Ирина Голунцова – Десять погребальных нот (страница 25)

– Ложь – всё равно что запах дичи для ищейки. А духовная энергия, пульсирующая в тебе, как кровь. В тебе её сила, но запах другой. Будто её и не её. Как интересно…

Подумав мгновение и скупо хмыкнув, Ди Хухо отступила.

– Вот как мы поступим. Вы пойдёте с этой достопочтенной в ведомство наказаний, а если откажетесь, эти господа заставят вас подчиниться. Не думайте, что сумеете убежать. Даже если затеряетесь на улицах, судьба грешника потянет вас на тропу следующего судилища. Вопрос времени и сил.

– Что вы от нас хотите?

– Поговорить.

– Поговорить можно и здесь.

– Увы, но придётся действовать по процедуре допроса. Эта достопочтенная лишь скромная посланница своей госпожи, и пусть у той есть власть на здешних землях, эта достопочтенная обязана действовать в рамках закона.

Слова о действии в рамках закона отдались в сердце Хань И ироничным разочарованием. Знай она, по каким «законам» здесь решали судьбы людей, она бы хоть попыталась оправдать и освободить их. Но посмотрев на представителей правопорядка, призванных оказать психологическое давление, Хань И отмела глупую мысль. Любые доводы быстро разобьются о холодную сталь их мечей.

– Уведите их.

«Вот вам и день отдыха», – невесело рассудила Хань И, глянув на Хань Цзишэ и кивнув ему в знак смирения. Шутить с этими людьми не стоило, и лучше уж выйти из постоялого двора в целости и сохранности, чем побитым и в дополнительных кандалах. А там, возможно, и представится шанс сбежать. Хотя куда именно – вопрос не менее животрепещущий.

Хань И невольно задумалась, как их поведут через весь город в судебное ведомство, но стоило увидеть клетку, взгромождённую на повозку, все вопросы отпали. А она-то надеялась на что-то менее позорное и более комфортное.

В судебном ведомстве о комфорте и вовсе пришлось забыть. Их посадили в разные камеры, причём расположенные в отдалённых блоках. Пару раз Хань И доводилось бывать в полицейских участках, участвовать в заседаниях суда и наблюдать за людьми в камерах временного содержания. Но то, где оказалась она, не шло ни в какое сравнение с тем, что видела прежде. Даже тюрьмы могли бы считаться курортом в сравнении со страшными подземными темницами, где мрак был таким же вязким, как и сырость, от которой на стенах разрасталась плесень.

Стоило Хань И оказаться наедине с надзирателями, как те позабыли о сдержанном обращении и затолкали её в камеру за деревянной решёткой, словно мешок с рисом. Рухнув на холодный грязный пол, она раздражённо зарычала и с трудом поборола порыв лягнуться в ответ. Деревянные браслеты на её руках сцепились, словно притянутые магнитом, что говорило о магическом вмешательстве. Суставы неприятно ломило из-за неестественной позы, но Хань И ничего не могла с этим поделать.

Мысль о том, что стоило оказать сопротивление ещё на постоялом дворе, пробудила в ней раздражение. Возможно, хотя бы Хань Цзишэ удалось бы сбежать. Но нет, она вдруг решила, что им нечего опасаться. Какая наивность.

– Прошу госпожу простить за грубое обращение, люди из ведомства наказаний не привыкли церемониться, – бесшумно выйдя из-за угла, произнесла Ди Хухо и остановилась напротив пленницы. – Тем не менее ситуация крайне серьёзная, поэтому мы не можем проявлять неосмотрительность.

– Поэтому вы предпочли запереть нас в тюрьме?

– Только от вас зависит, как вы её покинете. Знаете ли вы, что функции ведомства наказаний здесь исполняет судебное ведомство? Обычно ведомство наказаний занимается расследованием серьёзных преступлений, контролирует судебные решения и местные органы самоуправления. Оно сотрудничает с цензоратом, императорским двором и верховным судом, но здесь входит в состав верховного…

– К чему это всё? – перебив её, недовольно поинтересовалась Хань И.

Ди Хухо выглядела так невозмутимо, словно на неё шипела неразумная кошка, с которой бесполезно разговаривать.

– Потому что госпожа прибыла не из эпохи Древнего Китая и тем более не из мира, наполненного духовной энергией. Из мира, который можно назвать… современным?

Услышанные слова заставили Хань И напрячься, словно Ди Хухо видела её насквозь, как дно горного озера сквозь кристально чистую толщу воды. Она предпочла промолчать, чтобы послушать, что же ещё скажет надзирательница.

– Вы не первые, кто попадает к нам из мира, где превалирует наука, а не связь с духовными потоками, – подметила Ди Хухо. – Однако это происходит крайне редко. Причины тому всего две: нахождение в местах особой силы с тонкой гранью между мирами либо практика запрещённых формаций. А вы, судя…

Ди Хухо вдруг умолкла, нахмурившись, – она явно не хотела говорить больше положенного. И решила сменить тему разговора.

– Расскажите о людях, с которыми вы проходили судилища. Где встретились, что обсуждали, каковы их цели. Всё.

Вот уж действительно допрос. Теперь Хань И не обманывалась тем, что её воспринимали как очевидца событий, иначе бы дело закончилось разговором на постоялом дворе.

«Всё же стоило попробовать сбежать», – в который раз разочарованно подумала Хань И, тяжко вздохнув и распрямив плечи. Но раз другого выбора нет, стоило хотя бы в текущем положении не уйти под лёд ещё глубже.

– Мы встретили их в первом храме, затем столкнулись на судилище и решили, что лучше пройти испытание вместе. Они сказали, что ищут какого-то человека, больше ни о чём не рассказали. А спрашивать я посчитала неуместным.

– И госпожу совсем не удивило, что две только что попавшие в Диюй души так хорошо осведомлены?

– Насторожило, однако чрезмерное любопытство ведёт к неоправданным рискам, – как ни в чём не бывало отозвалась Хань И.

– И это всё?

– Всё.

Хмыкнув, как бы красноречиво подмечая, что она видела спрятанную голову за выставленным хвостом^[76], Ди Хухо выдержала гнетущую паузу. И только потом сказала:

– Разрушать доверие – не лучший из выбранных путей сотрудничества, но раз госпожа решила умалчивать, это её выбор. У этой достопочтенной же нет выбора, поэтому она просит не держать зла на сердце. Будет неприятно.

Говоря об этом, Ди Хухо начала водить пальцами в воздухе, словно перебирая невидимые струны. Хань И невольно отпрянула, увидев, как по рукам Ди Хухо запрыгали серебристые искры, складывающиеся в тонкие узоры. Это зрелище поразило её, и она, забыв об осторожности, испуганно вскрикнула, когда формация, пролетев сквозь решётку, ударила ей в голову.

Рухнув на холодный пол, Хань И подумала, что сейчас потеряет сознание, однако сильное жжение хлынуло от головы вниз. И стоило ему добраться до метки, как знакомая судорога свела бедро, а из горла вырвался громкий стон. Хань И даже не хватило сил дотянуться до очага боли; заклинание, которым в неё ударила Ди Хухо, не просто обездвижило её. Оно вонзилось в кожу тонкими невидимыми иглами, проникая через туго напряжённые мышцы не только к метке, но и под рёбра. Там, где под сердцем снова запылал пугающий жар.

– Эта достопочтенная предлагала обойтись разговором, – будто сквозь воду донёсся голос Ди Хухо. – Потерпите ещё немного.

Терпеть, конечно, оказалось той ещё проблемой. Хань И словно выворачивали наизнанку. На глаза навернулись слёзы, а с уголка губ скатилась слюна. Отвратительно. Ну почему, почему она недостаточно сильна, чтобы дать отпор, почему не обладает силой, которая помогла бы избежать такой боли? Наверное, потому, что буквально оставила мозги на склонах Чогори. Согласилась на непонятную сделку, решив, что это какой-то странный бред Юнь Сяо. А теперь валяется в грязной, сырой камере судебного ведомства, корчась в мучениях.

– Вот он, след его энергии…

Слова Ди Хухо растворились в стоявшем в ушах звоне. Хань И ждала, когда её наконец отпустит приступ боли, мысленно представляя, как Юнь Сяо вновь прибежит и избавит её от страданий. Но он не настолько глуп, чтобы соваться сюда. Его ищут. Его и Шу Дуньжу.

Как только Хань И сумела немного расслабиться и сделать глубокий вдох, Ди Хухо покинула темницу. В свете одинокого фонаря, висевшего под потолком в коридоре, густые тени расчерчивали силуэт Хань И, словно вырезку для мясника. Холодный каменный пол забирал жар пережитой боли, но чем больше проходило времени, тем хуже становилось от этого неприятного чувства.

Взяв себя в руки, Хань И приподнялась и отползла к стене. Метка всё ещё реагировала болью на каждое движение, отчего хотелось закрыть глаза и просто заснуть. Сконцентрировавшись на этой пульсации, Хань И попыталась вспомнить то умиротворяющее чувство, которое наполняло её рядом с Юнь Сяо. Когда его губы излучали тепло, которое лилось к ней в горло и оседало под сердцем.

От тоски защемило сердце, но это помогло отвлечься от дурного самочувствия. Будто она использовала запас тех сил, которые Юнь Сяо передал ей, чтобы усмирить взбесившуюся связь.

Вот что это было – энергия, та самая ци, наполняющая и связывающая всё живое. Эта энергия теперь связывала и их, но зачем? Что-то пошло не так, в этом Хань И убеждалась с каждым новым происшествием. Юнь Сяо желал забрать только её имя, как демон забирает душу у глупого смертного, захотевшего провести остаток жизни в роскоши. Но что, если это место, если сам Диюй забрал имя Хань И куда раньше? В тот самый миг, когда монстр с коровьей головой сломал ей хребет.