Ирина Галыш – Omnia mea (страница 18)
Герцогиня Лизбет не выдержала сцены и выразила пожелание, чтобы Гутрун Ольденбургская была пострижена в чёрные монахини-кармелитки, став божьей невестой Зус. Так и случилось, – сестра Марита замолчала ненадолго. Она выглядела умиротворённой. Худые пальцы медленно перебирали чётки.
– Скоро у нас наступит время обета молчания, – некоторое время спустя сообщила она. – И поэтому сейчас сестра Зус закончит нашу беседу. А после мы расстанемся.
В низкую дверцу, склонившись, прошла Гутрун. Она села рядом с матушкой и слегка дрожа голосом, кротко продолжила:
– Впервые ясно я испытала чувство истиной любви к отцу и матушке, наблюдая, как мои ноги медленно погружаются в зыбучий песок возле пансиона с целебной водой. Мой мозг освобождался от помрачения медленно и неотвратимо по мере того, как тело засасывало непоправимое зло. Когда я уже могла только звать на помощь, мои настоящие чувства стали яркими и острыми, как никогда в жизни. И я понимала, что это последнее моё живое впечатление.
Не помню, как оказалась в монастырской келье. Мне не ведомо имя моего земного спасителя. Но я знаю, что экзорцист монастыря, вырвал мою невинную душу из пасти дьявола. Мне подали глиняную кружку с настоем и велели выпить. Примерно через полчаса моё тело стало подёргиваться из-за неудержимой внутренней дрожи. Когда меня накрыла волна падучей, я ещё могла видеть, как мои ноги и руки кожаными ремнями вязали к кроватным столбикам. Дальше тело перестало мне повиноваться.
При этом я соображала. И это было воистину страшно. Мой позвоночник выгибался дугой и некоторое время мостом я нависала над топчаном. Мои суставы готовы были покинуть свои гнёзда, я слышала скрип и скрежет костей и переживала чудовищную боль. Нет нужды говорить, что моё бренное тело уже не подчинялось мне: воздух вокруг пропитался запахом испражнений и крови. Моё горло издавало нечеловеческий звуки: визг напополам с воем.
Я видела неподвижный взгляд тёмных глаз в прорези клобука. Наступил момент, когда моя душа должна была покинуть грешный сосуд, и тогда произошло невероятное.
Откуда-то из непостижимой глубины я услышала: «Изгоняем тебя, дух всякой нечистоты, всякая сила сатанинская именем и добродетелью Иисуса Христа. Искоренись и беги от душ по образу Божию сотворённых и драгоценною кровию Агнца искупленных…»
И затем, грому подобный, возглас: «Покайся!»
Наверное, я смогла сложить звуки в слово и тогда раскалённый жезл впечатался в моё левое плечо. Воздух пропитался запахом горелого мяса, мой искуситель снялся с насиженного места, и я потеряла сознание.
Следующие две недели я читала очищающие молитвы и пила только воду. В полном одиночестве. До момента, когда меня увидел Эйвинд, соблюдала обет молчания.
Когда испытание закончилось, никто из сестёр не напомнил мне о случившемся. Они молились о моём спасении, – девушка тихонько перевела дыхание, поднесла дарующую руку матушки к губам и легко поцеловала.
Мы вместе отправляли службы, читали священные книги, готовили настойки, эликсиры, порошки – всё для миссионерства. Нам позволено было самим выбирать язык и страну, куда будем нести слово божие. К тому времени, кроме родного языка, я знала голландское и английское наречия. Мне с детства мечталось постичь славянское и фарси, и никто не запретил.
В свободные от бдения часы работали в богадельне. Там я заразилась оспой. Видно, господу было угодно проверить крепость покаяния – моё тело выжило. Но я очень изменилась внутренне. Теперь я видела свою прежнюю жизнь в замке отца, свою настоящую жизнь и будущую настолько ясно, насколько ясно освещает предмет солнце, находясь в зените. И у меня появилась цель: прежде, чем окончательно приму схиму, сказать всем своим близким, друзьям и врагам, какой любовью я наполнена. Чтобы ни у кого даже тени сомнения не оставалось в отношении меня…
Но да, человек слаб. Как только я услышала звук голоса Эйвинда, я поняла, что моё предназначение – участие в спасении одного человека. И господь об этом тоже знал. Сестра Зус умолкла.
Настоятельница перекрестила нас, поднялась и уже выходила, когда её остановил вопросом Эйвинд.
– Святая сестра, почему ты нам помогла?
– Потому что таков промысел божий – спасать заблудившихся во тьме. Мы же будем молится о вас.
– Жизнью клянусь, матушка, ты не пожалеешь о содеянном! – воскликнул потрясённый до глубины души Эйвинд.
В ответ старица что-то прошептала и вышла.
Когда в отдалении стихли её шаги, дверь распахнулась, привратница перекрестила проём, сплюнула через плечо, а после за ними заскрежетали засовы.
Ноги девушки подкосились, и Эйв подхватил на руки безвольное тело. Меняясь со слугой, донёс Гутрун до пристани. Здесь, среди террикона из бочек, она переоделась, и Красавчик, сорвав с головы Мунта шапку, напялил на голову любимой. Мужчины придирчиво её осмотрели. Догадаться, что это женщина, мог лишь тот, кто это знал наверняка.
Шкипер пригласил в каюту боцмана и рассказал про нового баталера:
– Слип, в кубрике объявишь, что мы наняли монаха-кармелита. Они в своём монастыре всё делают сами. Поднаторели в таинстве хранения пищевых запасов и воды. Как раз то, что нам нужно.
Боцман согласно кивнул.
– Его зовут Урбо. Будет делить каморку с коком. Приказываю монаха освободить от палубных работ и помогать, ежели попросит что. В определённые часы он читает молитву и заговор на воду и пищу. В другое время соблюдает обет молчания. Не вздумай что-то выведывать. За его жизнь отвечаешь головой.
– Слушаюсь, сир! А как его к нам отпустили? – помощник прищурился, и тут же до крови прикусил язык.
– У них приор, похоже, в святые метит. Всюду рассылает миссионеров в свою веру обращать разный дикий народ и…
– Ха-ха-ха! – не дослушав, заржал Слип. – Дикий… Мы его скоро сами обратим. Запоёт по-нашему…
Он оборвал смех и в его голосе послышались уважительные нотки:
– Это, кэптен, вы толково придумали. Братва будет благодарна. Когда выходим?
– С туманом. Приготовьтесь!
– Слушаюсь! – в сторону кубрика загрохотали подкованные башмаки.
Мунт встал у двери, а Эйвинд с мольбой посмотрел на Гутрун.
– Ты хоть что-то знаешь о хранении продуктов?
Прежде, чем ответить, Гутти переспросила:
– А с чего ты решил, что мне такое известно? – впервые после встречи она улыбнулась.
Эйв не мог глаз оторвать от этой улыбки. Прежней: белозубой, задорной. Он молчал очарованный.
– Да много знаю. Ты прав: кармелиты хранят в секрете книги с друидическими рукописями о свойствах металлов, растений: чистотела, адониса, аира, туи, полыни, берёзы, боярышника, омелы; минералов – всё, что способно очищать воду, хлеб, мясо, рыбу, овощи. Мне это приходилось заучивать в специально отведённые для занятий часы. Знаю заговоры на мёртвую и живую воду – нас готовили к миссионерству. В монастыре большие запасы лечебных трав и минералов.
– Звёздочка, как это хорошо вышло. Теперь никто тебя не заподозрит. И мы втроём придумаем, что делать дальше.
– Если ты решил, куда идём – прокладывай маршрут. Нам нужно вернуться и попросить сестру Мариту дать в плаванье часть запасов. В порту прибытия наше с Мунтом дело – подготовить провиант к дальнейшему плаванью. Думаю, нам понадобятся особые ёмкости для хранения воды и продуктов. Скорее всего медные, в дубовых коробах. Ты сможешь оснастить все корабли? – девушка вопросительно на него посмотрела.
– Сделаю. Но металл тяжёлый, а суда у нас небольшие, – откликнулся Эйв.
– Я всё объясню, когда доберёмся в безопасное место. Пока скажу, что ты здорово сэкономишь пространство, убрав часть палубных надстроек и сможешь, например, взять больше животных. Я лишь хотела узнать, есть ли серебро на дорогие покупки и приготовления.
– А, – откликнулся друг. – С деньгами у нас проблем нет. Сделаем всё, что требуется. Надеюсь, большую часть пути продвигаться ввиду берегов. Сможем запасаться свежими продуктами и водой… Я изредка буду приходить к вам как бы с проверкой – так будем согласовывать наш план, – согласны? Он подождал ответа.
Повисло молчание. Затем Мунт несмело спросил:
– Сэр, вы уже знаете, куда мы идём?
– Да, но смутно представляю, как осуществить задуманное, – принц смущённо улыбнулся.
Тем не менее, друзья оживились, заулыбались, скорее оттого, что они вместе, а после Мунт с Гутрун покинули каюту шкипера.
В тени опорного столба стоял Слип. «Как же втроём. Мы теперь вчетвером будем придумывать» – он закрыл рот рукой, чтобы не закричать. «Наконец-то, чёртова шлюха фортуна поняла, кто на этом корыте настоящий мужик, и кому ей следует служить. Теперь надо разыскать Рыжего чтоб натравить на Красавчика. Вряд ли сир-белые панталоны откажет Быку. В его же интересах исчезнуть из поля зрения преследователей. А пока идём в Дувр, узнаю планы полукровки. Мунт мне всё выложит на блюдечке, или я не чёртов Слип».
* * *
Александра с возрастающим волнением разбирала дневниковую запись Эйвинда:
«… в тот же день, до рассвета судовая «мартышка» передала мне письмо.
– Кто дал?
– Не знаю. Бродяга. Отирался тут. Ну, когда я один был, свистнул и сказал, чтоб лично в руки отдал.
– Молодец. Сходи на камбуз, пусть Мунт тебе похлёбки горячей нальёт. Скажешь, капитан приказал.
Я развернул бумагу. Никогда до этого огрызок грифеля не ранил меня больнее отточенного клинка: