Ирина Голунцова – Десять погребальных нот (страница 10)

Густая, почти чёрная кровь брызгала из повреждённых обрубков. Избавившись от пут и воспользовавшись моментом, пока тварь голосила на всю округу, Хань И поднялась и хотела убежать. Но монстр так остервенело размахивал ворсистыми волокнами, что тут же отбросил её прямо к дороге.

На этот раз мягкая земля не облегчила приземления, только рюкзак уберёг от сломанных рёбер. Ледоруб выскользнул из рук так же легко, как улетает птица из открытой клетки. В голове металась мысль, что если она тут же не поднимется, то погибнет.

На языке появился привкус крови – похоже, падая, она прикусила щеку. Но на подобные глупости нельзя отвлекаться. Раз от твари никуда не скрыться, придётся сражаться до последнего вздоха.

Сплюнув кровь и подобрав ледоруб, Хань И не сводила взгляда с ревущего монстра, чьи длинные отростки извивались подобно клубку змей. Вдыхая смрад смерти, она понимала, что ничего не сможет противопоставить такому чудищу. Для него она всё равно что блоха во рту^[37].

Монстр взревел, Хань И приготовилась броситься прочь с дороги, чтобы попытаться скрыться в лесу, но в следующий миг её кто-то сбил с ног и повалил на землю. Удивлённо охнув, она уже не думала ни о монстре, ни о своей судьбе, потому что человек, якобы выступивший в роли спасителя, едва не раздавил её.

Вот теперь, возможно, Хань И и сломала пару косточек.

Свирепо взревев, монстр почему-то не стал нападать на них, а предпочёл скрыться в тумане, перебрасывая свои длинные волосы на деревья. Что ж, хоть одной проблемой меньше, но не успела Хань И подумать, что грубый подход к спасению не так уж и плох, как услышала над ухом ядовитый голос:

– Ты чем слушала наставления, прежде чем ступить на тропу, женщина?!

Обернувшись, Хань И чуть не столкнулась нос к носу с Юнь Сяо, чьи тёмные глаза с залёгшими у нижних век тенями прожигали её холодной злостью. Пряди длинных волос, выбившихся из высокого хвоста, упали Хань И на лицо, неприятно щекоча щёки. От него веяло могильным холодом, будто душа этого места решила обрести форму и предстать перед ней в своём мрачном величии.

– Так зачем спас? – не менее раздражённо отозвалась Хань И.

Юнь Сяо скривился, наконец поднявшись, но не предложив помощь Хань И. Она, конечно, не надеялась, однако пренебрежение манерами всё же оставило неприятное впечатление об этом мужчине.

– Почему монстр не напал? Откуда ты знал, что он не нападёт?

Недовольно скривившись, словно она задавала нелепые в своей очевидности вопросы, Юнь Сяо отряхнул длинные рукава тёмной накидки, расшитой золотыми лотосами, и двинулся по дороге. Он показательно проигнорировал вопросы, пройдя мимо Хань И, словно её не существовало. Столь заносчивое поведение возмутило её, поэтому, поддавшись злости в столь критической обстановке, она уверенно схватила Юнь Сяо за убранные в высокий хвост волосы.

– Мы не договорили.

Юнь Сяо так забавно дёрнулся назад, что Хань И с трудом сдержала улыбку. Она отпустила его волосы, и когда тот обернулся, обратившись едва ли не царём преисподней, уточнила:

– Мне нужны ответы, будь добр их дать.

Опешив от её манеры общения, Юнь Сяо не нашёл, что сказать. Оправив волосы, он с раздражением перекинул их за спину и шикнул:

– Что за низость – вымещать злость от своего позора на достопочтенном муже?

– Чего? – не поняла Хань И, искренне удивившись подобным словам. – Ты о чём?

– Что за низость ты совершила, отчего тебя устыдили лишением волос? Да и вас всех.

– Это веяние моды, а не клеймо позора, длина волос у нас не имеет значения, – отмахнулась Хань И, предпочитая не заострять на такой мелочи внимание. – Лучше скажи, почему ты был уверен, что монстр не нападёт на нас?

Судя по недоуменному взгляду, Юнь Сяо куда больше интересовали веяния современной моды, а не имеющиеся проблемы. Однако Хань И продолжала прожигать его терпеливым требовательным взглядом, игнорируя людей, которые вновь стали проходить мимо. Видимо, ей передалась уверенность Юнь Сяо, хотя она всё ещё сомневалась, что опасность миновала.

– Это царство мёртвых, а мы – души, которые должны пройти искупление. Чем эта женщина слушала?

Видимо, он говорил о ней в третьем лице – других женщин Хань И поблизости не видела. Однако она не торопилась принимать жемчуг за малахит^[38], с сомнением глянув по сторонам и заключив:

– Маловероятно.

Этот вердикт сильно удивил Юнь Сяо, даже поверг в растерянность.

– Женщина совсем лишилась рассудка? Это, – он указал на дорогу, – тропа, по которой души проходят путь десяти кругов, пока не пройдут своё испытание и не получат искупление. Первое испытание – зеркала правды, отражающие наши грехи. А это – тропа на землях второго круга, и твари нападают только на определённые души, чьи грехи соответствуют этому кругу наказания.

– А ты много знаешь.

Юнь Сяо напрягся и скривился, но поспешил спрятать нервозность за грубым словом:

– Просто эта женщина невежественна.

– И зачем ты спас эту невежу?

– Затем, что она поможет найти этому достопочтенному его… знакомого.

– Ты о своём друге, как его?.. – нахмурившись, Хань И попыталась вспомнить имя, однако Юнь Сяо нетерпеливо добавил:

– Шу Дуньжу мне не друг. Но он важен. И… – не найдя подходящих слов, он нетерпеливо отмахнулся, после чего фыркнул и двинулся по дороге.

Что ж, иметь дело с подобными людьми Хань И было не впервые, однако это не означало, что сотрудничество пройдёт гладко. Но это лучше, чем ничего. Если Юнь Сяо искал Шу Дуньжу, Хань И намеревалась найти своих людей. И лучше ей сделать это быстрее, чем Юнь Сяо найдёт своего друга, иначе она рисковала опять остаться одна в мире, который жил по каким-то своим опасным правилам.

Глава 6

Добро пожаловать во владения второго зала

Запах серы смешался с сыростью и ароматом крови, отчего дышать становилось всё сложнее. Поначалу Хань И думала, что зловоние исходило от шумной реки, появившейся после первого часа ходьбы по пыльной дороге. Но чем дальше тянулся путь, тем больше она замечала людей, насаженных на деревья, тянущиеся к тёмному небу острыми вилами. Самое страшное в этой картине было то, что жертвы не умирали, поэтому остальных путников на тропе смерти сопровождали жуткие стоны и крики.

Происходящее казалось нереальным кошмаром, от которого невозможно пробудиться. Юнь Сяо сказал, что они угодили в Диюй, ад для грешных душ, которым необходимо пройти очищение болью, прежде чем отправиться на круг перерождения. Хань И слабо разбиралась в фольклоре и буддийских верованиях, а потому имела поверхностное представление о Диюе, который делился на десять залов-судилищ.

Но вот что любопытно: будь это Диюй в классическом понимании, разве здесь не находились бы люди из одного времени? Хань И ещё бы поняла, если бы на других уровнях встретила грешников в традиционных нарядах, которых местные стражи мучили не первую сотню лет. Но одна лишь их компания, которая оказалась в заброшенном храме посреди зимней бури, невольно намекала на игры со временем.

Существовал ли настоящий Диюй? Или же это параллельный мир? Обычно играли либо со временем, либо с пространством, но чтобы всё и сразу? Такое не укладывалось в голове Хань И и казалось слишком сложным. Хотя любопытно, что она как-то спокойно смирилась с тем фактом, что вообще оказалась в непонятном мире, где опасность подстерегала на каждом шагу.

Бредя по дороге и оглядываясь по сторонам, Хань И наблюдала ужасную картину. Людей, насаженных на сухие деревья, словно на вилы, становилось всё больше. Её воротило от запаха крови и желчи, не удавалось сосредоточиться на вытоптанной тропе, потому что её внимание постоянно привлекали вопли. Но отвернуться от грешников, переживающих мучения, Хань И не могла из-за беспокойства о Хань Цзишэ. Вдруг он также попался одной из тварей и теперь нуждался в спасении? Она не имела права подвести его и дать возможность этим тварям поймать его.

– Почти пришли.

Отвлёкшись на слова Юнь Сяо, Хань И увидела вдалеке возвышавшиеся над пеленой тумана стены. Конец пути уже близок, а она так и не встретила Хань Цзишэ. Единственное, что хоть немного успокаивало её, – это сдержанность Юнь Сяо, ведь он преследовал цель отыскать Шу Дуньжу. Если они не повстречали знакомые лица на своём пути, это не означало, что с ними случилось что-то плохое.

Но не успела Хань И почувствовать облегчение, как, скользнув взглядом по изгороди сухих деревьев, остановилась. Холодящий душу страх оплёл её ноги невидимой цепью, не позволяя пошевелиться. Колодки на руках будто превратились в тяжёлые камни.

Задержав дыхание, Хань И уставилась на Ми Бинцянь, женщину из их группы, распятую на тонких ветвях дерева. Грудная клетка часто вздымалась, из горла вырывался булькающий хрип; бёдра и плечо также пронизывали сучья. Ми Бинцянь не могла умереть, она продолжала жить и страдать, глядя в небо широко распахнутыми от ужаса глазами.

Представив, что Хань Цзишэ или Го Бао так же растянуты на деревьях, словно шкуры животных, Хань И содрогнулась. А ведь на месте бедной женщины могла оказаться и она, если бы Юнь Сяо не остановил её.

– Ей не помочь, идём.

Хань И глухо хмыкнула, возобновив путь. Разумеется, Ми Бинцянь не помочь с такими-то ранами. Но если бы на её месте оказался Хань Цзишэ? Хань И наплевала бы на голос разума и бросилась бы спасать его, в этом она не сомневалась. Он был для неё куда больше, чем просто племянником, она любила его как младшего брата, как взрослого взбалмошного ребёнка, за которым приходилось постоянно присматривать. Хань Цзишэ всегда казался ей лучиком света, одна его улыбка согревала душу. Хотя, если подумать, он чаще испытывал её нервы на прочность. Да и Хань Сюань говорил, что его сын далеко не такой милый и добрый, каким пытается выглядеть в её глазах.