Ирина Голунцова – Десять погребальных нот (страница 26)

Люди не могут умереть во время искупления грехов, но что-то ведь с ними происходит, когда они «погибают», – они вновь возрождаются. Если Юнь Сяо забрал не её имя посредством клятвы, то что же?

Решив оставить догадки в стороне, Хань И всецело сосредоточилась на силе, горящей маленьким угольком. Тепло постепенно разливалось по рёбрам, и стоило успокоить дыхание, смириться с жаром, стремившимся проникнуть вглубь костей, как самочувствие улучшилось. Энергия звучала подобно нотам, по которым Хань И играла на струнах своей души, заставляя сосредоточение ци сиять, подобно лучам солнца.

Она могла видеть… видеть то, что происходило вокруг, или, скорее, чувствовать, как энергия маленькими очагами света была разбросана по темнице. Но один из этих очагов горел подобно погребальному огню, вызывая желание не погреть над ним руки, а, наоборот, бежать и бежать как можно дальше.

Вздрогнув и поёжившись, Хань И перестала исследовать окружающее и медленно открыла глаза. Пусть слабость и отступила, но ей на смену пришло гнетущее чувство тревоги, подстегнувшее Хань И отойти подальше от решётки.

Она услышала тихие голоса и шаги, и это явно была не стража. Хань И убедилась в этом, когда из-за угла показался Нань Гуацзы, а следом появился Хань Цзишэ.

– Хань И! – обрадовался он, прильнув к деревянным решёткам. – Ты в порядке?

– Да, но… – переведя растерянный взгляд с племянника на актёра пекинской оперы, который принялся возиться с замком, она поинтересовалась: – Как вам удалось выбраться?

– Это всё братец Нань, – воодушевлённо подметил он. – Кто же знал, что он умеет взламывать замки?

– Взламывать замки? – недоверчиво переспросила Хань И.

– К сожалению, я не могу похвастаться своим чистым прошлым, – сосредоточенно возясь с засовом, тихо сказал Нань Гуацзы. – Будучи молодым актёром пекинской оперы, которому голову вскружил успех, я часто попадал в поле зрения полиции. Из-за этого мой учитель чуть не отрёкся от меня. Зато, когда однажды я несколько дней делил камеру с одним господином-военным, я обучился у него работе с взламыванием замков. Хах, мой брат этому явно не был рад. Но только благодаря тому господину я так легко избегал наказаний.

Будто в подтверждение его слов звякнул тяжёлый механизм. Удовлетворённо улыбнувшись и спрятав в волосах длинные шпильки – оружие в борьбе с замками, – Нань Гуацзы распахнул дверь камеры.

– Вряд ли это долго останется незамеченным. Нужно уходить.

– Но куда? – выбравшись из ужасной камеры, озадаченно спросила Хань И.

– Эта темница напоминает полицейский участок из моего времени, к тому же солдат, с которым мне довелось познакомиться, рассказывал о военных тюрьмах. В таких местах есть не только официальные ходы, но и тайные.

Проходя мимо камер, Хань И опасалась, что заключённые, теснившиеся по углам, поднимут шум. Но они куда больше напоминали запуганных крыс, чем разъярённых котов, и старались лишний раз не привлекать внимание.

– Это, конечно, хорошо, но как нам освободиться от того, что сковывает наши кандалы? – опустив взгляд к прижатым друг к другу рукам, поинтересовалась она.

– Это заклинание, действующее внутри темницы.

– И откуда ты об этом знаешь?

Вопрос, который задал Хань Цзишэ, прозвучал искренне, а вот Хань И всерьёз напугала осведомлённость Нань Гуацзы. Тот помолчал, осматривая помещение, а затем отозвался:

– В первом городе я попал в такую же тюрьму, потому что пробрался в город, не заплатив налог, – вздохнул он, подойдя к стене и осмотрев пол рядом с ней. – Стоило попасть в тюрьму судебного ведомства, как кандалы тут же сошлись вместе.

Любопытно. Ведь Хань И точно просматривала списки прибывших и не обнаружила там имени Нань Гуацзы. К тому же тот говорил, что не заходил в город… или его просто не пустили?.. Ну да, кто бы стал хвастать своими преступлениями?

Навалившись на стену, Нань Гуацзы удивил своих товарищей по несчастью, когда та вдруг отъехала назад с неприятным скрежетом. Опасаясь, как бы шум не привлёк внимание стражи – которая как-то удачно куда-то запропастилась! – Хань И насторожённо огляделась.

Только после того, как они скользнули в проход, захватив с собой подвесной настенный фонарь, Хань И позволила себе немного расслабиться. Но хватило её буквально на пару вздохов, и чернота пыльного хода с висевшей на потолке паутиной вновь усилила тревогу.

Выбраться из тайного хода оказалось делом непростым. Несколько раз они заходили в тупик, точнее, в ответвления тюрьмы, и только с четвёртой попытки набрели на решётку в задней стене дворца. Не сказать, что это тоже благое знамение, от цифры «4» не стоило ожидать чего-то хорошего.

– Я не пойму, уже ночь, что ли? – взглянув на тёмное небо, проглядывавшее сквозь высокие кроны деревьев, напрягся Хань Цзишэ.

– Меня больше волнует, что мы смогли так просто сбежать, – сказала Хань И.

Стоило ей пересечь невидимую дворцовую линию, как исчезла сила притяжения между деревянными наручами. Затёкшие плечи неприятно заныли, а ладони будто закололи невидимые иглы.

Оглядевшись и обнаружив, что они оказались на отшибе, где по обе стороны от стены тянулись кривые сосны, Хань И также отметила, что вытоптанная дорожка уже местами изрядно заросла травой. Лёгкий ветер принёс неприятный запах стоячей воды и нечистот.

– Похоже, это задняя часть дворцовой стены, – осмотревшись, рассудила Хань И. – Предлагаю не задерживаться и уходить.

– И куда мы пойдём?

– Стоит вернуться на постоялый двор.

– Что? – изумился Нань Гуацзы. – Зачем? Разве они не забрали наши вещи?

– Не все, – отрезала Хань И, переходя на лёгкий бег, чтобы побыстрее уйти от дворца и судебного ведомства.

– Но нас могут там поджидать!

– А что ты предлагаешь? У нас ничего нет!

– Подожди, Хань И… Хань И!

Она не сразу обратила внимание, что Нань Гуацзы плетётся за ними, как черепаха. За деревьями уже показался первый ряд домов, да и с улицы стали долетать голоса. Всё, что им оставалось, – это затеряться в толпе и незаметно проникнуть на постоялый двор и забрать вещи, – вряд ли люди из судебного ведомства до сих пор поджидают их, словно хищники в засаде.

– Хань И, думаю, Нань Гуацзы прав, – поделился своими переживаниями Хань Цзишэ, как только актёр нагнал их. – Уж слишком легко нам дался побег. Что, если та женщина пытается выйти на Юнь Сяо и Шу-сюна через нас?

«Через меня», – невесело подумала Хань И, соглашаясь с тем, что вероятность подобного исхода была не так уж и мала. Если Ди Хухо смогла напасть на след Юнь Сяо с помощью тех странных манипуляций, напоминающих заклинание, где гарантия, что эта магия не приведёт её и к трём беглецам?

Значит, своим присутствием она подвергала Хань Цзишэ опасности. Возможно, стоит разделиться, но от одной только мысли потерять его вновь Хань И бросало в дрожь. Где им теперь отдохнуть? И что делать без денег и снаряжения? Если сама она успела нормально одеться и припрятать нож, то на Хань Цзишэ и Нань Гуацзы без слёз не взглянешь. Не хотелось оставаться в этом прокажённом месте и месить грязь у редких деревьев, но и кидаться в неизвестность, словно в тёмный омут, тоже не тянуло.

Мрачные мысли постепенно нагоняли панику. Хань И всегда боялась терять контроль над ситуацией, в такие моменты она чувствовала себя настолько слабой и беспомощной, что хотелось кричать от отчаяния. Нужно срочно что-то предпринять, но что? Как лучше всего поступить, причём быстро?

– Ситуация не из лучших, но предложу вариант, – помедлив, словно наверняка зная, что идея никому не понравится, Хань Цзишэ спросил: – Как насчёт того, чтобы пойти дальше по судилищам?

Первым желанием Хань И было отругать Хань Цзишэ за столь абсурдную идею. Но что-то не давало ей отмахнуться от его предложения; она притихла и хмуро задумалась.

В отличие от неё, Нань Гуацзы начал возражать:

– Опять судилище? Помилуй, брат Хань, мы только недавно пережили кошмар третьего зала суда, а ты предлагаешь снова идти туда?

– Нам всё равно придётся.

– У нас есть не меньше десяти дней, чтобы перевести дух. Мы можем затаиться где-нибудь…

– Почему десять дней? – перебив его, настороженно уточнил Хань Цзишэ.

Похоже, вопрос искренне удивил Нань Гуацзы: он с неподдельным замешательством посмотрел на родственников Хань, которые молча ожидали ответа.

– Это ведь одно из правил судилищ. В каждом городе душа грешника вольна пребывать определённое время, которое увеличивается от судилища к судилищу. Сначала три дня, здесь – десять. От местных служащих я узнал, что в следующем городе можно оставаться аж целых два месяца… но и плата, соответственно, увеличится.

– Тогда тем более необходимо обзавестись деньгами. Чем мы будем расплачиваться за проход в следующий город? – недовольно поинтересовалась Хань И, возобновляя путь.

– Я ведь актёр пекинской оперы, могу дать представление на улице, и люди нам точно заплатят!

Хань И уже не знала, притворяется Нань Гуацзы невинным лотосом или же у него действительно не так много ума. Им ведь нельзя привлекать внимание, а он собирается исполнять оперную арию посреди улицы!

– Что нам тогда делать, Хань И? – не менее бодро поинтересовался Хань Цзишэ. – На постоялом дворе мы рискуем нарваться на засаду, а идти на следующее судилище с голыми руками – самоубийство.

– Не знаю, намеренно или нет нам позволили сбежать, однако, пока Ди Хухо бросила силы на поиски Юнь Сяо и Шу Дуньжу, нам следует этим воспользоваться. Будем действовать быстро.