Ирина Фуллер – Совет Девяти (страница 89)

Даррит сказал ей, что обед уже закончился, но вот через два часа в ресторане гостиницы начинался ужин, поэтому принцесса, не раздумывая, начала набирать ванну, добавляя в нее соли и мыло для пены.

После она надела мягкий зеленый халат, что висел на крючке, и в блаженном восторге упала на кровать.

В дверь постучали. Молодой человек в форме сотрудника гостиницы принес поднос с кофе, круассанами и апельсиновым джемом, рядом лежала утренняя газета, а в вазочке из зеленого стекла скромно склонилась белая лилия.

– Господин Норт распорядился, чтобы вам принесли это, – сообщил юноша.

День становился все лучше. Омарейл обмакнула мягкий, еще теплый круассан в джем и, наслаждаясь симфонией вкусов, зажмурилась.

Затем она взяла в руки газету. И уже через несколько мгновений еда была забыта. Принцесса отставила поднос в сторону, впиваясь взглядом в строчки. С каждой новой страницей ужас на ее лице проявлялся все отчетливее.

Нацепив быстро тапочки, она выскочила в коридор и забарабанила в соседнюю дверь.

Даррит открыл почти сразу. В руке он сжимал газету. Обеспокоенное выражение на его лице быстро сменилось на недовольное, когда он увидел Омарейл.

– Госпожа Даррит, – произнес он и поджал губы.

Принцесса недоуменно подняла брови. В конце коридора раздались голоса, и Норт втащил ее в номер.

– Госпожа Даррит – это вы, – пояснил он. – Мира Даррит, моя сестра. Я пока еще не определился с легендой.

Она безразлично дернула плечом:

– Не важно, ты видел?..

– Однако, какой бы ни была легенда, ни в одном сценарии не будет допустимо разгуливать по гостинице в халате.

Омарейл фыркнула.

– О чем ты думаешь в такой момент! – воскликнула она, тряся газетой перед его носом. – О правилах приличия? Да пускай все катятся в бездну, мне все равно, что они подумают, Норт! У нас есть проблемы посерьезнее!

Он лишь стиснул зубы, явно несогласный.

– Предсказание сбывается! – воскликнула принцесса и начала расхаживать по номеру Даррита, обняв себя за плечи.

– Предсказание не может сбываться, оно фальшивое, – резонно заметил он, усаживаясь в кресло, где, очевидно, и пил кофе перед тем, как к нему ворвалась гостья.

– И тем не менее! – она продемонстрировала ему первую полосу «Освещения». – Столкновения в Норвиче. Народ напал на гвардейцев, охраняющих местный штаб. Есть погибшие со стороны королевской гвардии. И все это – дело рук этого Мира Ленара. Он сеет смуту, люди начинают бунтовать.

Даррит задумчиво потер подбородок.

– Может быть, это не так уж и плохо? – произнес он медленно.

– Ты в своем уме?

– Подумайте сами: в глазах общественности вы не нарушаете предсказание, это Мир Ленар убеждает всех, что грядет гражданская война. Из-за его слов люди начинают выходить на улицы, противясь тому, чтобы вас выпустили из башни, как то позволила Сова своим недавним заявлением. Устраивают столкновения. Если гражданская война и разразится, это произойдет не по вашей вине. И если она случится, то предсказание потеряет всякий смысл. Вы сможете освободиться от его гнета, оставив репутацию в глазах подданных незапятнанной.

Омарейл замерла и чуть нахмурилась. В словах Норта был смысл. Но затем она снова начала кружить по комнате.

– Хорошо, а как насчет того, что самозванка начинает выступать перед публикой, рассказывая о том, как тяжело ей жилось в Лебединой башне? Люди начинают ей верить!

– Это неожиданный поворот, – кивнул Даррит, – я пока не понял, что это для нас значит. Но последнее слово в любом случае будет за Королем, а он всегда сможет подтвердить, что она – не вы.

– Все выходит из-под контроля. Я боюсь, что это сумасшествие выльется в безумный фарс, где все будут больше верить самозванке, чем моим родителям.

– Такое возможно, но мы не допустим. Давайте не будем забывать, что и ваш отец не сидит сложа руки.

Омарейл застыла.

– Интересно, а что он делает? – вдруг спросила она.

До сих пор ей представлялось, что родители мечутся по Орделиону или сокрушенно качают головами, вцепившись в волосы. Где-то рядом виделась молчаливая фигура Бериота и раздражающая – Совы. Но Король не мог, и в самом деле, сидеть сложа руки и ждать, пока его дочь выполнит свою тайную миссию и вернется в замок как раз к свадьбе Севастьяны.

– Мы можем только догадываться, – пожал плечами Даррит. – Пока официальные заявления от дворца поступают редко. В основном это комментарии, осуждающие действия Мира Ленара и самозванки, опровергающие их высказывания.

Омарейл вздохнула и устало опустилась на край кровати.

– А Свидетели? Вы видели, что они требуют, чтобы меня поместили в помещение без окон и дверей, но куда мог бы прийти каждый желающий и убедиться, что я там? В любое время дня и ночи. Люди сходят с ума!

– Да. Это нормальная реакция толпы на что-то, выходящее за рамки обыденного. Страх. Поиск и наказание виновного, даже если вина его не доказана или сомнительна. Радикальные меры. Безумие. Поэтому толпа никогда не будет управлять сама собой, иначе мир обратится в хаос.

Омарейл несколько мгновений смотрела на его спокойное, если только слегка озадаченное лицо.

– Я правильно понимаю, что ты предлагаешь не обращать внимания на то, что пишут в газетах, и продолжать делать свое дело, как ни в чем не бывало?

– Верно. Сейчас только Совет Девяти имеет значение.

– Но как народ отреагирует на решение Совета? Допустим, у нас все получится, они проголосуют за то, чтобы отменить действие предсказания и выпустить меня из башни. Это вызовет шквал негодования! Люди выйдут на улицы.

Даррит положил ногу на ногу, сложил руки на груди и задумчиво посмотрел в окно.

– Вы задаете правильные вопросы. Но несвоевременные. Сейчас наша задача обыграть не все королевство, а только госпожу Дольвейн. Она сама сделала заявление о том, что ее предсказание якобы более не актуально и вас нужно выпустить. Расчет был на то, чтобы произвести впечатление на Короля и вызвать негодование и страх у населения. Но когда Совет Девяти официально выразит согласие с ее словами и решение о вашей свободе станет законом, оспорить его будет не под силу ни госпоже Дольвейн, ни Миру Ленару, ни народу. Имея на руках бумагу о вашем полном праве покидать Лебединую башню, вы встретитесь с отцом и разработаете план действий. Думаю, и Совет Девяти, и господин Советник будут заинтересованы в том, чтобы провести ваше освобождение максимально деликатно, с учетом настроений масс.

– Но Сова попытается помешать! – воскликнула Омарейл. – Вы видели, чего требуют сторонники Ленара? Чтобы я отреклась от престола! Чтобы меня лишили права наследования трона. Я так понимаю, план Совы заключается именно в этом: убрать меня с дороги, хоть я во дворце, хоть нет, и сделать наследницей Севастьяну, а через нее допустить к власти Бериота и себя.

– Вы предлагаете предсказать действия госпожи Дольвейн? Не думаю, что нам это удастся.

– А ты предлагаешь переть вперед, как кападонский тяжеловоз?

Даррит вопросительно поднял бровь.

– Папа так всегда говорил, что я как кападонский тяжеловоз. Это такая порода лошадей, они массивные и сильные, их используют для перевозки тяжелых грузов. Они медленные, но прут и прут свой груз, несмотря ни на что.

– В самом деле? – он сделал изумленное лицо.

– Это не оскорбительное сравнение, просто метафора…

– Нет-нет, я удивлен, что ваш отец сравнивает вас именно с этой лошадью. Как по мне, вы скорее агорская горная. Агорские не очень быстры, когда речь идет о ровной местности. Но в скалистой, с препятствиями и неровной дорогой, им нет равных. Чем больше препятствий, тем они резвее.

Омарейл пару секунд смотрела на собеседника, а затем довольно строго спросила:

– Прости, ты только что сравнил принцессу с лошадью?

Даррит немного удивился холодности ее тона.

– Вы только что сказали, что Его Величество…

Она встала и посмотрела на него сверху вниз.

– Он – мой отец. И Король.

Вздохнув, Омарейл небрежным движением взяла с кровати газету и с высоко поднятой головой покинула комнату.

За ужином они едва ли перекинулись и парой слов.

В фойе из ресторана вела длинная стеклянная галерея, украшенная растениями с крупными листьями и мраморными скульптурами. Пока они шли по ней, Даррит негромко оповестил спутницу:

– Завтра узнаем, как попасть на аудиенцию к Боргейну.

– Как будем собирать информацию? – спросила она.

– До свадьбы принцессы Севастьяны две недели. У нас остались Фортосдор и Астрар. Времени практически нет. Выясним, как встретиться с Патером, и попытаемся разобраться, что к чему, сразу при личном контакте.

У Омарейл живот скрутило от страха. Времени действительно оставалось очень мало. И пугало ее не только то, что они еще не успели поговорить со всеми Патерами, но и то, что судьбоносное событие должно было случиться так скоро. Она одновременно ждала его и хотела отсрочить.

Вероятно, Даррит легко разгадал эмоции на лице девушки, потому что замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, полностью повернувшись к Омарейл лицом.

– Все получится, я уверен, – сказал он.