Ирина Голунцова – Клятва на огне (страница 22)

Вечерело. Аудиторию заливал мягкий оранжевый свет, коридоры академии практически опустели, о чем свидетельствовала тишина. Обстановка располагала, но несмотря на это, мне хотелось паниковать, отказаться от идеи сдачи экзамена и спрятать голову в песок. Но вряд ли подобный поступок оценят по достоинству. Позориться перед одним учителем — некрасиво, а перед двумя уже страшно.

— Могу я узнать, к какому сроку это надо все… выучить? — осторожно уточнила я, переведя взгляд с мрачного Аизавы на леди Полночь.

— В идеале к завтра, — беззаботно улыбнулась женщина.

Что? Завтра? Вот это? ЧТО?!

— Я могу осмелиться сказать, что это звучит слегка нереально? — рискнула уточнить я.

— Сложного там ничего нет, там есть заметки, в каком порядке нужно изучить материалы и к какому уроку, — сообщил Аизава. — Вы будете помогать вести практику, но и дополнительно сверхурочные занятия для подготовки. В основном они касаются тренировок, об этом будем говорить в конце каждого дня, выстраивая план. Но сейчас не столько об этом, сколько о вашей личной подготовке. Ею буду заниматься либо я, либо Леди Полночь.

— Учитывая обстоятельства, ЮЭЙ невыгоден ваш провал на экзамене, — серьезно подметила женщина, блеснув острым взглядом. — Будем честны, вы поставили нас в невыгодное положение.

— Тогда почему вы позволяете мне помогать с подготовкой студентов?

— Директор принял такой риск, — сухо отозвался мужчина, — мы не хотим, чтобы вы провалились, и уж тем более, чтобы вас завалили. Но если такое произойдет и общество поднимет шум из-за вашего происхождения, мы можем обернуть ситуацию в свою сторону. Что несмотря ни на что, вы нацелены помогать обществу и будущим героям.

— То есть моя помощь в обучении учеников — это… рекламный ход на экстренный случай? — меня смутила подобная формулировка, и тем не менее я не испытывала злости или раздражения. Скорее, сомнение.

— К сожалению, но это так, — грустно улыбнулась женщина. — Шансы, что поднимется шум, 50 на 50. И мы должны быть готовы к любому развитию событий. Если все изначально преподнести в выгодном нам ключе, то мы покажем, что у каждого человека, несмотря на происхождение, есть шанс поступить правильно.

— Ну… допустим. А почему вы будете мне помогать с тренировками? А не кто-то один?

— Во-первых, у нас много работы, — заключил Аизава, — во-вторых, все дело в специфике ваших способностей, Наги. Чтобы раскрыть их полностью, вам придется овладеть той формой зверя, которую вы приняли во время инцидента в лагере.

Форма зверя… при воспоминании об этом по спине непроизвольно пробегали мурашки.

— Специфика наших с Леди Полночь причуд помогут сдержать вас в случае потери контроля. Только поэтому.

— Понятно, — несколько сухо отозвалась я.

— Завтра в восемь вечера мы проведем с вами первую тренировку, — продолжил мужчина, напряженно вздохнув. — И еще один момент, касательно учеников. Никто не знает о вашем происхождении и не должен узнать. С Тодороки я поговорил.

— Мы могли еще добавить, что вам лучше не сближаться с ними, — подметила Леди Полночь, — однако директор сказал, что это необязательно. И все же… если что-то пойдет не так в нашем плане, это также заденет студентов. Мы бы хотели минимизировать удар, который последует и на них. К тому же мы обещали их родителям, что здесь, на территории ЮЭЙ…

— Ладно, я поняла, — мягко оборвав женщину, я едва сдержалась, чтобы не вставить свои две копейки. Лицемерие, конечно, так и переваливало за край, но подобным меня не удивить. — Вы уже знаете о специфике моей причуды, так?

— Да, Старатель нам рассказал. — Подтвердил Аизава. — Знаем только мы с Полночь и директор.

— Как мы поняли, чем ты дальше и дольше находишься от Старателя, тем слабее становишься, так?

— Вроде того, — нахмурившись, я сжала кулак и опустила к нему хмурый взгляд. — Но чем слабее я становлюсь, чем меньше у меня сил остается к сопротивлению, тем больше шансов обратиться… цербером, хех. Да. Возможно, это можно контролировать.

— Это придется контролировать. Мы не можем допустить, чтобы во время экзамена, да и в принципе, если вам удастся стать героем, вы теряли контроль над собой.

Вот как. «Если» мне удастся стать героем. Как мило. Верить в меня, похоже, никто не собирался, что весьма обидно. Но если весь мир против меня, ничего страшного, я уже жила по этому принципу последние девять лет. Мне не нужна чья-то вера, чтобы бороться за себя.

— Тогда… — решив не разводить воду, я перешла к сути: — с чего начинаем?

Глава 9: Приглашение на чай

Мне мозгу больно. Такое чувство, что я променяла шило на мыло. И вместо своей маленькой привычной квартиры загибалась в комнате общежития. Время уже близилось к полуночи, я надеялась, что весь мрак начнется завтра, однако пощаду ко мне проявлять не стали. Учебный план у студентов — это, конечно, что-то с чем-то, я чувствовала себя обезьяной, пытаясь разобраться в тонкостях методологии. В общем плане все понятно, но столько деталей…

Мозг кипел. Хотелось выбросить к чертям все эти конспекты и методички. Я ведь не устраивалась здесь работать, тогда зачем штудировать столько материала? Надеются, что книги помогут удержать меня от глупостей? Ох и ах.

Телефон завибрировал столь внезапно, что сердце едва из груди не вылетело — в опустившейся тишине такой финт был довольно опасным. Не ожидала я особо разговоров на ночь глядя, но когда на экране высветилось имя Шото, я болезненно скривилась.

— Твою мать, совсем забыла… — мы так и не увиделись, а ведь я обещала встретиться с ним после его уроков. Странно, что он не звонил и не писал, от этого закралось дурное предчувствие. — Да-да, заранее извиняюсь… из головы все напрочь вылетело.

— Это я понял. А что твой мотоцикл делает до сих пор на территории школы?

— А-а, это.

Значит, учителя не предупреждали их о моем присутствии в ЮЭЙ. Что немного странно, раз им было известно о таком повороте событий уже с полудня. Или они рассчитывали, что я каким-то образом все же капитулирую?

— Ты сейчас в общежитии? — спросила я. — Вам можно их покидать? Есть комендантский час или что-то такое?

— Нет, но за территорию академии выходить нельзя. Ты что ли в академии?

— У меня есть чем удивить. Встретимся на спортивной площадке, где когда-то тренировались с тобой, через десять минут, хорошо?

— Почему у меня дурное предчувствие?

— Потому что имеешь дело со мной. Давай, выходи, хоть увидимся.

Дав отбой, почувствовала себя немного воодушевленной. Голос парня имел магический эффект, успокаивал и в какой-то степени очаровывал. Мы вроде продолжали общаться, как обычно, однако это немного волновало, словно того вечера, когда мы поцеловались, и не было. И расстраивало, и радовало. Ведь Шото не какой-то левый ухажер, а человек, который немало значил для меня. Он был моим другом, поддержкой… тем, кого хотела защитить и я.

Странно, конечно, это все, очень странно.

Отложив методички — жаль, что не выкинув в мусорное ведро, — накинула на плечи куртку и подумала уже выйти через дверь… но остановилась. Не знаю, наблюдали ли за мной, может, паранойю, однако, выключив свет, предпочла покинуть комнату через окно. Все равно второй этаж, запрыгнуть обратно позволит причуда.

На улице стало заметно прохладнее, в окнах общежитий практически везде погас свет, только базовое освещение помогало сориентироваться на местности. Я искренне надеялась, что мой топографический кретинизм сейчас не включится, ибо потеряться в трех соснах, конечно, будет еще тем достижением.

Тренировочное поле также подсвечивалось маленькими фонарями по периметру, бросая блеклый отсвет на поляну, где мы договорились встретиться с парнем. И он уже был там. Стоял, подперев спиной дерево, и задумчиво смотрел в небо. При виде него губы непроизвольно растянулись в улыбке, а вот на душе потяжелело. Но это была приятная тяжесть.

Шото заметил меня раньше, чем я успела приблизиться, поэтому поприветствовала его заранее, помахав рукой. Выглядел он, по обыкновению, спокойно и невозмутимо, что заставило меня занервничать. В такие моменты с трудом понимала, что творилось у него на уме. Мне хотелось и обнять его, и поцеловать, но черт его знает, как Шото отреагирует, не хотелось ставить нас обоих в неловкое положение. Блин. Даже не знаю, кто в такой ситуации ведет себя, как дурак.

— Привет, ты… — но не успела и двух слов произнести, как поймала на себе колючий, если не сказать убийственный, взгляд Шото. Аж вздрогнула. — Что?

Прищурившись, парень неспешно, но решительно вышел из тени и направился ко мне с видом грозовой тучи. Не зная, чего ожидать, просто приподняла руки в знак капитуляции, и готовилась ко всякому. И, признаться, в какой-то степени ожидала, что он обнимет меня. Но то, сколь крепко Шото это сделает, удивило.

— Почему ты не писала и не звонила всю эту неделю? И не говорила про ЮЭЙ? Я ведь волновался.

Я ведь писала… пару раз. Только это вряд ли послужит достойной отговоркой, да и препираться мне показалось бессмысленным. Расслабив плечи, я прочувствовала силу объятий, и, улыбнувшись, уткнулась в плечо парня и обняла в ответ. От него исходило приятное тепло, из-за которого не хотелось отдаляться.

— Извини, — прошептала я, не в силах убрать улыбку со своего лица. — Неделя была довольно сложной, и все привело к тому, что я здесь. Ох… не думала, что так по тебе соскучусь.