Ирина Голунцова – Всё перемелется в прах (страница 89)

Вот оно что… Она меня покрывает. И они об этом прекрасно знают.

— Что ж, прежде чем огласить решение Совета 46-ти, я хотел услышать от вас некоторые ответы, и я их услышал, — заключил главнокомандующий. — То, что вы делали, как поступили, даже с учетом мотивов, Готей 13 должен рассматривать, как предательство и несанкционированную операцию. Однако, учитывая, что мы говорим об Айзене, остановить которого не удалось ни одному из капитанов, ситуация приобретает иной оборот. По закону вас бы ждало изгнание или заключение в тюрьме… но как тогда объяснить офицерам и другим шинигами, почему мы заключили в тюрьме человека, который нас спас? Куросаки Ичиго и его друзья постарались, чтобы эта новость дошла до лейтенантов и офицеров, а там слухи уже разлетелись, и контролировать их оказалось невозможно.

И действительно, довольно забавно получается. У верховного командования нет прямых доказательств, что я добровольно помогала Айзену, а обернулась против него лишь потому, что он заигрался в бога и посягнул на то, что мне было дорого. Единственного свидетеля, кто искренне желал бы мне всего плохого, я убила собственными руками. Ичиго принял для себя решение молчать, поняв, что я не собираюсь причинять вред его близким. Урахара, конечно, мог поделиться опасениями, но у него также не имелось доказательств, к тому же я деликатно намекнула о том, что знаю куда больше, чем следовало. И эта информация могла навредить как минимум репутации его любимой подруги.

Правда, тут меня могли грохнуть аристократы, случайно скинув рояль на голову, обставив все несчастным случаем, но…

А вот как обстояли дела с Юмичикой — один черт. Он либо упрямо молчал, либо его запугали… а если запугали, то…

— Беря во внимание все вышеперечисленное, Совет 46-ти оставил право за Готеем решать вашу судьбу, — заключил Генрюсай. — С одной стороны, нам не до конца понятны ваши мотивы. С трудом верится, что вам, юной шинигами, удалось бы обмануть Айзена Соуске. Вы также можете являться частью его плана, троянским конем. Вам есть, что сказать на это?

— Не думаю, что Айзен при любом раскладе позволил бы дать себя запечатать, — озадаченно рассудила я, пожав плечами. — Как вы и сказали, я всего лишь юная шинигами, и позволить даже слух пустить, что такой, как мне удалось остановить столь могущественного и грозного врага, для Айзена было бы унизительно. Ведь его, по сути, одолел Ичиго, я же воспользовалась возможностью.

Все так, в этом был план — показать, что маленькое существо, которое все недооценивают, способно стать причиной краха любого крупномасштабного действа.

— И весьма удачно, смею заметить, — в хриплом голосе Генрюсая пробилась нотка раздражения. — Буду с вами откровенен. Я ни разу не верю, что вы искренне желали защитить свою гордость шинигами, я даже сомневаюсь в вашем желании отомстить Айзену. Но все же вы его остановили, нарочно или нет, уже не играет роли. Руководствуйся я лишь писанным законом и праведными действиями, Готею, да и Серейтею, если не Обществу душ, мог бы давно прийти конец. Вы не юная шинигами, лейтенант Хинамори, вы инструмент, который можно и нужно правильно использовать.

Настроение мужчины кардинально изменилось, спокойствие в его голосе сменилось давящей решимостью, и смотрел он на меня уже без былой безмятежности.

— Раз Совет передал мне власть решать вашу судьбу, я распоряжусь ею по-своему. Минувшая битва показала, что даже капитаны порой могут оказаться слабы против сильного врага, и разбрасываться военной мощью для меня непозволительная роскошь. Тем более, как я могу рассудить, вы слились с материализованной формой занпакто, и даже если это временный эффект, игнорировать подобное глупо.

Помолчав секунду, мужчина заключил:

— Я восстановлю вас в должности лейтенанта, а также дам возможность сдать экзамен на позицию капитана пятого отряда. Вы станете нашим псом, которого предстоит выдрессировать и напомнить, кто здесь хозяин. Этому псу будет надет ошейник, который в случае неповиновения оторвет голову с плеч. Насчет последнего я выразился буквально — вы будете носить метку, которую смогут снять или взорвать те капитаны, что находятся в этой комнате.

Какая, блин, удача… А если вы все подохните, то что? Как минимум трое из вас через пару лет отправятся на тот свет. Или, правильнее сказать, угодят прямо в ад.

Что ж… могло быть и хуже. Наверное.

— Есть, что сказать, лейтенант?

Мужчина определенно желал запугать меня, да только его угрозы после всего дерьма, которое происходило со мной, как-то не впечатляли. Вызывали угнетающее разочарование, недовольство, которое пришлось спрятать под смиренным взглядом.

— Если мне будет позволено стать капитаном и заботиться о своих людях, я приму этот шанс с честью, главнокомандующий.

Ложь… ложь, ложь, ложь. Ложь, которую вы так хотели услышать от меня, увидеть, что я ухвачусь за возможность служить верой и правдой Готей 13, лишь бы выжить. В чем-то здесь есть правда, я действительно хотела выжить. Однако я хотела и стать кем-то более значимым. Раз ты отказался брать меня в расчет, Айзен, придется мне выстраивать свой собственный мир с нуля, исходя из того, что имелось под рукой.

— Главнокомандующий, — вдруг обратилась к Генрюсаю Унохана, — позвольте мне кое о чем вас попросить?

Вопрос женщины удивил не только меня, но и присутствующих капитанов, которые явно не готовились к подобному. Однако стоит отдать должное старику, он лишь задержал на Унохане долгий пристальный взгляд, да кротко махнул кистью, позволив продолжить.

— Учитывая боевой потенциал лейтенанта Хинамори, будет неправильно позволить ему пропадать. Поэтому я прошу вас дать мне разрешение на продолжение ее тренировок в качестве наставника.

Не-ет. Нет, дед, пожалуйста, скажи «нет».

Видимо, единственной, кому стало худо от озвученного предложения, оказалась я. Пусть я и поборола страх перед Уноханой, но наверняка до первого боя, пока наши мечи не скрестятся вновь. Учитывая реакцию на слова женщины, вполне резонно заявить, что я продолжала бояться ее. И это не ускользнуло от острого взгляда главнокомандующего, который, похоже, понял, чего все-таки боялся дикий пес.

— Вы вольны брать к себе в ученики любого офицера, Унохана-сан, — с напускным спокойствием рассудил мужчина. — После того, как отряд кидо закончит с подготовкой, вверяю лейтенанта Хинамори в ваши руки. И очень надеюсь, что это сотрудничество будет невероятно продуктивным.

Глава 28. «Правосудие Общества душ»

You were made for lovin’ me

And I can give it all to you, baby

Can you give it all to me?

∆XIUS LIИK — WICCΛ

— Иди ты к чертовой матери! Ты пройдешь к нему, только через мой труп, клянусь!

Что ж, возможно, такого следовало ожидать, но после дерьма, через которое я проходила вчера с отрядом кидо, выслушивать гневные крики Иккаку — последнее, чего мне хотелось. После того, как на меня нацепили очередной ошейник в виде печати на шее, ничего более полезного маги не сумели сделать. Глядя на мою руку, лишь пожали плечами, да выдали перчатку, которая попросту блокировала реацу, да и помогла бы не привлекать к черной коже и когтям внимание. Спасибо. Прям… да.

Так что вспышка гнева Иккаку стала очередным камнем в мой огород. Да и вряд ли его поведение можно списать на то, что он банально пропустил мимо ушей новость, которой поделился главнокомандующий на официальном собрании капитанов и лейтенантов. Мне пришлось пару дней погостить у первого отряда, чтобы капитаны успели распространить официальное заявление о текущей ситуации.

Так что, беря все возможные варианты и учитывая, что мы находились в госпитале, я находила поведение Иккаку абсурдным, поэтому не постеснялась одарить максимально недоумевающим взглядом. Возможно, еще и пренебрежительным.

— А теперь закончи, пожалуйста, истерику, если не хочешь, чтобы за тобой прибежали санитары, — с максимальным спокойствием ответила я, заставив парня лишь сильнее разозлиться.

— Ты… как ты здесь вообще можешь находиться?

Вряд ли под «здесь» он имел в виду конкретно коридор госпиталя, причем довольно оживленный, поэтому медперсонал моментально обратил на нас внимание. И успокаиваться Иккаку не намеревался, преградил мне проход к палате, где находился Юмичика, да еще скалился, словно злобная псина. Я даже не сомневалась, что любая попытка сделать шаг вперед спровоцирует его к рукоприкладству.

— Совет 46-ти распорядился предоставить решение моей судьбы главнокомандующему, и меня не только оправдали по всем пунктам, но еще и признали народным героем, — с последней деталью я, конечно, приукрасила действительность, но подлить масла в огонь посчитала первостепенной задачей. Если Иккаку взбесится на фоне моего бездействия, его сразу выволокут прочь.

— Заткнись. Думаешь, в это кто-то поверит, ты, чертова предательница… — угрожающе зашипел парень, подступив ко мне на шаг ближе. — Юмичика в таком состоянии из-за тебя, что бы там ни случилось, это все ты и…

— Что «и»? — сложив руки на груди и стойко стерпев его напор, я, признаться, в какой-то извращенной степени наслаждалась ситуацией. Дразнить этого парня, наблюдая за тем, как он терял самообладание из-за моих слов, оказалось настоящим представлением. — Скажи пожалуйста, ты запечатал Айзена Соуске? Ты терпел все эти годы угрозу с его стороны? О, или ты все никак не возьмешь в голову, просто представить своим маскулинным умишкой не можешь, что мне, с виду безобидной слабой девушке, удалось в итоге выйти победителем? А? Нет, — нервно, хитро улыбнувшись, шепнула я, — нет, тебе проще обвинять меня во всех смертных грехах, чем хоть на секунду допустить мысль, что я не была жертвой, что не поддалась своим эмоциям… в отличие от тебя, кричащего на весь коридор. Или Юмичики, который из-за своих чувств и попал под раздачу…