Ирина Голунцова – Клятва на огне (страница 52)

— Вы кто? — напросился очевидный вопрос. — И почему тянитесь к оружию?

— Нет причин для паники.

— Это я тут паникую?

— Мы из комитета безопасности, наши имена вам ничего не дадут, Юмемия-сан. Мы здесь для обеспечения вашей безопасности.

Врет, как дышит, и это чертовски злило, так что, выразив крайнюю степень подозрительности, я одарила людей пренебрежительным взглядом. Не удивительно, что комитет безопасности подослал ко мне своих псов, только далеко не ради моей безопасности.

— Говорите сразу, вы здесь для того, чтобы я не сбежала?

— Мы понимаем, что вы являетесь жертвой обстоятельств, — перехватила инициативу в разговоре женщина, — однако, до нас дошли сведения, что вы принимали участие в рейдах Лиги и устраняли конкурентов вашей сестры. Под устранением я имею в виду далеко не мирные переговоры, если понимаете, о чем я.

Значит, они знают об убийствах. А учитывая, что я уже совершеннолетняя, можно сказать, что вляпалась я не по-детски. Принуждали меня к преступлениям или нет, для комитета безопасности я в первую очередь бомба замедленного действия, и разве что установившаяся связь с Шото спасла от…

Связь с Шото?

Осознание данного факта заставило меня замереть вкопанным столбом, от удивления глаза на лоб полезли. За мгновение ока воспоминания вернулись на место, вся вереница событий от горения в пламени до ярости, что душила меня во время боя с Даби. Я это вроде помнила, но не осознавала, а теперь, когда дымка в голове рассеялась… Будто вышла в поле, а на километры вокруг морозный воздух и пустота.

И все же что-то указывало путь, теплое чувство, словно внутренний компас. Обернувшись к левой части коридора, я прислушалась к интуиции и сделала шаг вперед. А второй, увы, не смогла сделать, поскольку мужчина в черном костюме нагло преградил дорогу. Цокот каблуков позади подсказал, что женщина заградила путь к отступлению.

— Вернитесь в палату, Юмемия-сан.

— Я не собираюсь покидать госпиталь, — одарив собеседника мрачным взглядом, я постаралась сохранять спокойствие. Но раздражение так и рвалось наружу. — Я просто хочу навестить друга.

— У нас приказ, поэтому…

— Поэтому вы заставите меня? — сжав кулак и покрыв пальцы защитным покровом, я угрожающе сощурила глаза. — Устроите перестрелку в госпитале? Серьезно?

— Это предупреждение?

— Я хочу навестить друга. Или, если вам этого недостаточно, своего нового хозяина. Я чувствую, что он здесь, и, если вы знаете о моей причуде, я не наврежу ему.

— Вы можете покинуть госпиталь только при разрешении комитета безопасности, до этого любая попытка уйти будет расцениваться как побег и нарушение закона. Это я, надеюсь, понятно?

— Более чем, — огрызнулась я в ответ.

Раздражает. Хотя, это меньшее из зол, меня могли сразу отправить в Тартар без разбирательств, поэтому не стоит лишний раз огрызаться. Где же моя прекрасная способность строить из себя добропорядочную милую героиню? Улыбчивую и умеющую разрешать конфликты? Сгорела в огне, причем дважды.

Ощущение хозяина на расстоянии довольно удобная вещь, но каждый воспринимался по-разному. Старатель напоминал ослепительный свет маяка, который направлял во тьме. Даби горел обжигающим… холодом. А Шото, наоборот, казался мне теплым лучом солнца, который в итоге привел меня к палате в дальнем конце коридора.

Остановившись у двери, я обернулась и отметила, что псы комитета безопасности остались стоять у моей палаты, однако пристально наблюдали за мной. Отвратительное чувство. Постучав в дверь ради приличия, я поспешила скрыться от липких взглядов этих голодных волков. Запоздало сообразила, что Шото мог спать, я понятия не имела, сколько сейчас времени. Но даже если сейчас три часа ночи, я уж лучше посижу в кресле или на полу разлягусь, но ни за что не вернусь к этим людям.

— Кто это?

В палате было сумрачно, единственный источник света находился на улице, поэтому мои глаза не сразу привыкли к полумраку. И, похоже, я действительно разбудила Шото.

— Это я, прости, что помешала.

— Наги? — тут же приободрился парень. — Это… ты в порядке?

Мягкой поступью приблизившись к койке, я заставила парня тут же оторваться от подушки и присесть, но его организму этот трюк не пришелся по душе. Скривившись, Шото схватился за голову.

— Ты лучше себя побереги, — решив, что тащить кресло не вариант, я присела на край кровати и улыбнулась, хотя на душе кошки скреблись. С одной стороны, Шото с растрепанными волосами выглядел очень мило, однако количество пластырей и бинтов на его теле пугало. — Ты в порядке?

— Да, насколько возможно. Просто пара ссадин.

— Пара ссадин? — не поверила я. — Нас как кур на гриле поджарили, а ты говоришь, что все в порядке.

— Я… прости. Я не хотел… причинять тебе боль.

Потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить — он говорил не о сражении с Даби, а об установлении связи. Одно лишь упоминание об этом заставило парня помрачнеть и отвести взгляд. Я буквально чувствовала его угрызения совести. Поэтому, взяв его руку и мягко сжав в своей, уверенно заверила:

— Ты спас меня, Шото. Это мне стоит извиняться, что заставила тебе пережить такое.

— Но это не сравнится с тем, что ты испытала. Сгореть заживо…

— Такова природа моей причуды. Жестокая причуда. Но лучше так, чем на всю жизнь остаться калекой от взрыва. Так что… давай не будем больше поднимать эту тему. Я понимаю, что тебя мучает совесть из-за того, что пришлось причинить мне боль. А я не хочу лишний раз вспоминать об этом кошмаре.

— Я никому не позволю больше сделать такое с тобой. Ни за что.

О серьезности намерений говорила усилившаяся хватка парня, а также ожесточившийся взгляд. Страшно подумать, сколь грозным ты станешь, когда еще подрастешь. Хотя, индустрия героев заставляла детей взрослеть намного раньше. Мое детство, похоже, кончилось в десять лет… или вовсе никогда не начиналось.

— Когда тебя выписывают? — прервал напряженную паузу парень.

— Когда комитет безопасности решит, что со мной делать. Они поставили двух охранников смотреть за мной. Не хотели даже из палаты выпускать… Все же, я сделала довольно много ужасных вещей, пока была с Лигой.

— Но ты действовала не по собственной воле, у тебя не было выбора.

— Выбор был. Умереть, например.

— Наги…

— Но это правда. Я пытаюсь рассудить, как они. К тому же мне уже не будет снисхождения, я же ведь теперь совершеннолетняя.

— И что с того? Это причина делать из тебя преступника?

Такой меня видит общество, и этого не отнять. Лишь сейчас, побывав в шкуре злодея, пусть и принудительно, я поняла, что происхождение действительно играет большую роль. Ярлык тебе дается при рождении. Как бы ты ни пытался исправиться, одно неверное движение, и тебе конец. Будь на моем месте герой или студент ЮЭЙ с безупречной репутацией, любой одноклассник Шото, ему бы выказали сожаления, безоговорочно объявив жертвой. От Тартара меня спас храбрый поступок Шото. Может, он и воспринимал это, как ужасный грех, который будет изводить его долгие месяцы, на деле подобная жестокость оказалась для меня единственным спасением.

Уж не знаю, что за люди сидят в комитете безопасности, но если искупление по средству сжигания заживо в их понимании недостаточное наказание… Да пусть они лесом идут.

— Гадать об этом не стоит, — высвободив руку, я не удержалась и пригладила волосы парня, надеясь придать прическе аккуратный вид. — Я рада, что с тобой все хорошо… насколько это возможно. Лучше тебе сил набираться, а то ввалилась я посреди ночи.

— Ну, сейчас поздний вечер. Ты останешься?

Вот и как отказать, когда на тебя смотрят такими милыми молящими глазами? Хитрюга. Да и, честно говоря, вновь сталкиваться с этими ребятами из комитета безопасности отчаянно не хотелось, поэтому, улыбнувшись, даже спорить не стала.

Койка заскрипела от одной только попытки взобраться на нее, но она выдержала испытание и позволила мне прилечь рядом с парнем. Места, чтобы развернуться, оказалось впритык, пришлось лечь на бок, поэтому наши с Шото лица разделяли считанные сантиметры. Его теплое тихое дыхание щекотало кожу, пусть в комнате и царил полумрак, я отчетливо видела выражение его лица, с какой мольбой во взгляде он смотрел на меня.

— Что?

— Что?

— Что ты на меня так смотришь?

Он протянул руку и накрыл ладонью мою щеку. От теплого прикосновения меня наполнило чувство уюта и спокойствия. Закрыв глаза, я была готова раствориться в этой нежной, легкой ласке.

— Я просто рад, что ты здесь, — прошептал парень, очертя большим пальцем контур моих губ. — Я могу поцеловать тебя?

Ухмыльнувшись, игриво уточнила:

— А если скажу «нет», что ты будешь делать?

Маленькая провокация ничуть не смутила Шото и не изменила в настрое, он помедлил мгновение, прежде чем податься вперед и поцеловать. Так осторожно и мягко, словно боясь, что малейшее движение оставит на мне трещины, как на хрустальной вазе. Честно говоря, действительно хотелось заплакать от счастья, в последний раз я чувствовала столь нежные чувства довольно давно. Поэтому, как голодный волк, хотела попробовать как можно больше и углубила поцелуй. Шото ничуть не удивился, а словно надеялся на большее, но когда попытался развернуть меня на спину и залезть сверху, скривился и болезненно зашипел.

— В порядке, говоришь? — одарила я парня недовольным взглядом. — Давай, ложись, ты сейчас развалишься.