Ирина Голунцова – Десять погребальных нот (страница 9)

Ступать приходилось осторожно, с пятки на носок, чтобы не издавать лишних звуков. Хань И постоянно оглядывалась, борясь с желанием сойти с тропы, чтобы не столкнуться с… чем-то – интуиция так и кричала о витающей в воздухе опасности. Но заблудиться Хань И боялась куда больше. Там, где тропы, есть люди. Куда-то тропа да выведет.

С каждым пройдённым шагом становилось всё неуютнее. Несмотря на комфортную температуру воздуха, Хань И всё равно вздрагивала, когда холодный туман касался обнажённой кожи. Волосы до плеч щекотали щёки при каждом движении, – будь неладен тот парикмахер, она ведь просила остричь их не так коротко!

Пройдя не больше сотни метров, Хань И почувствовала нахлынувшее беспокойство. Остановившись и прислушавшись, она уловила странные завывания. Возможно, она приняла за них свист ветра, но услышав болезненные крики, разнёсшиеся эхом по туманному лесу, она тут же припала на колено.

Кому принадлежал этот голос? Единственные люди, которых она встречала, – это те чудаки. А что, если это кричал кто-то из них? Что, если это Хань Цзишэ, которому нужна помощь?

От этих «что, если?» закружилась голова. Сжав до боли в ладони ледоруб, Хань И с трудом поборола нахлынувший страх, чтобы удержаться от необдуманных действий. Кто бы ни кричал, она ему не поможет, только себе навредит.

Возвращаться? Идти вперёд? Что выберут Го Бао и Хань Цзишэ? Зная их, они вряд ли будут сидеть на месте. Если они также очнулись в пещерах, им ничего не останется, кроме как продолжить путь. Не только же ей так повезло с вытоптанной тропой, верно?

Оказалось довольно просто принять тот факт, что они очутились в мистическом мире, словно всё так и должно было произойти. Если движущиеся статуи Хань И ещё с натяжкой могла объяснить, как и голос Хань Сюаня, то полёт сквозь бронзовое зеркало уже с трудом поддавался логике. Поэтому она продолжила путь, пока впереди не показалось движение.

Один, второй, третий – по широкой вытоптанной дороге брели люди. Не решаясь подходить ближе, Хань И наблюдала за ними и поражалась тому, сколь разношёрстно они выглядели: кто-то в обычной одежде, кто-то в рванье, а кто-то в расписных ханьфу. Чем дольше Хань И наблюдала за ними, тем больше видела старцев, нежели людей среднего возраста. Они напоминали поблёкшие тени людей, шаркающих ногами и боязливо поглядывающих по сторонам. А ещё их запястья также закрывали деревянные браслеты.

Лишь убедившись, что незнакомцы не представляют угрозы, Хань И вышла на широкую тропу, над которой расступался туман. Вереница людей тянулась в обе стороны, но они появлялись, будто из ниоткуда, и шли в одном направлении.

Высмотрев среди незнакомцев молодую женщину, одетую по моде восьмидесятых, Хань И уверенно шагнула ей навстречу и спросила:

– Прошу прощения, куда вы идёте?

Незнакомка проигнорировала вопрос, пройдя мимо, словно это ветер что-то насвистел ей на ухо. Недовольно прищурившись, Хань И оглянулась и нашла себе новую жертву в лице чересчур живенького старичка в ободранном халате, преградив ему путь ледорубом. От неожиданно возникшего перед носом инструмента, напоминающего неплохое оружие, старик аж икнул и, испуганно вздрогнув, плюхнулся на землю. Нависнув над ним мрачной тенью и указав на него ледорубом, Хань И строго спросила:

– Куда вы идёте?

Старик так затрясся, что Хань И невольно обеспокоилась, как бы он не развалился, словно иссушенный скелет, державшийся только на тонкой коже. В глазах старика застыл ужас, он словно не понимал, что она от него хочет, и только Хань И подумала смягчиться, как над простором раздался громкий рёв. Следом пронеслись душераздирающие вопли.

Воспользовавшись моментом, старик бодро подскочил на ноги и убежал прочь. Люди засуетились, тоже бросились бежать, в то время как новые крики всё чаще раздавались в туманном лесу. Хань И почувствовала, как напряглось тело, а по коже пробежали мурашки. Страх защекотал нервы, но самообладание не позволило поддаться инстинкту следовать за толпой, потому что страшные звуки раздавались со всех сторон.

Не успев обдумать, как лучше поступить, Хань И увидела, как впереди из тумана выпрыгнуло огромное животное, схватило мощными челюстями человека и утащило его в туман. По очертаниям оно напоминало пса, однако разбираться было некогда: Хань И бросилась прочь с тропы и укрылась за большим деревом.

Наблюдая, как многие люди разбежались кто куда, Хань И с трудом боролась с паникой. Сердце билось в груди, словно дикая птица, которой не суждено выбраться из клетки, а ей – из этого леса. Туман стал для неё ловушкой, и только дорога указывала путь. Но куда? К верной смерти или спасению?

К несчастью, тропа оставалась единственным ориентиром, и если Хань Цзишэ тоже оказался здесь, он наверняка будет следовать по этому пути. Он, конечно, тот ещё любитель приключений, но в здравомыслии ему не откажешь. Единственный способ воссоединиться – встретиться в конце пути. Поэтому, мысленно попросив удачи у предполагаемых божеств, Хань И на полусогнутых ногах принялась перебегать от дерева к дереву, стараясь не выпускать из виду тропу.

Земля под ногами неприятно пружинила, будто она шла по болоту. Чем больше Хань И двигалась, тем сильнее ей становилось не по себе. Постоянно казалось, что неизвестный монстр, мелькавший то тут, то там, чувствовал её присутствие. К тому же альпинистская обувь делала ноги тяжёлыми и замедляла шаг.

Слева послышался надрывный хрип, от которого волосы вставали дыбом. Прильнув к дереву, сухая кора которого неприятно впивалась в предплечье острыми зазубринами, Хань И украдкой выглянула из-за укрытия. В тумане от дерева к дереву перебегали люди, они также старались пригибаться и прятаться, но их выдавали шумное дыхание и всхлипы.

На тропе тоже было полно народу: кто-то бежал, кто-то полз, а кто-то, съёжившись, застыл на месте, – Хань И едва различала чужие силуэты.

Громкий рык разорвал напряжённую тишину, раздался топот мощных лап, хруст ломающейся древесины и женский крик. Хань И увидела движение, как над деревьями, где туман был не таким густым, полетели ветви. Нечто охотилось довольно близко, и Хань И не удержалась: сорвалась с места и побежала вдоль дороги так быстро, что из-под пяток летели комья земли. Рюкзак неудобно прыгал за спиной, не давая развить нужную скорость.

Услышав тяжёлый приближающийся топот, она попыталась остановиться, но из-за резкого торможения поскользнулась на гнилой листве. Не обращая внимания на боль в ушибленных коленях, она подползла к широкому стволу и затаилась, пока тяжёлое дыхание разрывало грудь. Приготовив ледоруб для удара в замахе, Хань И внимательно слушала, как нечто охотилось на людей, и по мере его приближения огибала ствол, стараясь быть вне поля видимости.

Зверь промчался так близко, что от его тяжёлых шагов задрожала земля под ногами. Мохнатый чёрный пёс высотой не меньше чжана пронёсся беспощадной смертью, оставляя за собой шлейф из запаха гнили, крови и сырости. Как только он скрылся в тумане, Хань И позволила себе перевести дух. Не передать словами, сколь сильное облегчение она испытала.

Поднявшись с колен и присмотревшись к серому густому туману, откуда стали доноситься вопли, Хань И вновь почувствовала странность, выбивавшуюся из общей картины. Туман, зверь, люди… люди. На дороге всё ещё оставались люди, но почему-то пёс их не тронул, а побежал за теми, кто сновал среди мёртвых деревьев.

«Но ведь были и те, которых он сбил с тропы», – вспомнила Хань И.

Пока она размышляла, сверху донёсся тихий, едва различимый треск. В безветренную погоду и плотный туман звуки казались намного громче, но даже несмотря на то, что Хань И смогла вовремя отреагировать, это не помогло ей.

Нечто, похожее на мокрые бордовые волокна, обвило её конечности и тело, а затем отшвырнуло с такой силой, что у Хань И от испуга перехватило дыхание. Прокатившись по мягкой земле и порадовавшись, что рюкзак спас позвоночник от болезненного удара, Хань И увидела на верхушке иссушенного дерева монстра, напоминавшего спутанный клубок волос. Шевелясь, словно комок водорослей, он шипел и оставлял багровые следы на сухой древесине. Он походил на связку тонких нитей, которыми опутали крону.

Не спуская взгляда с существа, Хань И медленно отползала назад, крепко держа в руке ледоруб.

Вряд ли эта немая игра в гляделки продолжалась бы долго, но благодаря людям с дороги, завопившим при виде монстра, Хань И удалось улучить момент, чтобы броситься прочь. Удивительно, но нечто не погналось за ней, а зашипев, набросило на какого-то бедолагу на дороге свои длинные путы и рывком подняло в воздух. Человек налетел на острый сук и завопил во всё горло. Послышался мерзкий звук разрываемой плоти. Только после этого монстр погнался за Хань И, перетекая с дерева на землю, с земли на деревья.

Не успев пробежать и пары чжанов, Хань И почувствовала, как упругая прядь, обхватив её за лодыжку, резко рванула назад. Невольно вскрикнув, она тут же рухнула, но адреналин помог не растеряться. Пока её тащило по земле, Хань И не могла попасть по врагу, не рискуя навредить себе, – не хотелось вонзить ледоруб в собственную ногу. Лишь когда монстр оказался достаточно близко и перестал тащить её, она с воинственным криком принялась беспощадно рубить связку волокон.