Ирина Фуллер – Совет Девяти (страница 91)

Омарейл встретилась взглядом с Нортом и замерла, заметив, как он смотрел: без насмешки, без иронии, с нежностью. Она судорожно сглотнула и нервно потянулась к чашке с кофе, которую как раз принес официант.

Дан какое-то время задумчиво пил свой напиток и смотрел то на Даррита, то на его спутницу.

– А вы что скажете… госпожа Даррит?

Она вздрогнула, услышав такое обращение.

– Я хочу извиниться за то, как все вышло с поступлением в вашу школу…

Она старалась говорить тише и чуть медленнее обычного, чтобы голос не показался Дану знакомым.

– И побег… я тоже им не горжусь. Но я не знала, что еще делать.

Дан прикрыл глаза, вздохнул и вновь посмотрел на собеседников.

– Я не рассчитываю услышать объяснения получше, господин Даррит, так что сделаю вид, что поверил в вашу историю. Буду ждать вас в школе через неделю. – Он повернулся к Омарейл: – И не стану докладывать гвардейцам, что знаю, где вы находитесь.

Принцесса невольно улыбнулась. Она чувствовала исходящее от Дана тепло. Он говорил так, будто ставил под сомнение слова Даррита, но его эмоции кричали о другом. Он испытывал умиление, нежность, сочувствие.

– Боюсь, через неделю не получится, – раздался голос Норта, – но в начале пятого месяца я буду готов приступить к своим обязанностям. Кто сейчас меня замещает?

От внимания Омарейл не ускользнуло то, как Даррит резко сменил тему, чтобы Дан не прокомментировал затянувшийся отпуск.

– Байтон.

– Байтон! – на этот раз искренне отозвался Норт. – Он же… впрочем, Байтон так Байтон. Просто дети не сдадут выпускные экзамены, но кому какое дело…

– Господин Байтон любезно согласился взять ваши классы и практически спас вас от увольнения. Я был на грани того, чтобы отправить вам письмо с сообщением, что вы можете вообще не выходить. Бросить учеников в середине года. Старший класс готовится к выпускным экзаменам – и тут такое! Я был крайне разочарован и опечален вашим поступком.

Даррит недовольно отвел взгляд: то ли его сердило, что Дан отчитывал его на глазах у Омарейл, то ли действительно чувствовал себя виноватым, сказать было трудно.

– Мы наверстаем, – проворчал он.

– Я нисколько не сомневаюсь, что вы приложите все усилия, чтобы ваше длительное отсутствие никак не сказалось на результатах детей, – кивнул Дан и сделал глоток кофе.

Уже когда они разошлись, Даррит процедил:

– Терпеть его не могу.

Омарейл была уверена, что это неправда.

– А мне Дан нравится, – искренне заявила она, в то же время желая подразнить Норта. – Мне кажется, он в этой семейке самый нормальный. Добрый, честный, правильный.

– Слишком правильный, – фыркнул ее собеседник.

– Он пристыдил тебя? Ты из-за этого сердишься? – с легкой улыбкой произнесла Омарейл.

Даррит ничего не ответил, просто молча зашел в лифт. Он проводил принцессу до ее комнаты. Она почти вошла в номер, когда остановилась в дверях, положив руку на косяк, и через плечо произнесла:

– Норт, – он поднял на нее взгляд, – насчет сегодняшнего разговора, – Омарейл посмотрела вперед, в темноту своей комнаты. – Мне не кажется.

Сперва за спиной не раздавалось ни звука, потом она услышала, как Даррит подошел чуть ближе, и развернулась к нему, чтобы посмотреть прямо в глаза.

– Но не переживай. Я не стану разрушать твое безоблачное, беззаботное будущее, раз ты так за него беспокоишься.

Даррит так и не сказал ни слова. Она вошла в номер и закрыла за собой дверь. Сквозь тонкие стены она с трудом различила ответ:

– Поздно вы спохватились.

Затем раздались шаги и мягкий щелчок замка.

Слез не было. Она сама все решила, он молчаливо принял условия.

Была только пустота. Будто она держала бокал, в который так и не налили вина.

Читать принцессе не хотелось. Она с удовольствием поиграла бы на лале, но та осталась в Клоустене. Поэтому, не зная, чем еще себя занять, скоро она легла спать.

Утро следующего дня началось для Омарейл с чистой одежды. Во время пути она была вынуждена стирать все в реке и сушить прямо на бортах фаэтона, поэтому платья выглядели неопрятно. Накануне вечером перед сном она отдала все свои немногочисленные наряды в прачечную гостиницы и, едва проснувшись, получила сухую выглаженную одежду. Понимала ли она, живя в Орделионе, какое это наслаждение – надевать свежее платье?

Даррит зашел за ней в девять утра, и они молча отправились на завтрак. Омарейл чувствовала себя неловко из-за вчерашних разговоров. Никогда тишина не давила так сильно, как в ту минуту, что они ехали в лифте. Принцесса делала вид, что внимательно изучает резные панели на стенах, но сознание в тот момент искало безопасную тему для разговора.

За столом первым делом оба взяли в руки свежие выпуски «Освещения».

– Мир Ленар выступал в Успаде, – проговорила Омарейл, понимая, что Даррит и сам прочитал эту новость, так как она была на первой полосе, – закончилось массовыми беспорядками и столкновениями с гвардейцами. Король Эйгир назвал «неуместным» агрессивное поведение протестующих.

Норт согласно промычал, не отрываясь от своей газеты.

– Десятки человек доставлены в гвардейский штаб. И они все поддерживали Ленара?

– Не обязательно, – отозвался он. – Если началась заваруха, думаю, в толпе не разбирались, кто на чьей стороне.

Омарейл вздохнула, взяла теплый мягкий круассан и обмакнула его сперва в подтаявшее сливочное масло, затем в мед.

– По всей стране волнения, – покачав головой, пожаловалась она, – Мир Ленар сеет смуту, и эти Свидетели… Ты видел, что выкрикивали из толпы? «Трон – Севастьяне». Они действительно решили лишить меня престола.

Она говорила это без возмущения, скорее с недоумением: Омарейл было трудно поверить, что это происходило на самом деле.

– Это вполне соответствовало бы плану Совы, я полагаю, – отозвался Даррит и сделал глоток кофе. – Но не стоит так переживать из-за Ленара. Это не самые плохие новости.

Омарейл встрепенулась и начала листать газету. На третьей полосе она застыла.

– Что? – жалостливо выдохнула она. – Но… Но я же передала папе письмо. Пилигрим же написал, что все в порядке…

Заголовок гласил: «МАЛОЛЕТНИЙ УБИЙЦА: суд над несовершеннолетним, подозреваемым в убийстве гвардейца, состоится в Астраре десятого числа пятого месяца».

Имя в статье не указывалось, но все обстоятельства совпадали с делом Мая.

– На данный момент содержится под стражей! – воскликнула она.

– До десятого числа. Будем разбираться с этим после Совета, – отмахнулся Даррит. – Я вообще не об этом говорил.

Омарейл подняла на него тревожный взгляд, а затем начала быстро пролистывать газету.

– Самозванка в Астраре? Выдает себя за принцессу Омарейл, устраивает аудиенции…

– Нет, не это.

Омарейл чуть раздраженно глянула на Даррита и перелистнула страницу.

– Свидетели предоставили план бункера для содержания принцессы?

– Нет, не это. Там очень хороший план, у вас даже будет место для прогулок.

Она мрачно перелистнула еще одну страницу.

– Совет Девяти назначил дату следующего собрания… – растерянно прочитала она. – Первого числа пятого месяца! В день свадьбы Севастьяны!

Норт медленно закивал:

– Это ставит нас в затруднительное положение. Если что-то пойдет не по плану и Совет не проголосует как нам нужно, времени на план «Б» не останется. Нам придется выйти на связь с вашим отцом. И действия госпожи Дольвейн при таком раскладе непредсказуемы.

– Но, с другой стороны, у нас есть больше времени на то, чтобы договориться и с Боргейном, и с Патерами Фортосдора и Астрара, – отозвалась принцесса.

– Я рассчитывал на другое. Но что есть, то есть. Зато посмотрите на соседнюю статью.

– О, здесь про Ила! Он дает комментарий о текущей ситуации.

Она замолкла, углубившись в чтение.