Ирина Фуллер – Совет Девяти (страница 90)

Омарейл подняла подбородок и сложила руки на груди, глядя в сторону на пустую галерею.

– Я знаю. Я совершенно спокойна, – если бы голос не дрогнул на последнем слове, это прозвучало бы более эффектно.

Норт кивнул и собирался уже продолжить путь, но вместо этого шагнул еще ближе к принцессе.

– Почему вы сердитесь на меня? – спросил он.

– Я не… – начала раздраженно она.

– Не нужно быть эксплетом, чтобы понять ваши чувства.

Омарейл несколько мгновений продолжала рассматривать стеклянные стены, а затем перевела взгляд на Норта. Она посмотрела ему в глаза.

– Не нужно быть эксплетом, чтоб понять, почему я сержусь. И я не сержусь!

– Мне трудно понять вас, – с насмешкой ответил на это Даррит.

– Я не сержусь, – пояснила она и, прислушавшись к себе, продолжила: – Мне обидно. Обидно твое отношение.

Почувствовав, что горло сдавило спазмом, а в носу защипало, Омарейл глубоко вздохнула. Не хватало еще при нем расплакаться.

– Мира, – прошептал Норт, – вам не должно быть дела до моего отношения.

– Прости, что мои чувства не соответствуют твоим ожиданиям, – прошептала она.

Даррит положил руки ей на плечи, заставив ее зло посмотреть на его ладони.

– Не трогай меня, – процедила она. – Ты думаешь, что можешь управлять мной? Когда надо – держать на расстоянии вытянутой руки, чтобы не делала глупостей, когда надо – приласкать, чтобы успокоилась?

Она дернулась, но он, вместо того чтобы отпустить, мягко прижал девушку к себе. Она уткнулась лицом в его грудь и все же расплакалась. Она совершенно не думала, что он пытался манипулировать ею, но злость кипела в душе и заставляла губы произносить то, чего разум совершенно не ожидал.

– Мира, поймите… – прошептал он ей на ухо, – проще всего было бы забыть об условностях. Проще всего поступить, как велит сердце, а не разум. Проще всего поддаться чувствам. Но что потом?

– Какая разница?

Он чуть отстранил ее:

– Как вы чувствовали себя, всю жизнь взаперти? Как ощущали себя каждый день?

– Плохо, – с готовностью ответила она.

– А какой жизнь в башне показалась вам после того, как вы отведали свободы?

Она вздохнула, понимая, что хотел сказать Норт.

– Невыносимой, – прошептала она, отворачиваясь.

– Я не хочу, чтобы ваша жизнь стала невыносимой. Как и моя. Для всех будет лучше, если мы…

– Но я счастлива, что сбежала, – страстно зашептала Омарейл, вновь взглянув Дарриту в глаза. – Это лучшее, что случилось со мной за всю жизнь! Если бы я вернулась в прошлое и снова встала перед выбором, я сделала бы то же самое. Даже если мне придется навсегда вернуться в Лебединую башню и больше никогда не выходить из нее, я ни на что не променяю этот год! Лучше мгновения счастья, чем серая, унылая жизнь, лишенная какого-либо смысла.

Он несколько секунд смотрел ей в глаза, и Омарейл показалось, что сейчас он либо поцелует ее, либо предложит все бросить и сбежать вместе с ним в какой-нибудь городок на юге. Губы Норта тронула легкая улыбка. Он аккуратно провел большим пальцем по ее щеке, а затем сказал те самые два слова, что заставляли сердце Омарейл биться чаще:

– Вам кажется.

Она не успела отреагировать, потому что в следующее мгновение знакомый голос изумленно произнес:

– Господин Даррит? Госпожа Селладор?!

Двое отпрянули друг от друга, с нарастающим ужасом в глазах глядя на мужчину перед ними.

– Дан! – выдохнула Омарейл.

– Господин Дольвейн, – надо отдать должное Дарриту, он в невыносимо вежливой манере поздоровался с директором школы Астардар, чинно кивнув ему и выжидательно уставившись в глаза.

Принцесса надеялась, что глубокий низкий голос спутника сумел заглушить ее полушепот, потому что называть этого человека «Даном» бывшей ученице Мираж Селладор было никак нельзя.

– Объяснитесь, – сурово потребовал, в свою очередь, тот.

Даррит приподнял подбородок, затем указал рукой в сторону выхода из галереи.

– Если позволите, господин директор, рядом с холлом есть кофейная комната. Думаю, там нам будет удобнее продолжить разговор.

Дан сощурил чуть раскосые глаза, но затем коротко кивнул, и все трое отправились в кофейную.

Омарейл пыталась встретиться взглядом с Нортом, чтобы понять, как вести себя, но он глядел вперед и спокойно шагал по коридору, будто не произошло ничего страшного. Ее немного трясло, она испытывала сильное желание сказать что-то, объясниться. Однако молчала, так как понимала: любое ее слово может все испортить, а врать Дану стоило, глядя прямо в глаза.

Кофейная комната была довольно просторной, с большим количеством низких столиков, окруженных креслами с высокими спинками. Стены здесь были обшиты деревянными панелями, окрашенными в благородный зеленый цвет, на столах стояли вазы из зеленого стекла с лилиями.

Даррит нашел уединенное местечко у окна и предложил спутникам присесть рядом. Оба, Норт и Дан, дождались, пока Омарейл заняла свое место, а затем сели сами. Сразу подошел официант, и каждый сделал заказ. Наконец они остались одни.

– Я понимаю, господин директор, почему сегодняшняя встреча вызвала у вас недоумение, и понимаю, что как мой работодатель вы желаете узнать, какие обстоятельства привели меня сюда… – начал Даррит своим самым мягким, самым обольстительным голосом.

– Вообще-то, меня больше интересует, почему я обнаружил ученицу в ваших объятиях.

Норт метнул на Омарейл взгляд, в котором ясно читалось: «Я же говорил, что ничего хорошего из этого не выйдет».

– И это тоже вполне объяснимо, – произнес он.

– С ученицей, которая училась в нашей школе по поддельным документам, а затем сбежала, когда мы с гвардейцами пришли выяснить ее личность.

– На все эти вопросы я отвечу. Если позволите, начну сначала. Дело в том, что Мира – моя сестра.

Омарейл с трудом удержалась от того, чтобы фыркнуть. Дан не был глуп. Даже она понимала, что они вряд ли были похожи на брата и сестру, когда стояли в галерее, обнявшись, и шептали друг другу всю ту ерунду.

– Насколько мне известно, вы сирота, и родственников, кроме женщины, которая вас вырастила, у вас нет, – сухо заметил Дан. – Вы предпочитаете лгать мне, чтобы усугубить ситуацию вместо того, чтобы откровенно рассказать, что здесь происходит?

Он бросил взгляд на Омарейл, а затем снова выразительно посмотрел на Даррита. После разговоров с Даном через стену, когда она была особой королевских кровей, а он – скованным молодым мужчиной, которого мать вынуждала приходить к ней на встречи, ей было непривычно видеть его таким строгим и властным.

Но Даррит умел отлично подстраиваться под людей. Чувствуя напор, хорошо зная директора, он не нападал в ответ, а лишь вкрадчиво говорил:

– Как и обещал, господин директор, я поведаю вам историю с самого начала. Вы верно заметили, что я рос сиротой. У меня не просто не было родителей – я не знал, кто они. Так было до тех пор, пока в нашей школе не появилась Мира. А точнее, до тех пор, пока она не раскрыла мне свою личность. Умирая, наша мать сообщила ей правду: что за пять лет до ее рождения она родила сына от мужчины, который не был ее мужем. Вы знаете, и в наше время на это смотрят косо, а в те годы это откровенно порицалось. Не сумев справиться с чувством стыда, она отдала меня старой Фрае. Позже мать встретила отца Миры, вышла замуж и родила девочку. Обо мне она старалась не вспоминать. Но, умирая, не захотела унести эту тайну в могилу и рассказала моей сестре всю правду. Объяснила, как найти меня. Мире это удалось, но она боялась прийти ко мне и рассказать все, что знала. Она решила сперва познакомиться со мной и не придумала ничего лучше, чем поступить в школу, где я работал. Но она не могла сделать это по настоящим документам, так как, оказалось, у нас одинаковые фамилии. Моя мать дала мне свою девичью фамилию. Ее же она оставила себе и дала Мире даже после брака.

Омарейл невольно покачала головой, поражаясь способности Даррита убедительно врать прямо на ходу. Он сочинял историю, приплетая факты, чтобы все сошлось и нигде не было никаких логических провалов. Еще немного, и она готова будет зааплодировать.

– Так Мирра Даррит стала Мираж Селладор. Но когда вы раскрыли ее, она сбежала, так и не сообщив мне правду. И, возможно, я никогда бы не узнал своих корней, если бы Мира все же не решилась написать мне письмо. Это произошло в феврале. Она поведала не все, у меня осталось много вопросов. Но Мира не написала, как связаться с ней и где ее найти. И тогда я взял отгул, чтобы отправиться на поиски. Сперва я думал, что управлюсь за пару недель, но задача оказалась не такой простой. Долгие переезды, бесплодные поиски, десятки разочарований – и наконец победа. Я нашел ее здесь, в Лебрихане. Три дня как мы воссоединились, и я не устаю слушать истории о нашей маме. Мира, – тут Даррит сжал ладонь Омарейл и с умилением взглянул на девушку, – готова часами рассказывать мне о ней во всех подробностях. Как она пахла. Что готовила. Какие колыбельные пела…

Норт взглянул Дану в глаза. В ту секунду, как зрачки Даррита расплылись в большое черное пятно, занимающее всю радужку, черты лица директора разгладились, губы перестали быть сжатыми в тонкую линию.

– Я хочу вам верить… – нетвердо произнес Дан.

– Я понимаю, история кажется невероятной, – кивнул Даррит. – Я и сам с трудом мог поверить. Но… я бы ни на что не променял знакомство с Мирой. Это было лучшее, что случилось в моей жизни.