Ирина Голунцова – Десять погребальных нот (страница 41)

Поднявшись и с недовольством подумав, что вряд ли удастся ещё сильнее испортить ханьфу, Хань Цзишэ поспешил нагнать Шу Дуньжу. Тропинка стала немного шире, поэтому он пошёл рядом; шум реки приближался.

– Почему ты решил, будто Хань И стала слугой твоего мрачного дружка из-за этой метки?

– Это не метафора и не образ речи, Хань Цзишэ, это истина, – неодобрительно, словно увидев в колючих словах каприз ребёнка, строго произнёс Шу Дуньжу. – Это одна из старых демонических техник, которую Юнь Сяо адаптировал под себя, чтобы… чтобы подчинять чужие души, забирая у них имена.

– Не понял. Он что, демон или заклинатель какой-то?

Шу Дуньжу с досадой хмыкнул, брови забавно сошлись домиком над переносицей, придавая ему печальный вид. Но такой ответ не устроил Хань Цзишэ, поэтому, решив не извиваться подобно встревоженному змею, он уверенно спросил:

– Кто вы такие? Только отвечай честно.

Хань Цзишэ понимал, что он не в том положении, чтобы срываться на командный тон, однако он не знал, куда себя деть от бессилия. Возможно, Шу Дуньжу просто посмеётся над ним, как над беспомощным, жалким человечишкой, которому ничего другого от уныния и не оставалось, кроме как повышать голос.

– Отвернись, пожалуйста.

– Зачем?

– Если хочешь получить ответы, тебе придётся делать то, что я прошу. Это ведь не так сложно, верно? Отвернуться.

Он просит. Удивительно, как Шу Дуньжу, хозяин положения, не раздавал приказы и не насмехался над ним. У Хань Цзишэ не оставалось выбора, кроме как отвернуться и надеяться, что ему не вонзят нож в спину. А с другой стороны, это решило бы его проблемы, – может, умерев, он отправится на круг перерождения. И не пришлось бы разбираться с ворохом навалившихся проблем.

Глава 18

Под маской доброй улыбки прячется демон

Ладонь осторожно накрыла его затылок, и в следующий миг Хань Цзишэ почувствовал тёплую пульсацию, от которой закружилась голова. Однако это не ощущалось как нечто плохое или тревожное. Наоборот, энергия, которая осторожно охватывала его голову, спускалась по затылку вдоль позвоночника приятной щекоткой. Хань Цзишэ впервые за долгие дни позволил себе вздохнуть с облегчением, тяжесть на сердце потихоньку растворялась, уступая месту поразительному, по-настоящему волшебному умиротворению.

– Ты ведь и так понял, кто я, – голос Шу Дуньжу прозвучал мягко, намного мягче, чем обычно.

Понял ли? Честно говоря, Хань Цзишэ мало что понимал, он лишь догадывался о том, что могло быть на самом деле. И, чувствуя, как ладонь сползла к его шее и опустилась на плечо – её обладатель обошёл его и встал лицом к лицу, – Хань Цзишэ не сразу поднял взгляд. Его не покидало чувство неправильности происходящего, будто он продолжал носиться по пепелищу, тщетно пытаясь выбраться из этого кошмара.

Наконец он посмотрел на Шу Дуньжу.

– Я всё ещё понятия не имею, кто ты. Но хоть угадал, что ты женщина.

Перед ним стоял уже не тот улыбающийся молодой учёный, в глазах которого светилась жизнь, а на щеках алел румянец. Интуиция не подвела Хань Цзишэ, всё же за грамотно составленным магическим образом скрывалась женщина, которая разительно отличалась от привычного Шу Дуньжу.

В некоторых чертах всё же угадывалось сходство, но от своего мужского образа её отличали пугающая бледность кожи и острые кончики ушей, проглядывавшие сквозь длинные волосы. Глаза, горевшие золотом, разрезал тонкий вертикальный зрачок, а на нижнюю губу чуть надавливали маленькие клыки. Удлинённые ногти, покрашенные чёрным, и вовсе напоминали коготки.

Хань Цзишэ внимательно смотрел на неё сверху вниз, разглядывая утончённые правильные черты лица, и не находил в них изъяна. Длинные серебряные серьги в ушах и заколка с кисточкой напоминали струи дождя, скатывающиеся по чёрной глади волос. Лёгкий макияж только сильнее подчёркивал красоту – будто мёртвого? – тела.

– Ты очень красивая, – сказал первое, что пришло в голову Хань Цзишэ. – Но выглядишь не как человек. Ты демон?

Шу Дуньжу невесело улыбнулась.

– Я не хотела становиться демоном. Так получилось.

– А почему ты притворяешься мужчиной? Это ведь магия какая-то?

Одарив его снисходительным взглядом, Шу Дуньжу аккуратно взяла его под руку, почти невесомо касаясь плеча, и повела по тропинке. К счастью, дорога стала шире, идти стало удобнее, и они шли всё дальше и дальше, следуя за шумом реки.

– Как и сказала эта достопочтенная, она ищет одного человека. Этот человек стал для неё очень близок, именно благодаря ему она смогла понять себя и вырваться из оков собственных страхов.

– Ты говоришь загадками.

– Потому что этой достопочтенной не хочется открывать душу малознакомому человеку, – по-доброму пожурила его Шу Дуньжу. – Но раз мы обещали помочь друг другу, то я поделюсь с дорогим Хань Цзишэ своей историей. Я была обычной заклинательницей, не доброй, конечно, и ставшей достаточно могущественной из-за Юнь Сяо.

– Юнь Сяо?

– Скажем так… он не совсем человек или заклинатель, он служил могущественным созданиям, которые в какой-то момент бросили его, обрекая на вечное забвение. Я нашла его и заключила с ним договор. Он стал моим оружием, моим мечом и щитом, а я пообещала ему однажды отомстить.

– Вы ищете человека… который причастен ко всему этому?

– Да, отчасти так, – вздохнула Шу Дуньжу, перейдя на совсем медленный шаг. – Знаешь, мир, в котором я жила, устроен совсем иным образом. Небожители сидят на небесах, заклинатели стремятся к бессмертию и возвышению, а в низшем мире Бездны обитают демоны. Ты совсем из другого мира, из мира, где просто существует энергия, и после смерти все существа становятся с ней едины. Прекрасный мир…

– Не такой уж и прекрасный, – грустно заметил Хань Цзишэ. – Каждый мир одинаков, если тебя послушать. Кто-то правит большинством, решает чужие судьбы.

– Но вы становитесь свободны после смерти, и ваши поступки при жизни не определяют, кем вы станете в следующей.

– Не могу сказать, что это преимущество, – скептически произнёс Хань Цзишэ. – Так кого вы с Юнь Сяо ищете? Ты сказала, что это дорогой тебе человек.

– Этот человек тоже служил богам, мы с ним сблизились, но… наши пути разошлись. Каждый выбрал свою дорогу. Тем не менее мы встретились вновь, и тогда я стала куда более сильной, как и Юнь Сяо. Но эта сила далась мне непросто, как власть и влияние, к которым я стремилась. Моему другу это не понравилось, но он не стал меня судить. Всё же мы прошли через многие трудности вместе. Он стал чаще видеться со мной, даже в чём-то помогать, чтобы избегать кровопролитий. А потом о его вылазках и моих деяниях узнали небожители…

Заметив, что Шу Дуньжу погрустнела и стала мрачной, Хань Цзишэ предпочёл не торопить её с продолжением рассказа, а молча дошёл до конца тропы, обрывавшейся у широкой бурой реки. Горизонт скрывался в густом тумане, поэтому оказалось трудно судить, насколько широкой она была. Плакучие ивы, словно пропитанные грустью и безнадёжностью этого места, склонялись над берегом, утопая в лёгкой дымке.

Оглянувшись и найдя поваленное дерево, Хань Цзишэ подвёл к нему Шу Дуньжу, и они присели, слушая шелест набегающих волн в звенящей тишине.

– Боги не менее жестоки, чем демоны, – промолвила Шу Дуньжу. – Они не прощают повторных ошибок, как не простили моему другу то, что он вмешивался в людские дела, оказывая мне поддержку. Даже за один только контакт с миром живых, даже за встречу с бессмертным мастером небожитель мог понести суровое наказание. А учитывая, что я была далеко не безобидной смертной, так ещё и подчинила Юнь Сяо, которого также когда-то покарали боги…

Тонкие пальцы сильнее впились в плечо Хань Цзишэ. Он молчал и с тоской наблюдал за тем, как на бледное лицо Шу Дуньжу легла тень уныния и злости. Однако её голос оставался ровным:

– Какой бы силой я ни обладала, она не сравнится с мощью небожителей. Они убили моих последователей, моих близких и… меня. Только благодаря связи с Юнь Сяо, точнее, его поразительному стремлению к жизни, я сохранила свою душу, которая стала маленьким огоньком на цепи у своего же подчинённого, – криво улыбнувшись, сказала Шу Дуньжу. – После этого мой трусишка Юнь Сяо стал довольно смелым, на протяжении долгих десятилетий чувствуя себя хозяином своей госпожи. Но если бы я действительно умерла, умер бы и он, так что ему ничего не оставалось, кроме как помогать мне восстанавливать силы. Я потеряла тело, но моя душа не просто набиралась сил, она менялась, пропитываясь злобой. Потребовалось четыре сотни лет, чтобы я стала той, кого ты видишь сейчас перед собой.

– Демоном? – осторожно предположил Хань Цзишэ, опасаясь задеть или разозлить собеседницу, но та только кивнула. – А ваш друг, значит?..

– Желание отмщения стало для нас с Юнь Сяо общей целью. К тому же я узнала, что за помощь мне моего друга наказали заточением в Диюе на тысячу лет. Это одно из жесточайших наказаний для любого небожителя – быть низвергнутым и сосланным в особое место на девятом судилище. Все следы вели сюда… и вот я здесь.

Что ж, теперь понятно, почему за этой парочкой гонялась Ди Хухо, но учитывая, что та не предпринимала по-настоящему серьёзных мер, выходило, что погоня держалась в тайне от «высшего руководства». Хань Цзишэ с сомнением смотрел на Шу Дуньжу, представляя, какой она была до обращения в демоницу. Вряд ли такую женщину можно сравнивать с тихим лесом^[105], но она наверняка обладала красотой и волей, способными покорять города.