Ирина Гиберманн – Живу как хочу (страница 49)
Я напишу свои заметки. Для вас и для себя. Потому что это важная отправная точка. Точнее, даже так: мы продвинулись так далеко, как не заходили последние два года.
Есть две части вас: вы и вы. И обе бесценны и полноценны. Давайте не будем давать им имена, назовем просто Я1 и Я2.
Я знаю, что вы всегда приходите подготовленной и с темами. В этот раз я начала сессию иначе и закрутила переход с себя на вас, на ваш прогресс в ретроспективе и развитие в перспективе. И такие сессии всегда, на мой взгляд, для нас решающие. Потому что мы успеваем встретиться лицом к лицу с вашими реальными темами, обойдя защиты. Не с задачами, к которым вы ментально готовы, а с дилеммами. Я люблю заходить с черного хода.
— Кто приходит сюда ко мне?
— В смысле — кто?
— Я1 или Я2? Кто сейчас сидит передо мной? Я1 — очень смелая. И с характером. Я трепетно к ней отношусь. Знаю ее юной, выжидающей и нерешительной. Я даже знаю, почему она такая. Вот вы сейчас сидите передо мной. А Я2 в курсе, что вы здесь? Что вы столько делаете для вас обеих?
— Думаю, она в курсе.
— А мне с ней поговорить можно?
— Да. Конечно…
— Привет. Я Ира. Я хочу с вами поговорить.
— Привет.
— Можно я расскажу про Я1? В силу своей истории она воспитана в сверхопеке. Это когда ты сам ничего не решаешь и тебе говорят, как надо. За тебя решают, за тебя хотят, за тебя идут. И именно в силу этой особенности Я1 иногда обходится с вами так же: решает за вас. И не дает вам автономности. Я1 очень переживает, что вы сделаете то, что она вам доверит, не так, как она этого хочет. Именно поэтому контролирует каждый ваш шаг.
— Так она мне отводит роль исполнителя. И не объясняет,
— Обидно?
— Очень.
— А если бы вы могли сказать Я1 что-то очень важное, что бы вы сказали? Я могу передать. Слово в слово.
— Я бы сказала, что мне обидно и я хочу действовать заодно. Я знаю, что, когда мы едины, мы сила, и у нас все получается. А когда она меня ставит на паузу, знаете, как колонку для музыки… Но я не колонка! Меня нельзя ставить на паузу, уходить, заниматься своими делами и потом возвращаться и требовать. И я не умею без объяснений.
— То есть вам важно, чтобы вы разговаривали?
— Да.
— Давайте так: я передам это все Я1, и мы посмотрим, что она скажет. Пока у вас не получается говорить друг с другом, я буду вашим проводником. Окей?
— Давайте.
— Плачете, потому что обидно?
— Да. И одиноко. И несправедливо ко мне.
— Привет. Я поговорила с Я2. Знаете, что она говорит? Можно расскажу?
Она обижается, что вы с ней ведете себя так, будто она неспособна сама решить, как она хочет. И когда вы требуете от нее исполнения, она не знает какого.
— Я боюсь.
— Чего?
— Что ее произвольное исполнение будет сильнее моей идеи. Я хочу быть автором всего, и я хочу контролировать.
— То есть вы требуете от нее женственности, зрелости, сексуальности, самостоятельности, но не даете ей полномочий это проживать, потому что боитесь, что она окажется лучше вас?
— Да!
— То есть нельзя быть лучше самой себя?
— Думаю…
— Думайте…
— Я всегда себя сравнивала с другими и была на высоте. Я была первой. Получается, я даже себе не даю шанса обогнать себя и быть лучше.
— Получается, так. Как вам с этим?
— Я ее понимаю очень хорошо. Мне знакомы ее чувства.
— Конечно, знакомы. Ваша мама никогда не позволяла вам быть лучше себя. И поэтому контролировала и продолжает контролировать все. Это судьба сверхопекающей матери. Ребенок может быть самостоятельным, пока его самостоятельность не угрожает власти матери. И оставляла мама вас так же, на паузе. И дела у нее были важнее. А потом приходила и требовала.
— Да.
— И знаете, я не вижу сейчас в этом конфликте ничего ужасного, потому что мы бьемся из-за проблемы отношений родителей и матери уже не первый месяц. И решить ее нам пока не под силу. Потому что есть обязательства — как финансовые, так и эмоциональные. И нам оттуда не выбраться. Это мы обсуждали. Но у нас есть шанс разрешить противоречие внутри себя иначе. И через это вырасти для схватки вовне.
— Внутренняя борьба.
— Да. Я рассказывала про «Блокаду Гиберманн» в первой главе. Когда нет плана эвакуации и не знаешь, как спастись.
— А как тогда получается, что иногда Я2 и Я1 вместе?
— Вы дезертиры. Вы сбегаете с войны и творите историю. Знаете песню «Космическая любовь»? Там про этих самых дезертиров.
— Нет. Пришлите. Я послушаю.
— И когда вы перестанете с Я2 обходиться так, как обходились с вами родители, у вас будет выбор. Выход. Ход будет за вами, потому что вы больше не будете в ловушке войны слияния и борьбы за автономность.
— Я в шоке.
— Что вы оплакиваете сейчас?
— Всё. Я масштаб оплакиваю. И что я только сейчас это вижу так ясно, и что так жестоко веду себя по отношению к Я2.
— Я могу еще раз сходить к Я2 и это передать. Можно?
— Привет. Я поговорила с Я1. Она очень вас любит. И очень вами гордится.
— Почему Я1 мне это никогда не говорит? Никогда? Почему не слышит меня? Не дает мне быть собой? Постоянно оберегает и щадит, не давая пространства и воздуха?
— Потому что вы вместе проживаете сейчас очень важный опыт. И я очень в вас верю. В обеих.
— Вы передадите Я1, чтобы она мне чаще это говорила?
— Да. Но, думаю, у вас есть потребность поговорить напрямую друг с другом. Мне кажется, в этом разговоре я буду лишней.
— Спасибо.
— Привет. Я вернулась. Я2 очень ждет ваших слов. Думаю, пришло время вам поговорить. У вас есть в этом потребность.
— Да. Я хочу поговорить с ней.
— Давайте подытожим. Что вы сегодня возьмете с собой?
— Уф-ф… много…
— Я думаю, мы красиво подошли еще раз к гордыне в себе. Никто не имеет права быть лучше и успешнее меня. Даже моя дочь.
— Да. Я же это один в один переношу на Я2. Это ужасно. Ужасно, как я с ней поступаю. И ужасно, как обходились со мной.
— Любовью можно отравить. Да.
— Важно было сегодня. И спасибо вам за разговор с Я2. Я знаю, кто сюда к вам приходит. Прихожу я. Я, которая стремится к единству, но не знает входа.
— Теперь он есть.
— Спасибо вам.