Ирина Фуллер – Совет Девяти (страница 108)

– Здесь статья про гвардейца, который погиб во время мятежа, – пробормотала принцесса, вчитываясь в строки. – «Гвардеец, пострадавший во время стычки между агрессивно настроенными жителями и служителями порядка у Деревянных ворот, скончался в госпитале, оставив жену и троих детей. Интервью несчастной вдовы читайте на странице семь…» – она отложила газету и прошептала: – Норт, но восстания не было.

Выслушав рассказ принцессы о том, что фотографии в статье были сделаны тогда в лесу в результате инсценировки, Даррит потер подбородок и произнес:

– Что ж, это интересное решение… Думаю, не ошибусь, предположив, что в случае, если наш с вами план не сработает, после свадьбы вашей сестры Его Величество развяжет фальшивую гражданскую войну. Покажет через прессу всю ее неприглядность, заставит подданных королевства сидеть дома и ждать, когда все это кончится. А по итогу: завершить все с наименьшими потерями и выпустить вас из башни, ведь, если предсказание сбудется, оно не будет более иметь силы.

– Я о том же подумала. Но вот только Сова этого не допустит. У нее свои планы: она хочет, чтобы я отреклась от престола в пользу Севастьяны, и этот шанс не упустит.

Даррит ничего не ответил, и, ожидая заказ, Омарейл снова начала листать газету.

– Послушай это! – воскликнула она внезапно. – Заголовок: «Пять изменений, которые не могли не произойти с принцессой из-за заточения». «Нас годами уверяют, что Ее Высочество ничуть не отличается от обычных людей, ведь лучшие умы королевства заняты ее социализацией с самого рождения. Но возможно ли в самом деле, чтобы изоляция никак не сказалась на наследнице престола? Мы поговорили с основателем теории психоанализа, Трепетом Бланка. И вот пять изменений, которые, по мнению господина Бланка, не могли не произойти с психикой девушки». Дальше список.

Омарейл повернула статью так, чтобы Даррит мог прочесть сам.

«1. Непонимание человеческих взаимоотношений. Для выстраивания глубоких эмоциональных связей, необходим физический и зрительный контакт, который отсутствовал в жизни принцессы. Скорее всего, ей неведомы истинная любовь, сострадание, внутренняя боль. Я предполагаю некоторую душевную холодность.

2. Отсутствие стандартных реакций. Например, слезы – не та реакция, которая должна быть типичной для Ее Высочества, а значит, она будет непонятна ей и в проявлении у других.

3. Незнание таких понятий, как бедность, голод, нужда, старость, беспомощность. Для принцессы эти слова – пустой звук.

4. Неудовлетворенность базовых потребностей. Потребности в безопасности, любви, ощущении причастности к какой-либо группе людей.

5. Склонность к суициду. Если жестокость и бессердечие по отношению к другим не будет реализована в силу воспитания или врожденных качеств, скорее всего, принцесса попытается причинить вред себе. Не думаю, что ей суждено дожить до старости».

Дочитав, Даррит с опаской взглянул на Омарейл.

– Вы же не собираетесь воспринимать это всерьез? – уточнил он.

И тогда она взорвалась. То, что кипело в душе, вылилось в отчаянном шипении:

– Как он смеет делать такие выводы и публиковать их в газете?! Он даже никогда не разговаривал со мной, но считает, что может выносить на публику такие вот суждения! Это все ложь, он ошибается по каждому пункту!

Как же она негодовала, как была возмущена! Ее сердце билось быстрее обычного, она чувствовала жар во всем теле.

– Да я нормальнее многих из тех, кого встречаю, пока мы с тобой путешествуем по Ордору! Все они – лживые… подлые… безразличные. Я умею сопереживать! И я умею любить! И знаю, что меня любят.

– Ш-ш, – Даррит успокаивающе похлопал ее по руке, но это не помогло.

– Я знаю, что такое бедность, я знала всегда. Он рисует меня либо жестокой, либо жалкой, но это не так…

Видя состояние Омарейл, Даррит вздохнул и пересел к ней. Бережно прижав принцессу к себе, он сказал:

– Я знаю.

– Сам он не доживет до старости! – пробормотала она в его сюртук.

– Именно такие высказывания доказывают вашу доброту и сострадательность, – хмыкнул Норт.

Омарейл не смогла сдержать улыбку. Чуть успокоившись, она отстранилась и взглянула на Даррита:

– Как они могут писать такое? Почему им позволяют?

– Что ж, во-первых, законы в нашем королевстве предполагают, что каждый имеет право высказывать свое мнение…

– Это глупо, – покачала головой Омарейл, – когда вокруг столько идиотов, нельзя позволять каждому вываливать на окружающих мусор из своей головы.

– Хорошо, что вас сейчас слышу только я. Мира, свобода слова – право каждого человека.

– Но это не значит, что каждый может нести все, что в голову взбредет! Нужно отвечать за то, что говоришь.

Даррит кивнул:

– Это верно. Свобода слова – не только возможность, но и ответственность. Увы, не все это понимают. Но любое, даже самое благородное начинание, доведенное до максимума, становится абсурдным. И человечество постоянно раскачивается на качелях то в одну сторону, то в другую, кидаясь из одной безумной крайности в другую. Мудрый и справедливый правитель – тот, кто умеет балансировать, сохранять равновесие. Вашему отцу это зачастую удается.

Омарейл почувствовала, что ярость уходит.

– Мира, не беспокойтесь, это – желтая пресса, – рассудительно произнес Даррит. – Никто не принимает эти статейки всерьез. Все знают, что большинство из них куплены.

Она покачала головой:

– Я знаю, что ты просто пытаешься меня успокоить. Куча людей читает это и верит каждому слову. Даже я теперь сомневаюсь в себе, пытаюсь понять, а действительно ли я способна к состраданию? Уж что говорить о простых людях.

С минуту оба молчали.

– Считаешь, Сова заказала эту статью? – нарушил тишину вопрос Омарейл.

Даррит поднял на нее задумчивый взгляд:

– Все возможно. Но давайте не будем наделять ее слишком уж устрашающими чертами.

– Очевидно, что на госпожу Дольвейн давили, и она была вынуждена опровергнуть собственное предсказание, – раздался вдруг громкий голос за их спиной. – Но вы видели ее глаза, когда она выступала? Я там был. И чувствовалось, что она поступает вопреки своим убеждениям.

– Но что еще ей оставалось? – поддержал его кто-то еще. – Принцесса сбежала, но если об этом станет известно, браку ее сына и принцессы Севастьяны придет конец.

– С чего вы взяли, что она сбежала? – вопрос задала, судя по голосу, молодая женщина.

Даррит и Омарейл невольно прислушались к разговору компании, что села за соседний столик.

– Гроза, уже весь город об этом гудит, а ты как всегда… – ответил ей первый собеседник.

– О чем? – с жадностью спросила женщина.

– Одна из горничных догадалась, что принцесса больше не живет в своих комнатах, и рассказала об этом. Естественно, ее тут же выперли из замка, но было поздно.

Второй мужчина перебил:

– Я слышал, что ее пытались подкупить, но она отказалась от денег.

– Удивительно, что ее вообще отпустили, – тут же заметил первый.

– А что бы ей сделали? – спросила женщина. – Не убили бы ведь.

– Ох, Гроза, – было слышно, как первый устало вздохнул, – ты такая наивная. Могли бы и убить. А не убить, так посадить в темницу. Как предательницу, например.

Повисла небольшая пауза. Даррит и Омарейл переглянулись.

– Но если принцесса Омарейл действительно сбежала – это ужасно… – проговорила негромко женщина. – Тогда нас ждет гражданская война.

– Конечно, ждет. Проклятье запущено, – тоном умудренного опытом человека заявил первый.

– Слушай, я не очень верю в проклятие, предсказания и всю эту чушь, – ответил ему второй, – но одно ясно: оно есть, и если принцесса его нарушила, то ей не место на троне. Она просто нарушила установленные правила, вот и все. Это недостойный поступок.

– Н-да, – протянул первый. – А Совалии Дольвейн все это разгребать…

Омарейл многозначительно взглянула на Даррита.

– И правда, – прошептала принцесса раздраженно, – не будем преувеличивать, она очаровательная женщина.

Той ночью она долго не могла уснуть, то мысленно отвечая на каждый пункт проклятой статьи, то споря с посетителями таверны.

На следующий день Даррит разбудил ее приглашением на завтрак. В небольшой кухне мужчины накрыли скромный стол, но главное – там был кофе и булочки из пекарни на первом этаже. После еды принцесса почувствовала себя лучше.

– Белория должен был уже прибыть в Астрар, – сообщил вдруг Даррит, и Омарейл вскинула на него удивленный взгляд. – Думаю, нам нужно встретиться с ним.

– С чего вдруг? – спросила она, ошарашенная тем, что Норт сам предложил это.

– Нужно укрепить свои позиции. Убедиться, что все под контролем.

Омарейл не стала спорить.