Ирина Гиберманн – Живу как хочу (страница 37)

Тоталитарные социальные системы всегда использовали людей, склонных к такой агрессивности, для установления или закрепления своей власти. Прошу обратить внимание на слово «использовали» — то есть речь не идет ни о свободе воли, ни о свободе личности.

Рационализирующая агрессивность так же пугает, как групповое явление, поскольку полностью отрицает эмпатическое внимание к членам собственной группы и воспринимается окружающими как абсолютно враждебная среда. Туда не идут. Туда не хотят. От этого дистанцируются без объяснений — просто уходят, потому что интуиция подсказывает: там нет ни этики, ни культуры, ни безопасности, ни глубины, ни опоры, ни надежности.

С точки зрения социобиологической природы носителей такой модели поведения можно разделить на две группы: нападающих с агрессивной жесткостью и нападающих с бессознательным желанием уничтожить самих себя.

Вот мы и вернулись к словам «унизительное» и «саморазрушение». Человеком движет маниакальная потребность разрушить, унизить, лишить власти, достоинства или статуса другого, но при этом он сам идет на дно, разрушая себя и унизительно выставляя себя в самом ужасном свете.

У меня все.

Ваш ход.

Как произошла моя встреча со своей нарциссической агрессивностью? С кем я ее проявил / проявляю?

Как произошла моя встреча c нарциссической агрессивностью других людей по отношению к себе? Как мне с этим живется?

Где я вижу проявление нарциссической агрессивности в мире и что испытываю по этому поводу (бессилие, зависть, страх, беспомощность)?

Где и в чем я хочу перестать играть в прятки?

Где и в чем я готов(а) перестать врать себе и другим о своих истинных желаниях?

Когда я перестану утаивать от себя свою правду?

Глава восьмая. Взрастить внутреннего взрослого

Внутренний взрослый — самый главный персонаж в нашей жизни. Его надо найти, вырастить и познакомить с внутренним ребенком.

Мы никуда не уйдем от сравнения внутренних взрослых и внутренних родителей, именно отталкивающих внутреннего ребенка, или что-либо требующих, или штрафующих.

У внутренних родителей самый главный мотив — защитить. Причем родитель может защищать самого себя, а может ребенка.

У внутреннего взрослого самая главная задача — получать вместе с ребенком новый опыт, учиться вместе с ним.

Задача родителей — и внутренних родителей тоже — защитить ребенка через правила, нормы, структуру, иерархию, наказание, поощрение. Здесь чувствуется достаточно авторитарный стиль, при котором нет свободы для ребенка. Речь о созависимости: ты зависишь от меня, поэтому я говорю, что и как тебе надо делать.

Внутренний взрослый оберегает, поддерживает, дает возможность раскрывать в диалоге потенциал, природу, которая заложена в ребенке. Он учится вести этот диалог и искренне интересуется своим внутренним ребенком.

Он спрашивает. Не контролирует, не навешивает чувство вины, не отвергает чувства внутреннего ребенка, не заставляет его испытывать стыд, сомнения, в том числе в самом себе и в ситуации. Он не требует чего-то, а именно чувствует, потому что внутренний ребенок — это чувства и опыт.

Внутренний взрослый — это мысли и убеждения. Внутренний взрослый всегда может спросить внутреннего ребенка — интуитивно, что называется, из живота: что ты чувствуешь? Какие у тебя сейчас есть потребности? Какие убеждения по поводу самого себя, которые тебе больше не нужны?

И внутренний ребенок разговаривает с внутренним взрослым по-честному.

Я, знаете, часто это замечаю в терапии. Возьмем классический случай — групповую психотерапию. Очень часто группа — проекция родителя, а я — проекция внутреннего взрослого. Я замечаю, как в групповой работе человек подстраивается под группу. Старается. В немецком я очень люблю слово leistungsstark — «выдавать сильные мощности». Так вот, он или выдает такие мощности, или, наоборот, старается быть очень тихим, гармонизирующим, в чем-то очень удобным, даже немного услужливым. В индивидуальном разговоре, в индивидуальной терапии я вижу этого человека таким, какой он есть, с его уязвимостью, чуткостью, чувствительностью, с сомнением в самом себе и колоссальной, обескураживающей меня доверчивостью.

И именно внутренний ребенок очень хочет, чтобы его увидели. Я знаю, как пациенты это замечают. Когда я зеркало, каким я чувствую пациента в данный момент, каким его вижу, — он с улыбкой, знаете, такой очень трогательной, очень нежной, какая бывает, когда человека заметили и заинтересовались им, просто остались рядом, ничего не требуя, не ожидая какого-то правильного или неправильного ответа.

Думаю, никогда не смогу описать глаза пациента, когда он чувствует, что его увидели, почувствовали таким, какой он есть. Я не вступаю в диалог: давай еще увидь, а вот давай еще. Я просто остаюсь рядом. И это исцеляет само по себе.

Я могу представить, как внутренний ребенок скучает по внутреннему взрослому, который придет и обнимет. Посидит с ним. Просто побудет рядом и спросит: что ты сейчас чувствуешь, какие у тебя потребности, чего хочется? И отреагирует без претензии на ответ этого ребенка. Услышит и выслушает его.

Я как терапевт спрашиваю: а что для вас правда? И пациент вправе эту правду назвать как есть. Задача терапевта — излечить те боль и стыд, с которыми пациент пришел, а еще чувства вины, несостоятельности, недополноценности.

Эта вот недополноценность — самая большая боль внутреннего ребенка.

Когда мы в контакте с нашим внутренним ребенком, то мы в контакте с самим собой. И этот контакт ни с чем не спутать. Я называю это «непоколебимо благосклонно».

Если найти в себе это состояние непоколебимой благосклонности по отношению к самому себе, когда вы можете определить свою ценность, осознать свои честь, достоинство, то вы сможете идти с достоинством по жизни, потому что вы сами с собой в контакте.

Вы можете самому себе ставить границы и знать: вот это вам не на пользу, поэтому этого вы делать не будете, потому что любите себя, заботитесь о себе и через действия и поступки стараетесь радовать себя.

Это, казалось бы, такие банальные вещи: встаньте утром, выпейте стакан воды и начните себя радовать. Но это не так просто, потому что иногда у внутреннего ребенка, в зависимости от того, какая была констелляция, то есть сочетание сил, прав, полномочий и ответственности в семейной системе, радоваться просто не получается. Радость, которая заключается лишь в том, что ему плохо, зато родителям хорошо, он болеет, зато родители объединяются, у них появляются какие-то общие темы. И вот они там вокруг него как-то скачут, крутятся, заняты, не без работы. Не всегда радость на самом деле радость.

Позитивное подкрепление, позитивные последствия нашего контакта с внутренним взрослым, — это в первую очередь чувство собственного достоинства.

Второе — это чувство радости за самого себя: я дееспособен, я в состоянии, я могу это делать.

Третье — свобода от чувства стыда, страха, тревожности, потому что вы в контакте с собой.

Четвертое — способность давать любовь и принимать любовь.

Пятое — радоваться. Способность радоваться вытекает из способности строить отношения, обмениваться чувствами с близкими людьми. Дружить, влюбляться, творить, мечтать, фантазировать, видеть будущее и стремиться к нему.

Очень часто мои пациенты жалуются на отсутствие целей и депрессию.

Я к этому всегда очень серьезно отношусь и пытаюсь понять, что скрывается за таким состоянием.

Ведь за любой депрессией стоит аутоагрессия, то есть агрессивное поведение, направленное на самого себя. А что стоит за агрессией? Контакт с ней — гнев, злость, ярость. А за гневом, злостью, яростью, в свою очередь, стоит страх. Страх того, что вы один.

И гнев, и злость возникают в тот момент, когда вы очень сильно злитесь на своего внутреннего взрослого, который вас постоянно покидает.

И вот эта депрессивная спираль оказывается направлена на самого себя, от внутреннего ребенка к внутреннему взрослому, потому что иначе ребенок не может до взрослого достучаться.

Вы спрашиваете, где найти внутреннего взрослого? Как его вырастить? И я всегда даю одно и то же задание: посмотрите вокруг — кто для вас взрослый, кто для вас состоявшийся человек, кто для вас ориентир, ментор, наставник. И попробуйте хоть какие-то модели поведения этого человека хотя бы на пять минут в день примерить, словно надеть плащ. Да, сначала будет очень искусственно, вы будете чувствовать, что что-то не так, будто вы играете, даже обезьянничаете. Но со временем эти модели перестанут ощущаться как костюм с чужого плеча. Это будете вы.

Я сама прошла этот путь, и те, на кого я равнялась, прошли такой же. Это такое колесо обмена друг с другом, и в каждом из нас живет этот внутренний взрослый.

Попробуйте все это проделать в ближайшее время. Прислушайтесь, что же происходит внутри, когда вы слышите себя, когда видите глаза этого ребенка, который рад, что на него обратили внимание. Я всегда говорю, что в терапии можно откорректировать почти все:

• сепарироваться от внутренних родителей — их можно уволить;

• поработать с внутренними детьми — их можно любить любых: злых, тревожных, недисциплинированных, нелюбознательных;

• проработать травму — насилие, агрессию, пересечение границ (сексуальных, физических, эмоциональных), интегрировать ее и жить с этим;