Ирина Голунцова – Десять погребальных нот (страница 7)
Мелкие камни разлетелись по полу, словно разбросанное зерно, только вот никто из присутствующих, ощущавших себя в роли мышей, не стремился подобрать хоть крупицу. Хань И присмотрелась к другим статуям, но никаких изменений не обнаружила. Судя по всему, им ничего не угрожало, поэтому, глубоким вздохом усмирив быстро колотившееся сердце, она обратилась к Нань Гуацзы:
– Ты, возьми у той статуи табличку и вставь… во второе отверстие.
– П-почему во второе? И почему у этой?
Только Хань И собиралась ответить, как вперёд выступил Хань Цзишэ и бодрым тоном отозвался:
– Дело в том, что я заметил, как та статуя, когда ты проходил мимо, будто обернулась к тебе. То же произошло и с Хань И. На неё посмотрела та статуя.
– Ч-что?!
– И вы говорите об этом только сейчас?! – выглянув из-за широкой спины Тянь Цзе, словно маленькая птичка, возмутилась Ми Бинцянь. – Милостивый Будда, защити от злых духов и демонов…
– Тут бесполезно молиться Будде, храм явно даосский, – флегматично подметил Го Бао, которого ничуть не удивили слова о шевелящихся статуях. Ничего более не объясняя, он медленным шагом принялся обходить статуи.
– Что делает достопочтенный? – с сомнением поинтересовался Тянь Цзе. Он всё так же держал меч в руке, не спеша прятать его в ножны.
– Этот достопочтенный пытается найти статую, которая отреагирует на него. Разве непонятно, что нам нужно взять конкретную табличку, чтобы открыть дверь?
– Выглядит опасно, – шепнула Ми Бинцянь.
– Да тут всё опасно, – мрачно заявил Юнь Сяо и, последовав примеру Го Бао, направился к статуям.
Пусть и не сразу, но вскоре каждый из них, кроме Хань И, обзавёлся табличкой. Что интересно, первая и последняя статуи ничего не держали в руках, лишь смотрели перед собой с задумчивостью божеств, познавших все принципы дао[30]. Все установили таблички в соответствующие выемки, и спустя долгий миг послышался звонкий щелчок открывающегося механизма.
Теперь путь вперёд открыт, о чём подсказали и чуть приоткрывшиеся створки. Вот только никто не хотел делать первый шаг навстречу неизвестности. Раз за ними уже следили статуи, то какие странности ожидали их впереди? Одно дело – чудом выбраться из снежной бури, но совсем другое – столкнуться с паранормальными явлениями, от которых и не знаешь, чего ожидать.
Однако выбор у них невелик: либо остаться в зале, полном пыли и разрушенных изваяний, либо узнать, что же находится по ту сторону двери.
Глава 4
Зал грешных душ
С каждым шагом всё интереснее и интереснее.
Похоже, им специально пришлось миновать длинный мрачный коридор, прежде чем оказаться в новом зале, иначе бы Хань И дважды задумалась, а стоило ли идти вперёд. Если десять статуй выглядели пугающе, то коленопреклонённые скульптуры, стоявшие рядами в зале с зеркальными стенами, открыли новую степень жути.
Над входом в зал их встречала пыльная покосившаяся табличка с надписью: «На террасе перед Зеркалом Зала нет хороших людей[31]».
Го Бао освещал помещение фонариком. Стоило отметить, что все удивились столь откровенной «магии». Хань И отчего-то не подумала использовать свои гаджеты, только проверила заряд телефона, – чуть больше половины. Стоило экономить энергию на всём, поэтому она продолжила идти со свечой. В альпинистском костюме становилось жарко, но она не думала с ним расставаться, ведь в любой момент они вновь могли оказаться на улице.
Тем не менее сейчас перед ними встала проблема иного масштаба.
Вдыхая застоявшийся воздух, пропитанный сыростью и пылью, Хань И не находила ни одной догадки о назначении зала, в котором они очутились. Потолок тянулся в паре чжанов над головой, его подпирали каменные колонны. В кромешной тьме, которую разрезали лучи фонарей Го Бао и Хань Цзишэ, от мутных поверхностей стен отражались блики свечей в руках Хань И и Шу Дуньжу.
– Есть идеи, для каких целей использовался этот зал?
Голос Нань Гуацзы пролетел эхом, отчего актёр напряжённо сжал губы в тонкую линию. Все внимательно осматривались, и только Шу Дуньжу отважился первым пойти вперёд. Проходя мимо приклонивших колени статуй, стоящих к ним спиной, он походил между рядами и присмотрелся к ним. В отражении стен его силуэт казался расплывчатым пятном. В прыгающем пламени свечи его удивительно спокойное выражение лица нагоняло не меньше жути, чем это место.
– Все лица искажены гримасами ужаса или боли, – отметил он.
Убедившись, что в зале безопасно, их группа разбрелась, изучая окружение. Если в предыдущем зале головоломка выглядела довольно очевидной, то здесь всё было не так просто. Статуи напоминали толпу людей, склонившихся в ужасе перед кем-то или чем-то, находящимся впереди. Но ничего, кроме мутных поверхностей, там не оказалось. Подойдя к той, что находилась в дальнем от двери конце зала, Хань И постучала по ней пальцем.
Материал напоминал металл. Похоже, всё здесь создано из бронзовых зеркал. И что же получалось? Статуи рыдали и пугались того, что увидели в отражении? Увидели себя?
От волнения сердце забилось быстрее, но Хань И приказала себе быть сильной и не отворачиваться, присматриваясь к своему отражению. Всё это выглядело безумным, кошмарным сном, однако в нём присутствовала определённая логика. И чем дольше она всматривалась в мутные образы позади себя, тем сильнее чувствовала нечто неправильное, нечто такое, отчего сжималось сердце.
Люди ходили и переговаривались, под сводом пролетало эхо голосов. И пока Хань И всматривалась в отражение, увидела, как к ней со спины подошёл Хань Цзишэ.
– Нашёл что-то? – спросила она.
Он не ответил, остановился в нескольких шагах позади, – вероятно, не расслышал. Хань И обернулась, чтобы повторить вопрос, но посмотрев назад, увидела пустоту. Сердце замерло от испуга. Неужели ей показалось? Она быстро осмотрелась и обнаружила своих спутников в другом конце зала.
– Мэймэй[32]…
От голоса, раздавшегося практически над самым ухом, у Хань И всё заледенело от страха. Помнится, её так не пугали даже юристы матери, грозившие лишить её должности и доли в компании, которую завещал ей старший брат. И всё потому, что она услышала в тихом оклике ласковое обращение и знакомые ласковые нотки, с которыми к ней обращался Хань Сюань[33] – её погибший старший брат.
Сглотнув вязкую слюну, Хань И пересилила нахлынувшее оцепенение и обернулась к бронзовой поверхности, в которой и боялась, и надеялась увидеть силуэт Хань Сюаня. Там никого не оказалось, но не успела она рассмотреть окружение, как раздался жуткий вопль. Резко обернувшись, отчего чуть не угасло пламя свечи, Хань И увидела, как от стены отшатнулась Ми Бинцянь. Запутавшись в подоле длинной юбки, она упала и каким-то чудом не ударилась головой об одну из статуй. К ней тут же бросились Го Бао и Тянь Цзе.
– Что случилось, госпожа?! – взволнованно окликнул её последний.
Но женщина не позволила им прикоснуться к себе. Она поползла прочь, срываясь на крики, которые перерастали в жуткий визг.
– Нет, эта достопочтенная не виновата! Она не сомневалась в Его Величестве! Прошу, помилуйте! Нет! Нет!
Хань И уже и самой стало любопытно, что же увидела Ми Бинцянь, но стоило только помыслить о том, чтобы податься вперёд, как нечто остановило её. Проглотив все слова от нахлынувшего потрясения, она медленно опустила взгляд, но ничего не заметила. Однако тело чувствовало могильный холод даже сквозь толстый слой одежды. Пламя свечи, дрогнув, погасло, будто от порыва сильного ветра, оставляя её в полумраке, пока основные источники света кружили рядом с Ми Бинцянь.
Приложив усилие, Хань И попыталась сделать хоть шаг, но её не пускали невидимые путы. Хотелось окликнуть Го Бао или Хань Цзишэ, привлечь их внимание, попросить посветить в её направлении. Оставшись одна в тёмном углу зала, Хань И чувствовала, как невидимые путы тянут её назад, заставляя пятиться.
– Зачем ты пришла, мэймэй? – прошептало ей на ухо нечто голосом Хань Сюаня, стискивая свои крепкие объятия. Его голос, хриплый от табачного дыма и такой знакомый, пробирал до костей. – Тебе было мало смерти твоего брата? Ты захотела погубить и своего племянника?
«Нет», – в мыслях ужаснулась Хань И, не найдя в себе смелости ответить на глубокий страх, мучавший её всё это время.
Она боялась потерять Хань Цзишэ, её мать боялась того же, даже мать самого Хань Цзишэ слёзно умоляла её отказать ему в желании отправиться в горы на покорение столь опасной вершины. Но Хань И слишком хорошо знала Хань Цзишэ, тот всё равно отправился бы в путешествие, но уже в совсем другой компании, никому не сказав ни слова. Да, она не справилась… но справился бы кто-то другой? Уж лучше она будет винить во всём себя и знать, что именно ей не удалось уберечь его, чтобы потом не терзаться предположениями.
– Ты убила его. Ты убила себя. Ты всех обманывала, вся твоя жизнь – ложь. Ты зарабатываешь на обмане, ты обманываешь своих близких и себя.
– Нет…
– Твоя аура сгнила от дурных поступков, и поэтому ты здесь. Твоя душа пройдёт через очищение, и не сойдёшь ты с пути истинного, пока не настанет твой час расплаты за дурные деяния…
Голос шептал, и с каждым словом Хань И всё сильнее окутывал холод, от которого не спасала даже одежда. Холод исходил от слов, он проникал через уши, вливался в неё талой ледниковой водой, поражая нервные окончания.