Ирина Голунцова – Всё перемелется в прах (страница 56)

Крепче сжав кулак, на котором багровели ссадины, я выпрямилась и ощутила, как злость словно растворялась во мне холодным дымом. Пробудила чувство, которое обычно возникало от адреналиновой лихорадки, только голову не разбивало от внутреннего крика.

Хм. Волк, который смотрит на испуганного ребенка, значит…

— Что-то хочешь сказать? Или, возможно, сделать что-то?

Поразительно. Еще минуту назад меня колотило от бури эмоций, которая вдруг сжалась, сконцентрировалась в одной точке под ребрами и начала давить еще сильнее. А вот разум оставался спокойным. Хотя не сказать, что трезвым. Вот, значит, какова холодная злость на вкус?

Двинувшись медленным шагом к парню, я заставила его ощутимо напрячься, даже сделать шаг назад, но далее он не двинулся. Нахмурился, не спуская с меня настороженный взгляд, вел себя, как дрессировщик, вдруг оказавшийся в клетке с тигром. Дрессированным тигром, но зверь остается зверем. Не понятно, что от него ожидать.

— Зачем ты сюда пришел? М-м? — подойдя достаточно близко, чтобы пришлось задрать голову, сохраняя зрительный контакт, я не постеснялась нервно улыбнуться. Голос мой звучал как издевка. — Успокоить бедную девочку? Бедная-бедная Хинамори, обманутая своим капитаном. Плачет, страдает… и что ты думал сделать, а? Воспользоваться случаем?

— Что… Хин… Момо, что ты несешь? Я здесь, потому что меня попросила Рецу-сан!

— А сам не хотел прийти? Нет? — чутка переигрывая, я все же не упустила шанс состроить любопытное выражение. — Странно… Ты же мой друг, нет? Не беспокоился?

— Конечно, беспокоился, просто не знал поначалу, где тебя искать! И… что за тон?!

— Ну, я тебе сказала, что в данной ситуации от меня ничего, кроме агрессии не дождешься, — язвительно напомнила я. Понимаю, это может аукнуться, в пизду просто скатить отношения, которые у нас были. Но… я не могла. Просто не могла остановиться. Ведь с каждым ядовитым словом глаза тоже начинало резать. — Что ты от меня хочешь?.. Услышать, что со мной все будет хорошо? Нет, не будет. Мне больно. Меня переполняет злость. И я не знаю, что с этим делать. Все, что я хочу, это просто кричать и крушить, поэтому и ушла в лес. Жалость или обещание того, что все будет хорошо, мне не помогут.

— А что тебе поможет?

— Не знаю… — потупив взгляд, потерянно пробормотала я. — Но уж никак не жалость. Жалеть я и так себя могу. Так что если нет идей, чем мне помочь, лучше дай мне просто побить бедное дерево.

— Не надо бить дерево.

— Могу тебя побить, если не отстанешь.

— Если тебе полегчает…

— Пф, — комментарий не пришелся мне по душе. Отвернувшись, я отмахнулась со словами: — Если мне опять сорвет крышу, как на холме Сокиоку, то лучше уж пусть страдает дерево.

— Момо…

— Закончили! Хорошо? — остановившись и подняв согнутые в локтях руки, пытаясь в последний миг удержать себя от резких движений, я лишь порадовалась, что стояла к парню спиной.

— Ударь меня.

Боже правый…

— Ты совсем с головой не дружишь?

— Видимо, ты уже с ней недружна, — не без едкости подметил Юмичика. — Да, твой капитан оказался предателем, но не только он. Думаешь, Кире и Шухею сейчас лучше? Их тоже предали, им тоже больно, они также злятся. Или же тебе требуется особое отношение?

О да, Юмичика, я уверена, что им куда лучше, чем мне. Как минимум одна хитрая падла не насаживала их на катану, а потом и вовсе не прибивала бакудо к стене. От злости, что зашевелилась в груди, разгоняя холод, я сильнее сжала кулаки, но бегло промелькнувшая мысль удержала меня от поспешных действий. Нервно засмеявшись и тут же перебив себя шумным вздохом, я покачала головой.

— Хорошая попытка, — неодобрительно покачав пальцем, я обернулась и оценивающе глянула на парня. — Молодец. Чуть-чуть не хватило. Что еще скажешь? Давай, удиви меня. Скажи или сделай что-то такое, что действительно может удивить куда сильнее, чем…

Признаться, я еще никогда его столь злым не видела, поэтому, когда Юмичика внезапно шагнул мне навстречу, мысль пронеслась лишь одна: мне сейчас дадут такого чабаля, что я отлечу за километр в Руконгай. Возможно, оно и к лучшему, я зажмурилась, хоть подсознательно и подозревала, что парень меня не ударит. Не такой он человек, чтобы бить девушку, даже если вела она себя, как последняя сволочь.

Но… ничего не произошло. Приоткрыв один глаз, я в недоумении уточнила:

— И что это?..

Точнее, уточнила бы, не обхвати Юмичика мое лицо руками, чтобы я не смогла избежать его поцелуя. Из груди от удивления вырвался жалобный писк, сердце болезненно защемило от испуга. Я почувствовала себя кроликом, которого поймали в капкан, и малейшее движение могло лишь усугубить ситуацию. Возможно и хорошо, что меня обескуражил столь неожиданный выпад, потому что секундой позже я отчаянно пыталась погасить одну навязчивую мысль. Только не бей его, только не бей…

Неожиданно… нет, это оказалось вполне ожидаемо. Я подозревала, что нравлюсь Юмичике куда больше, чем просто друг, но учитывая обстоятельства, давать ему надежду на что-то больше было бы чересчур жестоко. И сейчас нельзя.

Схватив его за руки, я попыталась высвободиться, но парень не отпускал меня. Крепко придерживал за голову, накрыв губы требовательным, но в то же время мягким поцелуем. Что же ты делаешь, Юмичика?.. А я что делаю? Я ведь могу его оттолкнуть, мое сопротивление — это какой-то детский сад. Почему так плохо? Почему единственное, что я сейчас хочу, это чтобы этот момент не заканчивался?..

Я не знаю, как описать это чувство. Словно тебя за мгновение наполнили до краев счастьем, чтобы столь же резко опустошить и дать прочувствовать горечь утраты.

— Прости, я… не знал, что еще сделать.

Лучше б ты ничего не делал… это слишком. Я такого не заслуживаю. Мне пришлось тут же опустить взгляд, чтобы не показывать смесь эмоций, отразившуюся на моем лице. Дышать вновь стало тяжело, и мне стоило отстраниться, сказать, что это неправильно, хотя бы ради Юмичики, но… я словно в землю вросла ногами. Не могла пошевелиться. Только судорожно дышала, уткнувшись лбом в его грудь. Чувствовала, как его теплые ладони гладят меня по плечам, касаясь спины.

— Ты злишься?

Я дышать пытаюсь…

Что ж, хоть одно хорошо — я больше не злилась. Но в голове ни одной цельной адекватной мысли, поэтому, затянув с ответом, я смогла только покачать головой. Господи, я уж думала, мне никогда не будет так стыдно кому-то смотреть в глаза.

— Слушай, я понимаю, что поступил эгоистично и необдуманно, ты сейчас не в том состоянии… но я ничего… блин. Чувствую себя идиотом.

— Ну… не спорю, ты еще тот идиот, — нервно усмехнувшись, я нашла в себе силы хотя бы отстраниться от Юмичики. Шутник во мне умер. — Ох… послушай…

— Я пойму, если…

— Заткнись и дай сказать, — подняв на парня недовольный взгляд, заявила я тихо, но уверенно.

— Ладно…

— Ох… Как я и сказала, я не в том состоянии, чтобы принимать взвешенные решения. Я… не отталкиваю тебя. Но мне нужно время, чтобы привести мысли в порядок. Сейчас в приоритете стоит работа, мне нужно показать отряду, что я с ними, меня не сломили, а… я вовсе не плачу у тебя в объятиях, пытаясь параллельно выместить злость на бедном дереве.

— Шутить пытаешься, уже неплохо, — сжав мои плечи, усмехнулся Юмичика. — Только не пытайся решить все сама, держать внутри. Если не хочешь видеть мое прекрасное лицо, то та же Мацумото будет рада тебя выслушать. Она волнуется о тебе, Момо. Все волнуются.

Знали бы они, как действительно обстоят события, были бы иного мнения. Но да ладно.

— Ты сказал, меня просила проведать Унохана-сан, — отстранившись, поинтересовалась я. Не только, чтобы перевести тему. — Можешь сделать одолжение и сообщить ей, что я приду поговорить с ней через час где-то?

— Ну… могу, но почему просто не прийти к ней через час?

— Не хочу, чтобы она еще кого-то послала проверить, не вскрылась ли я тут.

Или не выложила ли я азбукой Морзе послание для Айзена, которое можно увидеть, если вдруг гарганта откроется… ох, боже.

— Мне просто нужно успокоиться, не хочу сейчас идти… вот в таком виде.

— Ладно, я понял, — снисходительно улыбнувшись, Юмичика провел пальцем вдоль линии моей челюсти и остановился на подбородке. — Что не сделаешь, чтобы вновь увидеть твою улыбку.

— …

— Слишком приторно?

— Пожалуйста, иди уже скорее.

— Ну ладно, — засмеявшись моей реакции, парень отошел и добавил: — все будет нормально, Момо. Не забывай, ты не одна.

Не одна… Не одна, да? Может показаться, что так, но на деле я поняла одну неутешительную истину — у меня есть только я. Гин с Айзеном заставили убедиться в этом на собственном опыте. А Готею плевать на меня. Не важно, использовала ли жертва нож в целях защиты или нет. Она использовала нож… и все. Такое вот правосудие.

Ни от кого не стоит ожидать поддержки. Хотя, имелось одно исключение, все же шинигами обладали невидимым пассажиром на заднем кресле своего подсознания.

Все те же ранние сумерки и горы. Как же здесь красиво и спокойно, порой посещали беспокойные мысли о том, чтобы и вовсе застрять во внутреннем мире и никуда не выбираться.

— Ты пришла.

Обернувшись на голос, я заметила Тобимару, стоящего подле костра, и долгую секунду наблюдала за осуждением, которым пылал весь его внешний вид. Что ж, ожидаемо. Но только я подумала сделать шаг ему навстречу, как тело пробрало от накатившей слабости. Колени подкосились.