Ирина Фуллер – Совет Девяти (страница 74)
– Ты же отчитываешься ему обо всем. Уже написал телеграмму о том, что я устроила в обеденной?
– Послушайте-ка, Ваше Высочество, – Пилигрим ткнул пальцем в ее сторону, – вы сбежали из башни, перевернув все с ног на голову: создали проблемы отцу, себе, Дарриту, мне, Маю. Много людей были втянуты в эту историю, все из-за вашего эгоистичного поступка. А вы, вместо того чтобы быть благодарной, обвиняете Даррита в том, что он беспокоится о вас?
Горло принцессы будто сжали невидимой рукой. Она не могла не то что говорить, но даже дышать. Слезы уже начали собираться в уголках глаз, но, судорожно вздохнув, она сердито произнесла:
– По-вашему, я должна всю жизнь быть запертой в своих комнатах из-за прихоти Совы?
– Это не имеет отношения к делу, вы совершили плохой поступок. Но вместо раскаяния я вижу только надменность и уверенность в собственной правоте.
Омарейл вскочила на ноги.
– Это неправда! – воскликнула она.
– Даррит может сюсюкаться с вами, а я не буду. Я выполню свой долг перед Его Величеством, но не стану оправдывать того, что вы покинули стены замка вопреки предсказанию. На тот момент вы еще не знали, что оно ложное. Поступили необдуманно и глупо. Нарушили закон. Вы, будущая Королева, отправились на Утесы Минли и сделали там поддельные документы!
От бессильной ярости девушка топнула ногой:
– А ты помог мне их сделать!
Пилигрим шагнул вперед и навис над Омарейл:
– Я спасал вас, потому что, если бы вы напоролись на кого-нибудь другого, лучшее, что могло с вами случиться, – это побои и ограбление. И я был под прикрытием!
– Знаешь что, я освобождаю тебя от твоего долга! – выкрикнула принцесса. – Мне не нужна твоя помощь!
Склонившись к самому ее лицу, Пилигрим прорычал:
– Я клялся в верности Королю, а не вам, и скорее умру, чем нарушу клятву. Он ждет, что я помогу вам, и я сделаю это, хотите вы того или нет.
– Уходи! Уходи прочь из моей комнаты!
В три больших шага он достиг двери. Затем через плечо бросил:
– Что хотел Белория?
– Не твое дело!
Он пожал плечами:
– Сам узнаю, – и вышел, громко хлопнув дверью.
Проплакав целый вечер, утром Омарейл проснулась разбитой и несчастной, с давящим чувством вины. Ее расстраивало то, что она была так груба с Пилигримом, что он плохо думал о ней, наконец, что он был во многом прав. Ей совершенно не хотелось спускаться на завтрак, поэтому она предпочла остаться в кровати. Когда раздался стук в дверь, она просто спросила: «Кто?»
– Я хотела узнать, принести ли вам завтрак в номер, – раздался ответ.
Судя по голосу, это была Смоль, она иногда помогала родителям в гостинице.
– Да, пожалуйста, – отозвалась Омарейл, и через несколько минут на прикроватный столик опустился поднос. Теплый сладкий аромат блинчиков с сиропом так восхитительно сочетался с кисловатыми запахом персиков, дополненных свежим творогом. И финальной, самой яркой нотой был черный кофе с густым кокосовым молоком.
Принцесса не смогла сдержать радостного вздоха и похвалы в адрес хозяев. Тогда Смоль смущенно улыбнулась и ответила, что это Май попросил узнать, не желает ли «Мирра» позавтракать.
– Он такой заботливый, – улыбнулась черноволосая девушка.
Омарейл почувствовала, как начало улучшаться настроение, а взглянув в черные и блестящие, похожие на омытую морем гальку глаза, принцесса испытала внезапный душевный подъем. Ей захотелось вскочить с кровати, сделать что-то невероятное и… увидеть Даррита.
– Я не встречала никого, похожего на него, – продолжила Смоль, и принцесса поняла: у каждого свой любимый.
Смоль просто томила тоска по тому, кому принадлежало ее сердце, – именно это ощутила Омарейл.
– Да, он чудесный, – мягко ответила принцесса и взяла чашечку с кофе.
Ее рука дрогнула, и напиток пролился на блюдце, когда Омарейл увидела первую полосу «Освещения».
Смоль, которая уже собиралась выйти из комнаты, обернулась и спросила, все ли в порядке. Выражение лица Омарейл должно было подсказать ей: не все.
Принцесса вылезла из кровати, не помня себя от ужаса.
– Вы как-то бледны, госпожа, – произнесла Смоль напугано.
– Май и Пилигрим внизу? – хрипло спросила Омарейл, не отрывая взгляда от газеты.
– Да, завтракают.
Принцесса кивнула. Попросив Смоль предупредить их, что спустится через десять минут, Омарейл ушла в ванную приводить себя в порядок.
Еще накануне ей почистили платья, поэтому она смогла переодеться в пахнущую лавандой и лимоном одежду.
Сбежав по ступенькам вниз, придерживая светло-серую ткань платья, она влетела в обеденную. Ее спутники сидели за столиком у окна с одинаково озабоченными лицами.
– Май, – выдохнула Омарейл и порывисто обняла его. – Прости! Прости!
– Ты тут ни при чем, – отмахнулся он, мрачно откусывая блин.
Принцесса села на свободный стул:
– Если бы не я, этого бы не произошло!
Она прижала кончики пальцев к губам, не зная, что еще сказать. Затем перевела взгляд на Пилигрима. Чувствуя себя ужасно неловко, она тут же отвернулась, но все же набралась смелости и спросила:
– Пилигрим, как ты считаешь, они могут что-то сделать, основываясь только на показаниях этого… свидетеля?
– Слишком многое выглядит притянутым за уши: стражник заявляет, что стал свидетелем того, как некий молодой человек убил его коллегу. Но откуда он узнал имя? И какого… кхм, зачем размещать статью о деле, в котором больше неизвестных, чем реальных фактов, на первой полосе главной газеты королевства? Бормотон не очень-то любит, когда нераскрытые преступления освещаются прессой. А тут и дела-то нет.
– Нет?
– Да, им кое-чего не хватает. Знаете, как шутили у нас в жандармерии: «Нет тела – нет дела». Но, конечно, никто не оставит без внимания заявление гражданина о том, что он стал свидетелем убийства.
Омарейл сложила руки на груди.
– Надеюсь, им действительно неизвестна фамилия… – проговорила она.
– Это вопрос времени, – подал голос Май. – У меня не такое распространенное имя.
– Зачем размещать статью – понятно, – начала вслух рассуждать принцесса. – Сова намерена лишить меня поддержки. Заодно демонстрирует, что знает обо мне больше, чем хотелось бы. И, возможно, рассчитывает выудить у Мая какую-то информацию обо мне.
Новое понимание ситуации вызвало ком в горле. Она устало прикрыла глаза.
– Вот поэтому я не хотела, чтобы кто-то знал обо мне слишком много. Зачем я только втянула тебя в это?
Встретившись с другом взглядом, принцесса ощутила жгучую обиду. Постаравшись не воспринимать эти чувства, она сказала:
– Май, пожалуйста, поверь, мы что-нибудь придумаем, я не брошу тебя…
Но молодой человек лишь нахмурился:
– Я не сомневаюсь.
– Но ты обижен.
Он пару мгновений смотрел на собеседницу, а затем горячо ответил:
– Да! Потому что ты думаешь, что я сейчас пойду и расскажу им все, чтобы спасти свою шкуру!
Омарейл прижала ладони к щекам.
– Что ты! – воскликнула она. – Я так не думаю, – теперь она осознала, что задело друга, и это заставило ее покраснеть от стыда. – Ты не понял меня, Май. Я нисколько не сомневаюсь в силе твоего характера и честности. Только хотела сказать, что из-за того, что я втянула тебя во все это и вывалила всю информацию, тебе теперь придется очень тяжело. Что, если Сова будет угрожать твоей семье? Ты окажешься перед сложным выбором: спасти меня или их. Если бы тебе ничего не было известно, Сова как эксплет легко поняла бы это и не стала тратить на тебя время. Теперь же ты входишь в сферу ее интересов.
Принцесса почувствовала изменения в настроении друга: обида уступила место страху.