Ирина Голунцова – Всё перемелется в прах (страница 83)

— Да он издевается.

Пробежав взглядом по посланию, потеряла суть фоновых размышлений от осознания, что предлагал сделать Урахара. Своим смятением заставила и семейство Куросаки отвлечься от мотивирующих речей. Подняв взгляд на Иссина, все же рискнула уточнить:

— Он серьезно думает, что я сделаю это?

— Сделаете что? — уточнил Ичиго.

— Не думаю, что в вашем положении есть выбор, — намекнул мужчина, с откровенным недовольством сложив руки на груди.

Из-за его комментария у меня вырвался истеричный смешок.

— В моем положении? Это не мое положение разбито вдребезги, в отличие от Готея, чьи капитаны тут по развалинам лежат.

— Во всяком случае, если вы это сделаете, у Готея будет причина оправдать вас.

— О-о, да? — не без истеричной нотки негодования уточнила, смяв записку с инструкциями и заклинанием, и с трудом удержавшись, чтобы не разорвать ее. — Я что, на идиотку похожа? Обоюдно запечатывающее кидо?

— Обоюдно запечатывающее?..

— Типа жертвуешь собой и прыгаешь в один котел со своей целью, — в саркастичной манере пояснила я Ичиго.

— Никто не заставляет вас жертвовать собой. Это лишь позволив доставить Айзена в тюрьму, как временная мера.

— Да, и меня заодно, как удобно.

— Я же сказал, что вас могут помиловать…

— Вот пока бумажки с печатью и подписью не увижу, я ни разу не поверю…

— Да вы вообще в своем уме торговаться?! — вдруг повысил голос Иссин. — Помогать этому психопату уничтожить мир? Принести в жертву тысячи людей ради чего?! Ради потакания его комплексу бога?!

— Так давайте я вас научу этому кидо, — сложив руки на груди, с откровенной желчью в голосе предложила я встречный вариант. На мгновение страх вспыхнул во взгляде собеседника беспокойной искрой, что заставило меня усмехнуться. — Что? Не хотите остановить психопата, который принесет в жертву тысячи людских жизней? Как не стыдно…

— Хватит, — встав между нами, как меж двух огней, призвал к спокойствию Ичиго. Выглядел он уставшим. — Если хотите, я это сделаю. Но не знаю, смогу ли научиться, это ведь непросто, как я полагаю…

— Господи, да ты все запоришь, — уныло прошептала я. — Даже если я и воспользуюсь сейчас этой техникой, то, скорее всего, просто помру, потому что у меня не хватит сил сдержать Айзена. Вон, видите ту крышу? — указав на полуразрушенное восьмиэтажное здание, добавила: — Это уровень Айзена… а мой уровень, ну… — все же решив уж не совсем принижать себя, указала планку своего роста, — ну примерно такой. Если сниму запретную печать, то, дай бог, второго этажа достигну. Если повезет.

— И что тогда делать?

— Сдаться собрался? — с укором уточнил у сына Иссин.

— Нет, но…

— Так хватит жевать сопли и пошли. Айзен отправился в Каракуру, он собирается уничтожить тех, кто нам дорог, и даже если этой дамочке все равно, тебе не должно быть. Я не собираюсь все так оставлять. Идешь?

— Да… — тихо прошептал Ичиго, но, одернув себя и переведя дух, более уверенно произнес: — Да. Идем.

— Господи… да что вы такие токсичные-то, а? — не без раздражения уточнила я, одарив отца и сына недовольным взглядом. — Я пойду с вами.

— Да что ты?

— Да. Но сделаю так, как считаю нужным.

— Ударишь нам в спину? — с подозрением прищурился Иссин. — Послушай внимательно, милочка. Тот факт, что Урахара передал тебе послание, означает, что это твой единственный правильный шанс искупить свою ошибку. Если ты не хочешь, чтобы дорогие тебе люди погибли, то в твоих интересах остановить Айзена.

Прозвучало довольно двусмысленно. Исходила ли угроза только от бывшего капитана пятого отряда, или же Иссин сейчас прямым текстом намекал, что если не пожертвую собой во имя общего блага, то… что? Готей вдруг забудет Юмичику в развалинах, да обнаружит, что ожоги Тоширо неизлечимы? Не удивлюсь, если все действительно так.

М-да. Я усмехнулась. А это весело… нет, правда. Забавно. Забавно, что истинное лицо и надменность, которую прятал Готей, наконец, проглядывали сквозь маску порядочности. Даже те, кто отошел от дел, продолжали хранить и защищать справедливость Общества душ.

— Открывайте сенкаймон, Куросаки-сан, — растянув губы в наигранной улыбке, я почувствовала, как холодную ненависть к Айзену теперь еще подпитывало и жгучее раздражение к праведности Иссина.

— Без глупостей.

— Ну что вы… Айзен захотел сделать себя моим единственным миром. И теперь я намерена отплатить ему тем же.

Комментарий к Глава 25. «Я стану твоим миром»

Я… я ни о чем не жалею (☞ﾟヮﾟ)☞ ☜(ﾟヮﾟ☜)

Глава 26. «Двойное самоубийство возлюбленных»

Тело шинигами способно функционировать без еды и воды продолжительное количество времени, насыщаясь духовными частицами. В Обществе душ все состояло из рейши, поэтому в этом не было ничего удивительного. Привыкнуть же к голоду оказалось сложнее. Особенно первую неделю пребывания в дангае. Это место отрезано от времени и пространства, разделяя мир живых и Общество душ.

Почему Айзен уничтожил котоцу, хотя я предупреждала, что этим он лишь даст шанс для Ичиго стать сильнее — один черт. Он перестал осторожничать, возложив все свои силы и надежды на хогиоку. Полученная мощь затуманила его разум… Как обидно. И в то же время так на руку. Не только для Куросаки. Но и для меня.

Сколько я здесь провела времени? Недели? Месяцы? Я боялась того, что время обладало одной полезной, и в ту же очередь неприятной способностью — заставляло забывать. Способствовало тому, чтобы смягчить обиды и притупить радость. Это могло существенно поколебать мою решимость. Решимость оно, к удивлению, не преуменьшило, однако заметно притупило чувства и эмоции.

Чем дольше наркоман в завязке, тем лучше. То же самое можно сказать и про меня: чем дольше я не видела тех, кого любила, тем яснее мыслила. Айзен, Юмичика, Рангику, Тоширо… Как бы я вас сильно ни любила, себя я люблю больше.

От балахона, который я нацепила во время боя в Каракуре, уже ничего не осталось, поэтому Иссин сжалился надо мной и одолжил свой косодэ. Все равно что в коротком кимоно ходить.

— Я пойду.

— Уже?

Вопрос Ичиго прозвучал бесцветно, он ни удивился, не напрягся, с какой-то смиренностью принял напоминание, что и ему вскоре придется покинуть это место. Мы старались держаться друг от друга подальше, и не только потому, что продолжали с сомнением поглядывать друг на друга. Тренировка финальной Гецуга, а также практика запечатывающей техники не давались тихо и спокойно. К тому же… хоть у меня и имелось ощущение, что Иссин не особо понимал, как действует кидо, инструкцию к которому направил Урахара, я предпочла не дразнить его лишний раз. Потому что собиралась внести свои коррективы… А для этого потребуется кое-что сделать.

— Для тебя, конечно, пройдет, возможно, еще пара недель, но для меня всего несколько минут, когда мы вновь встретимся.

— А это… точно нормально?

Опустив взгляд к моей правой руке, сплошь черной и потрескивающей огненными жилками, словно углями, я лишь пожала плечами. Рукав сгорел практически сразу, цепь крепко оплетала плечо и предплечье, заканчиваясь не мечом, а цепляясь за металлический обруч на запястье.

— То: кацу, форма частичной материализации занпакто, которую я изначально применяла на основе запретного кидо. Обычно я держала ее не больше минуты… а это результат того, что будет, если держать две недели.

Благодаря метке накопления реацу, которую восстановила Орихиме, проблем с источником энергии для удержания подобной формы, не оказалось. А сжирал ее Тобимару, словно танк — горючее.

— Похоже на ваш банкай.

— По факту так оно и есть, только без силы и способностей в фазе банкая, — пощелкав когтями, согласилась я, после чего глянула за плечо парня, чуть склонившись. — Как твой отец?

— Отдыхает… — не без усталости отметил Ичиго, посмотрев на спящего Иссина. — Он слишком быстро устает в последнее время. Поэтому… хочу я того или нет, но скоро придется покинуть это место.

— Да придется уж.

— Хинамори-сан, прежде чем вы уйдете, ответьте на один вопрос.

— Что? Не передумала ли я обрушить на голову Айзена свой праведный гнев? Не волнуйся…

— Вы ведь… любите Айзена? Вы были готовы убить меня ради него.

Да, Ичиго, я люблю его. Ради него я действительно готова сделать многое, в том числе и разрушить мировые порядки, отдать все… но не то, что мне дорого. Любовь — это чисто эгоистичное чувство, в ней нет ничего прекрасного или величественного. Любовь делала нас жестокими, она делала нас одержимыми идеей человека, на которого направлено это чувство. Любовь — это не столько про «давать», сколько про «брать». Если желаете выстраивать здоровые отношения с кем-то, то лучше рассматривать партнерские или дружеские взаимодействия.

— Себя я люблю сильнее, Ичиго. Ты ведь помнишь, что я сказала тебе при первой встрече? — уклончиво уйдя от прямого ответа, я обернулась к парню и, заметив легкое удивление в его взгляде, подсказала: — Чем ближе ты к кому-то находишься, тем легче нанести удар. Айзен нанес свой удар… теперь настала пора мне нанести свой.

Вырваться из дангая оказалось сложнее, чем я предполагала. Потому что, несмотря на тяжелую подготовку, карман, отрезанный от понимания пространства и время, стал для меня островком спокойствия. Выйдя из врат сенкаймон, в первую очередь почувствовала враждебность от яркого теплого солнечного света.