно отозвался Тобимару. — Полагал, он тебе руку оторвет или еще что, но разобьет кокон.

— Я тоже опасалась этого, но… Никто не всемогущ. К тому же есть подозрение, что во многом стабилизации Джоши поспособствовала связь с хогиоку. И хрень над нашей головой… есть у меня подозрение, что она как-то связана с артефактом.

Вновь вернув взгляд к облакам, сквозь которые с трудом, но пробивалось фиолетовое мерцание, заменяя тусклое солнце, мы с занпакто провели минуту в тишине.

— Сама веришь, что у нас все получилось?

Поджав нижнюю губу и покачав головой, я затруднялась дать ответ, потому что, несмотря на сложившиеся обстоятельства, не было ощущения, что победа находилась в руках.

После беседы с Урахарой на окраине Каракуры, пока мы в компании Ичиго с безумным напряжением молча ожидали прибытия других шинигами, моя уверенность в том, что мужчина раскроет настоящие карты, крепла. Его взгляд говорил об этом. Полный недоверия и опасения. Первыми, к моему удивлению, прибыли друзья Ичиго, которые сражались в Уэко Мундо, и только они в недоумении, глядя на меня, пытались понять, что происходит, как Урахара собрался предупредить их. О чем именно, я так и не знала, но он точно намеревался дернуться вперед и сказать что-то. Только…

— Хинамори-сан спасала нас! — Ичиго опередил его, перебил столь же поспешно, сколько хотел и предупредить шинигами мужчина.

Может, парень и не ожидал от себя такой реакции, но я была более, чем уверена, что он встанет на мою сторону. Три месяца, проведенные в дангае, наложили свой отпечаток. Мы не могли не разговаривать, и как бы мне не хотелось отыгрывать жертву обстоятельств или оправдывать себя, я поделилась своими чувствами с Ичиго. Рассказала, почему следовала за Айзеном, почему считала и до сих пор считаю его единственным человеком, который способен наполнить мою жизнь смыслом. Естественно, обходя некоторые моменты, такие как залет из другого измерения и видения будущего, you know.

Ичиго добрый и открытый человек, он видел чувства и души людей, поэтому мне было приятно, что он хотя бы не высказал осуждения. Поэтому я поделилась с ним сутью вещей, которая могла бы изменить его взгляд на окружение в будущем. О Короле душ, о нулевом отряде, о грехе пяти великих домов, обо всем том, что не в меньшей степени повлияло на решение Айзена взойти на небеса.

— Ты особенный, Ичиго, твои родители были особенными. Вскоре ты все сам поймешь, но не думай, что капитаны Готей 13 добры к тебе, потому что ты хороший человек. Вскоре ты встретишь одного мужчину, через пару лет, думаю… И ты поймешь, что не ты первый, не ты последний. Но ты особенный. Из-за этой особенности я хотела убить тебя. И из-за этой особенности ты так важен Обществу душ. Я не призываю тебя отказаться от друзей, но… будь готов пожертвовать чем-то дорогим ради мира, в котором ты желаешь жить. Как я это сделала для себя… как сделаю.

В тишине дангая мой голос тогда звучал непривычно громко, и несмотря на то, что Иссин большую часть времени отдыхал, восстанавливаясь после тренировок с сыном, я не переставала нервно поглядывать в его сторону. И в один из таких моментов Ичиго спросил у меня:

— Как можно любить такого жестокого человека?

— А с чего ты взял, что я не жестокий человек? — резонно уточнила я. — Если бы я не была жестокой, мы бы тут не разговаривали.

Мои слова ввергли Ичиго в недоумение, поэтому пришлось пояснить:

— Пойми, все в этом мире относительно, у каждого свое мнение и взгляд на ситуацию. Для твоих друзей, например, если бы я тебя убила, это было бы жестоко. Но тот факт, что мы сейчас сидим, как приятели, и пытаемся вместе достигнуть определенной мощи, жестоко для Айзена. Я его постоянно предупреждала, что ты представляешь огромную опасность, но он относился к моим предупреждениям снисходительно. Но не в этом суть. Он не просто попытался отнять у меня то, что дорого моему сердцу… он хотел сделать это моими собственными руками.

— Почему он так поступил? Вы же союзники…

— Не могу судить наверняка, но… возможно, из-за любви ко мне, — не без грусти заключила я. — Любовь бывает разная, Ичиго. На самом деле лучше всего Айзена понимал Канамэ Тоусен, и он убил его не из слабости, а из милосердия… Канамэ-сан не хотел становиться слабым, не хотел цепляться за надежду, что этот мир не такой жестокий. Айзен последовал воле Канамэ-сана и спас его от иллюзии, в которую он поверил. Что касается меня… я не столь хорошо понимаю Айзена, скорее, наши отношения лежат в другой области. Но после убийства Канамэ-сана я осталась единственным человеком, кто искренне желает быть рядом с ним. Возможно, Айзен просто испугался потерять меня из-за того, что мой мир ограничивался не только им.