Ирина Гиберманн – Живу как хочу (страница 58)
Можно сказать, что у меня со смертью отношения. А у смерти — со мной.
День смерти мамы.
День ее похорон.
Мой первый день рождения без мамы.
И каждый месяц 16-го числа.
И горящая масляная свечка вечером, когда я выключаю свет на террасе и вижу этот красный огонек в темноте.
Смерть мамы подняла очень много чувств. Разных. Более или менее интенсивных. И самое главное из них — благодарность.
Благодарность себе за все, что я уже сделала для себя. За то, как качественно позаботилась о себе и об отношениях с родителями. За все те годы, что я вложила в отношения и инвестировала в себя.
С уверенностью могу сказать: я рекомендую всем моим пациентам разрешить себе разрешить отношения с родителями до их смерти.
Если вы этого не сделали, не внесли в отношения ясность, то вас ждет самый большой ужас всей вашей жизни: со смертью родителя умрет ваш внутренний ребенок, заветной мечтой которого было иметь настоящих родителей.
И истошный плач этого ребенка, тоскующего по своим идеальным родителям — по той самой маме, по тому самому папе, — ничем не унять.
Смерть реального родителя при условии невыровненных отношений с ним означает смерть своего внутреннего ребенка, надеющегося когда-то получить то, о чем он мечтает.
И идеализация идеальных родителей, и обесценивание реальных ведут лишь к тому, что вы годами будете царапаться об идеальный образ себя, так никогда его и не достигнув.
Если я могу дать из своего опыта рекомендацию, то одну-единственную: позвольте себе стать настоящим с вашими настоящими родителями в вашей настоящей семье. Это лучшее, что вы можете сделать для себя, своего настоящего и будущего.
Жизнь — сложная и интересная штука. Несколько дней назад я разбирала вещи и прощалась. Я начала вечером и закончила в слезах в пять утра в подвале.
Я заглянула в каждый пакет и каждую коробку для переезда. Целая эпоха моей жизни лежит в подвале.
Я рассталась — с клиникой, партнерами, коллегами, друзьями. И все хранила эти воспоминания. Мне казалось, что я когда-нибудь захочу к этому вернуться.
Я рассталась. Но
И это оттянутое прощание было записано в план на август. На мой отпуск.
Я знаю, сколько всего сделала для себя за четыре недели отдыха. Сколько отпустила, впустила, отсортировала. Но это я оставила на десерт.
В начале сентября был хаос. Два новых пациента начали у меня терапию. Полным ходом шла групповая психотерапия. Вернулись пациенты с новыми темами, это кайф и абсолютная концентрация. И я люблю, обожаю свою работу.
Но где-то маячило это чувство, этот голос из подвала: «Ирина, я жду тебя. Ты готова?»
Да. Готова.
В день максимального стресса между двумя пациентами у меня был перерыв в тридцать минут. И я набрала тот самый заветный номер телефона — компании, которая должна была забрать все, что я хранила. Я договорилась о дате, когда это должно было произойти.
Когда положила трубку, в голове звучало лишь одно: «Тебе мало стресса — вот тебе еще одно задание с очень жестким дедлайном».
Оглядываюсь. Работы много. Мега. Сверх. Открываю календарь в телефоне. Времени нет.
Ночь.
Ночь — мое время наводить порядок в жизни. Поработала с пациентами, пообщалась с ребенком. Попросила помочь мне вынести один из шкафов. Включила музыку в наушниках и — начала работать. Работать над собой. Это моя самая тяжелая и неоплачиваемая работа. Самая наполненная смыслом.
Понимая, что реально вынести все на улицу завтра времени просто не будет, я не ставлю себе временн
Как только я вынесла все из дома на улицу, принялась за подвал. Спустилась туда и начала сортировать. Детские вещи. Мои книги. Свадебные туфли. Фотоальбомы со школьного выпускного. Подарки от пациентов. Коньки. Санки. Ролики. Защитный шлем для велика. Шлем ребенка для роликов. Старая столешница. Полки от шкафов. Деревянный обрезок рабочей поверхности кухни. Мои старые шмотки. Учебники, тетради с первого класса. Туристический коврик. Вещи из бабушкиной квартиры. Моя обувь.
Я смотрю на это как на артефакты.
Кто тот человек, что жил с этим, носил эти вещи, дорожил этими воспоминаниями? Кто он?
Сижу. Сортирую. Рассматриваю. Вглядываюсь внутрь каждой коробки. Мне ничего не хочется прихватить с собой. Мне не хочется что-либо оставить.
Сижу на картоне. Ищу номер телефона — «расчистка подвалов». Нахожу одну компанию, работающую круглосуточно. А кому-то ведь, как и мне, есть что вычистить из жизни в 04:38. Звоню. Не отвечают. Пишу в WhatsApp. Готовы приехать хоть сейчас. Я отвечаю, что подумаю…
…Готова ли я сейчас со всем этим хламом попрощаться махом?
В пять я отношу все снова в подвал, проведя полную и абсолютную ревизию всего, от чего готова избавиться. Ухожу спать.
Утром нахожу другую компанию. За скромные деньги они делают людей, готовых попрощаться со своим прошлым, счастливыми. Я назначаю с ними встречу. Они приедут и заберут все. Абсолютно все.
Я делюсь этим не потому, что мне важно рассказать про подвал, а потому, что у каждого из нас есть
Я была выжата и истощена. Не от сложной рабочей недели. Она, с таким количеством пациентов и десятью часами групповой терапии, не была для меня чем-то новым и непривычным — это то, что я умею делать и делаю каждый день.
Она прошла под лозунгом прощания. Я умею расставаться. И в этом году я начала прощаться. Это сложно. Эмоционально очень тяжело.
Когда вы отпускаете свои темы, прорабатываете их, следите, чтобы вы их не просто подсветили или обозначили.
Удостоверьтесь, что вы расстались.
Проверьте, что вы попрощались.
Невозможно впустить в жизнь новое, не проведя ревизию прошлого. Недостаточно объема ущерба — важно очистить и очиститься.
Это силы. Это время. Это деньги. И это ресурсы. Но оно стоит того. Однозначно.
Я сижу где-то в Амстердаме в порту. Пью апероль и смотрю вдаль. Смотреть вдаль я могу лишь потому, что мне нет необходимости смотреть под ноги. Быть осторожной. Чтобы не запнуться и не оступиться. Чтобы не искать более короткий путь через баррикады моих мумий из прошлого.
Я самый счастливый человек на планете. А может быть, самый счастливый — это вы, тот, кто читает сейчас этот текст. У каждого свое счастье. Мое вот сейчас в том, что я научилась прощаться.
Глава одиннадцатая. Правила игры
В последней главе речь пойдет о наших изменениях — видимых для всех и недоступных чужому взору. Мы меняем других, меняемся сами, жизнь создает нам условия для перемен. Принимаем мы это или нет — стремление психики к росту было и останется всегда. И чем более осознанно мы обходимся с этим естественным процессом нашей жизни, тем легче нам принять те начала в себе, которые выдвигаются на передний план, когда мы достигаем определенной зрелости.
Когда мы достигаем кризиса среднего возраста, проходим его, входим в кризис ценностей и идем дальше, то неизбежно сталкиваемся с вопросами второй половины жизни. Времени, когда правила игры задаем мы сами, когда на игровом поле мы не только двигаем фигуры и не только знаем, как они умеют ходить, но и достигаем такого уровня внутренней свободы и зрелости, когда никому ничего объяснять уже не надо. В этом нет внутренней необходимости, потому что мы уже отказались от стереотипов, клише и социального корсета. Именно на этом этапе мы перешли из статуса взрослого человека в статус личности.
Приведу небольшой список таких правил игры, сформулированных мною в большей мере для женщин. Название условное, потому что эти правила не догма, не постулат, — скорее они дают ориентиры, показывают, как может быть.
1. Я личность, принимающая решения. Другие имеют право видеть в этом агрессию, и это их право — чувствовать себя жертвой. На моей способности принимать решения поведение других не сказывается никак и не меняет ровным счетом ничего.
2. Я женщина. И мое «нет» означает нет. «Нет» — это не приглашение к дискуссии. Это решение, которое я декларирую внутри и которому достаточно моего личного валидирования. Вопрос, почему женщине так сложно произнести в мир «нет», для меня закрыт.
3. Я не обязана никому объяснять свои решения. Тем более ждать понимания. Тем более жалеть и щадить, если эти решения неспособны принять.
4. Лет двадцать назад мне льстило, что мужчины воевали за меня, как за трофей. Сейчас я выбираю и завоевываю в мире все, что мне угодно. В том числе и мужчин. Я пережила мегатрансформацию внутри себя, изменившую меня в корне.
5. Я знаю свои власть и силу без прикрас и жеманства. И чем старше я становлюсь, тем больше у меня опыта и магнетизма.
6. Скромность не украшает — украшает осознанность.
7. Забота о себе не равна заботе о других за свой счет. Это жизнь. И тут каждый за себя.
8. Я полагаюсь на свою интуицию. Даже когда страшно. Иду туда, где страх. Это мой компас. И север на компасе не может быть четыре раза.
9. Я имею право врать, когда мне это нужно. Шах и мат моей внутренней непримиримости. Я так долго это в себе отрицала. Но к чему эта двуличность, если я умело использую ложь во благо уже давно? Главное — не врать себе.
10. Личности вокруг меня открываются мне новыми гранями, перспективами и глубиной. И это не они кардинально изменились. Это я сняла очки, ограничивающие мое в