Ирина Фуллер – Совет Девяти (страница 47)

Даррит прилег на свой диванчик, закинув руку за голову, и согласно промычал. Омарейл начала рассказ:

– Яркий огонь вызывал у Элейн дурные воспоминания…

Задолго до того, как история подошла к концу, Норт заснул. Лицо его расслабилось, разгладилась морщинка между бровями, губы перестали быть сжатыми в тонкую линию. Вскоре поезд мягко сбавил скорость и наконец остановился на небольшой станции.

Открыв дверь, Норт заказал «большой завтрак» для Омарейл и тарелку каши для себя. Набор для девушки состоял из омлета, поджаренного хлеба, маринованных овощей, нескольких ломтиков картофеля и ложки тушеной чечевицы. Принцесса была ужасно голодна, поэтому блюдо не показалось ей таким уж сытным, чтобы зваться «большим».

– Что ж, пришла пора поговорить о Патере Нортастера, – заявил Даррит, когда они выпили по чашке чая с печеньем.

– Ил Белория, – Омарейл задумчиво потерла подбородок. – Он, пожалуй, поинтереснее, чем предыдущие господа. Во-первых, другие Патеры часто говорили о нем. Точнее, ссылались на него. Знаешь, например, «Ил Белория говорил мне об этом, когда мы с ним обедали» или «Ил Белория лучше может рассказать об этом». Мне кажется, он пользуется авторитетом.

Даррит хмыкнул, задумчиво глядя вдаль. Девушка продолжила:

– Разговаривает он витиевато, но, как мне кажется, продумывает каждое слово. Случайного от него не услышишь. Еще он любит делать подарки, и, как правило, они оказываются очень точными. Он как будто угадывает желания. Севастьяна просто чуть с ума не сошла от восторга, когда получила подвеску из серебра в виде луны. Я слушала ее хвалебные речи в честь Ила Белории еще месяца три. – Омарейл откинулась на спинку диванчика, чуть прикрыв глаза. – Он озабочен благосостоянием своих заводов. Кстати, большая часть заводов Нортастера принадлежат лично ему. Постепенно он скупил все самые крупные производства.

Омарейл откинулась на спинку диванчика, чуть прикрыв глаза.

– Не знал, что это разрешено, – отозвался Даррит.

– Он сделал это до того, как стал Патером, поэтому отобрать их у него никто не вправе. Да и люди, кажется, довольны: они обеспечены работой. Безработица в регионе – самая низкая, как, кстати, и преступность. По второму показателю их опережает только Клоустен – но там, мне кажется, всем просто плевать на безопасность, поэтому цифры могут быть неправильными.

– Какой подробный рассказ. Вы действительно знаете об Иле Белории больше, чем о других.

Принцесса задумчиво хмыкнула:

– Он всегда… видел в наших встречах большую важность. Я внимательно читала его отчеты, а потом он подробно и, кстати, интересно рассказывал обо всем. Вот Бордора любит свой Успад, но его принцип – меньше болтай, больше делай. А Белория… Он считает, что, прежде чем что-то сделать, хорошо бы заручиться поддержкой Короля или Королевы. Учитывая, что однажды Королевой стану я, думаю, его хорошее ко мне отношение – следствие желания быть всегда в высших кругах. Он же из простой семьи, ему важно быть на хорошем счету, особенно у королевской особы.

На какое-то время оба замолчали. Даррит отрешенно смотрел в окно, а Омарейл рассматривала его. В последнее время она стала замечать, что он был хорош собой. Разумеется, она и раньше это понимала, но теперь ей не хотелось отводить взгляда… Впрочем, это быстро прошло, когда Норт неожиданно посмотрел на нее, чем смутил и заставил почувствовать себя пойманной за чем-то недозволенным. Остро ощутив необходимость отвлечь внимание от румянца на щеках, Омарейл спросила:

– Какую школу ты окончил?

Если Даррит и удивился внезапному вопросу, то совершенно никак это не показал.

– «Трех ручьев», это на северо-западе города, недалеко от места, где я живу.

– Ты хорошо учился?

– Оценки не отражали качество моих знаний.

– Тебе занижали оценки из-за плохого поведения? – уточнила принцесса. Она легко могла в это поверить.

– Нет, учителя любили меня и постоянно их завышали.

Омарейл сложила руки на груди.

– Ты что, пользовался даром? – нахмурившись, спросила она.

– Я никогда не говорил, что был примерным ребенком.

– Тебя же очевидно раздражает твоя работа, – после небольшой паузы задумчиво сказала она. – Зачем себя мучить?

– А вас в вашей жизни все, надо полагать, устраивает? – тут же ощетинился Даррит.

Принцесса сложила руки на груди:

– Ну, во-первых, я сбежала, как только смогла. Во-вторых, не думаю, что можно сравнивать наши ситуации!

Норт откинулся на спинку дивана и чуть запрокинул голову, уткнувшись затылком в мягкую стенку.

– Разумеется, нет. Но история о том, что я просто искал уважаемую профессию, в которой можно было бы применить знания, полученные в университете, звучит не так героически.

– Потратил бы немного больше времени, но нашел бы что-то по душе, – фыркнула принцесса.

Даррит вздохнул. Все так же не глядя на Омарейл, он ответил:

– У меня не было времени. Фрая была больна. Перед… – он едва заметно запнулся, – смертью ей было важно знать, что я стал «приличным человеком».

Сколько раз она повторяла себе не осуждать других за их поступки? Не делать поспешных выводов? Не говорить, не подумав?

– Тогда вся эта история, в которую я тебя втянула… Наверное, Фрае бы такое не понравилось?

Даррит усмехнулся и посмотрел на девушку из-под опущенных ресниц.

– Напротив, – ответил он, – она часто шутила, что я должен быть добропорядочным гражданином, уважать законы и чтить традиции, но только если дело не касается спасения принцессы.

Омарейл удивленно подняла брови.

– Необычное напутствие, – произнесла она с изумлением.

– Это была отсылка к историям, которые она читала мне в детстве, – Даррит, скорее неосознанно, похлопал ладонью по карману плаща. – Моей любимой была сказка о простом юноше, который невольно стал помощником потерявшейся принцессы. Ради нее этот молодой человек пускался в различные авантюры, и мы с Фраей всегда считали, что если речь идет о принцессе, то можно поступиться некоторыми правилами.

Он улыбнулся уголками губ.

– Какое забавное совпадение, – ответила с улыбкой Омарейл. – Ведь именно это с нами и произошло.

Даррит несколько мгновений внимательно смотрел на девушку, отчего она почувствовала себя неловко, а затем прочистил горло и отозвался:

– Да, действительно, совпадений немало.

Путешествие на поезде принцессе очень понравилось. Присутствовала в нем какая-то особая романтика. Красивые пейзажи за окном, мерный стук колес, уютное купе, долгие разговоры и часы раздумий. В памяти Омарейл навсегда отпечатался особый запах железной дороги, который она чувствовала на каждой станции. Было в путешествии какое-то умиротворение, возможность сделать передышку.

Но вот огромный паровоз, пуская дым и резко сбавляя скорость, подполз к вокзалу Нортастера. Пейзажи изменились еще за час до этого, когда за окном все чаще стали мелькать деревеньки. Затем мимо пронеслись пригородные кварталы Нортастера с почти одинаковыми двухэтажными домиками из красного кирпича. Они стояли вплотную друг к другу, глядя на проезжающие поезда идентичными полупустыми задними дворами.

Пригород сменился домами повыше, зелеными скверами за кованой оградой, заводами и фабриками с большими окнами и высокими трубами.

Вокзал этого города действительно отличался от успадского. Это был огромный монстр с гигантскими окнами, венчающимися треугольными крышами, и черной пастью, в которую по шести путям стекались составы. Внутри бурлила жизнь: люди толкали тележки с выстроенными из багажа башнями, сновали туда-сюда с небольшими чемоданами и ридикюлями, раздавался то пронзительный свист паровозов, то более приятный свисток проводников. Время от времени пространство наполнялось паром, и пассажиры рассекали его, то прячась в белых клубах, то выныривая из них. Гул сотен голосов сопровождался криками мальчишек-газетчиков, коробейников с лакомствами «в дорогу», книготорговцев и прочих купцов мелкого и крупного пошиба.

Омарейл шла следом за Дарритом, не переставая озираться, впитывая образы, запоминая, как выглядел этот маленький мир железнодорожного вокзала. Здесь восхитительно пахло, а воздух так и вибрировал от необычных эмоций. Ожидание, предвкушение, восторг – она и сама начала ощущать это. Ее спутник, видимо, также почувствовав волну упоения и экстаза, несколько раз обеспокоенно оглянулся на принцессу.

Но вот наконец они оказались на улице. Там по широкой площади разъезжало немыслимое количество черных повозок. Было чуть морозно, но снега нигде не было. И дороги, и тротуары были серыми, утопающими в только начавшихся, еще светлых сумерках. Площадь окружали дома из темного камня. На одном из них вывеска с надписью «Отель» была подсвечена холодным электрическим светом. Даррит указал на нее и предложил остановиться там на первую ночь.

Гостиница оказалась очень простой, с маленькими номерами и довольно уродливой, угловатой мебелью. Но при этом везде было идеально чисто, а из крана текла теплая вода. Омарейл не терпелось принять ванну.

Однако стоило ей разместиться в своем номере и подготовить все для водных процедур, как в дверь постучали.

Стараясь сдержать рык разочарования, она открыла дверь с вежливой улыбкой. Принцесса ожидала увидеть Даррита, но в коридоре, судя по белой рубашке и темно-красной жилетке с вышитым названием заведения, стоял работник отеля.