Ирина Фуллер – Искусство обольщения для воров-аристократов (страница 9)

– Вы пытаетесь заполнить неловкий момент глупым комментарием, тогда как могли бы просто расслабиться. Ведь я не делаю ничего особенного.

– А если я буду трогать вас, где вздумается? – прошипела она, склоняясь к нему и сердито глядя на невозмутимое лицо.

Он перевел на нее взгляд, тонких губ коснулась коварная улыбка:

– Я не скажу и слова против.

Алиона раздраженно откинулась на спинку кресла, продолжая ощущать, как его пальцы рисуют круги на тонкой и чувствительной коже запястья.

И только она начала привыкать к этому, как он отпустил ее кисть и принялся, едва касаясь, гладить тыльную сторону ее руки, то притрагиваясь к пальцам, то проводя по оголенной коже почти до сгиба локтя, посылая мурашки по ее телу. Когда Гроус начал выводить узоры, Алиона страдальчески закатила глаза. А потом вдруг заметила, что…

– Вы пишете буквы?

Она вопросительно поглядела на Гроуса, тот довольно кивнул.

– Л-И-О-Н, – поняла она.

Неловкость как рукой сняло, теперь разум пытался разгадать каждое зашифрованное послание. “Кальери”, “Думтаун”, “Норбергия”.

– М-А-Л-Ы-Ш-К-А-Л-И, – “прочитав” последнее, Алиона стукнула Гроуса по колену.

Она догадывалась, что он лишь дразнил ее, но шутка смешной не показалась.

– Ваш черед, – он положил тяжелую ладонь на ее колено и как ни в чем не бывало добавил: – Рисуйте.

Сглотнув, Алиона принялась пальцем выводить на его руке буквы, складывающиеся в слова.

– Думаю, можем продолжить, – удовлетворенно кивнул Гроус спустя четверть часа. – Положите голову мне на колени.

Алиона возмущенно охнула. Такое в ее кругу – да и в его вообще-то тоже – считалось жестом весьма интимным и было просто неприемлемо в общественном месте.

– А ничего, что мы едем в автобусе, полном людей, – прошипела она.

– Хорошо, что вы об этом подумали, – тихо отозвался Гроус, озираясь, – но не стоит волноваться, нас не видно. К тому же, маловероятно, что кто-то из пассажиров этого автобуса вращается в кругах Ливингстона. Опасность быть раскрытыми минимальна. Если все же кто-то здесь знаком с ним, я в любом случае не намерен делать ничего, что может поставить под угрозу наше дело.

Алиона медленно перевела на него взгляд. Вот уж о чем, а о провале операции она думала в последнюю очередь! Неужели он совсем не понимал, что все его требования вступали в конфликт с ее воспитанием и скромностью?

– Давай, Лион, положи голову, – нетерпеливо потребовал он.

– Если вам что-то от меня нужно, попросите вежливо.

Настроение Гроуса сменилось, это было заметно по вспыхнувшим глазам, сжатым губам и более резким складкам у рта.

– Мы здесь не для того, чтобы расшаркиваться друг перед другом, – процедил он.

– О, буду иметь это в виду, когда решу продемонстрировать отсутствие манер.

Она всегда была тихоней, редко с кем-то конфликтовала, но не выносила давления и вот такого требования беспрекословного повиновения. На вежливую просьбу она всегда готова была откликнуться, порой даже в ущерб себе, но любую грубость и деспотизм воспринимала в штыки. При этом все в ней начинало дрожать от неприятного волнения, ладони потели, щеки горели. Это было не надменное сопротивление чьей-либо власти, а паника, страх и слепое отчаянное нежелание подчиняться чужой воле.

– Хорошо… Лион, дорогая, будь добра, приляг, ты устала, – тихо пропел он голосом, полным фальшивой заботы.

– Сначала объясните, зачем, – отозвалась она.

– Вы сказали, если я хочу чего-то от вас, достаточно вежливо попросить, – прошипел Гроус.

– Нет, я не так сказала. Я сказала: если чего-то хотите, просите вежливо. Из этого не следует, что я соглашусь.

Несколько мгновений он смотрел на нее, будто размышляя, где будет прятать труп. Затем внезапно схватил за плечо, заставив испуганно всхлипнуть. Медленно и мягко привлек к себе, отчего ей пришлось судорожно схватиться за подлокотник его кресла. Сумев удержать равновесие, она прислушалась к шипящему шелесту, в который превратилась речь Гроуса:

– Вы не в отпуске. Я руковожу операцией, и если говорю положить голову мне на колени… Просто. Так. И сделайте.

Кровь прилила к ее лицу, едва сдерживаемая ярость грозилась выплеснуться в некрасивую сцену, где она шлет его к праотцам и требует остановить автобус.

– Если хотите, чтобы все это сработало, – выдохнула она ему в ухо, – обращайтесь со мной уважительно. Думаете, Данни нет рядом, и я совсем беззащитна? Можете делать, что вздумается?

Он отпустил ее руку, и она медленно отстранилась.

– Я так не думаю, – процедил он сквозь зубы. – Просто не хочу тратить время, которого у нас и так нет, на любезности. Я взял вас с собой, считая рассудительной, не вздорной барышней…

– Вы думали, что я буду во всем вас слушаться, – оборвала она яростным шепотом, – но не учли, что тихая серая мышка выросла с двумя братьями. Первое, чему они меня научили, как больно бить и быстро бегать.

Гроус сощурился, лицо его стало совсем недобрым, и Алиона с большим трудом удержалась от того, чтобы нервно сглотнуть и безропотно на все согласиться.

К счастью, он сдался раньше. Усмехнулся, черты лица вдруг смягчились, и он даже перестал походить на кровожадного маньяка. Затем небрежно, легонько провел костяшками пальцев по ее скуле и заметил:

– Вы дерзите, а глаза как у оленя, увидевшего охотника.

Сердце, и правда, колотилось, как будто к смерти готовилось.

– Объясните, для чего, – чуть более миролюбиво, чем прежде, сказала она.

– Сядьте ближе, я отвечу.

Она вновь придвинулась так, чтобы слышать его шепот. Он склонился к ее уху и очень тихо заговорил:

– Скромность, безусловно, красит женщину, но в нашем случае необходимо, чтобы вы ее побороли, – его дыхание обожгло ухо, и Алиона подумала, что в сравнении с этими перешептываниями, соприкосновение ее щеки с его бедром выглядело бы не таким уж непристойным. – Мы раздвигаем границы вашего личного пространства, чтобы вы не вздрагивали каждый раз, когда кто-то к вам прикасается.

– Давайте рассчитывать, что все, что нужно, раздвинется само, когда придет время, – уверенно предложила она.

– В критичный момент мы не поднимаемся до уровня наших надежд, а опускаемся до уровня нашей подготовки. Поэтому кладите голову мне на колени, – прорычал он, – и представляйте себя на южноморском пляже.

Она сердито дышала, глядя ему в глаза. Он молчал, но взглядом метал молнии. Алиона подумала: он попросил вежливо и объяснил цель. Выполнил все ее требования, можно и пойти на встречу. Девичья честь не пострадает. По крайней мере, та честь, что воспитывали в ней путем суровых игр и безжалостных соревнований Марк и Данни. Алиона устроилась на своем довольно широком кресле, улегшись на бок, лицом к впереди стоящим сидениям. Ее щека коснулась мягкой ткани мужских брюк.

Алиона была очень напряжена. Рука Гроуса коснулась ее головы и зарылась в мягкие волосы.

– Попробуйте получить удовольствие, – проговорил он, пока его длинные пальцы аккуратно массировали ее кожу.

 Алиона смогла лишь мысленно рассмеяться.

 Он перебирал ее волосы, легонько касался уха, поглаживал голову широкой ладонью, и ей бы и вправду отпустить тревоги и насладиться приятным ощущениями, но сознание просто вопило об опасности. Незнакомый человек, чужак, посторонний прикасался к ней с совершенно неясными намерениями. Близость была слишком интимной, чтобы Алиона могла продолжать лежать. Она попыталась подняться, но рука Гроуса помешала ей, придавив к бедру.

– Спокойно, – твердо сказал он, а потом повторил это слово, но уже чуть мягче.

– Мне кажется, достаточно… Я уже привыкла.

Алиона ощутила, как вздрогнуло его тело, и поняла, что Гроус рассмеялся.

– Вам нужно расслабиться, – сказал он, отводя ее руку, вцепившуюся в его пальцы.

 Она вздохнула. В самом деле, если ее нервировало такое невинное взаимодействие, как она рассчитывала очаровывать Ливингстона? Обольстительные женщины, которых она встречала в жизни и видела в кинофильмах, никогда не смущались, не тушевались, не отводили стыдливо взгляд. Они были полны уверенности в своей привлекательности. Если такая и залепит пощечину, то только в тщательно продуманной ситуации строго в нужный момент.

Как бы повела себя женщина, которая хочет свести с ума?

Алиона набрала воздуха в грудь и решительно перевернулась на спину, ее голова удобно покоилась на бедре Гроуса, взгляд же был устремлен вверх, к потолку. Гроус склонился над ней и с юмором спросил:

– В чем дело?

Алиона лишь дернула плечом.

И куда делась смелая девчонка, выросшая среди пацанов?

Гроус усмехнулся и произнес:

– Понятно… В таком случае вы могли бы закинуть руку за голову. Так ваша фигура будет выглядеть еще более привлекательно.

Он многозначительно опустил взгляд на ее декольте.

Вздохнув, Алиона так и сделала, стараясь выглядеть томно и загадочно.