Ирина Фуллер – Искусство обольщения для воров-аристократов (страница 8)
И она посмотрела: не с тем, чтобы захватить его внимание, а с тем, чтобы увидеть в этом человеке что-то еще. Не одного из скучных типов из Совета, что раз в месяц приходили к отцу и обсуждали политику, крупные сделки и инвестиции. И не того скучающего аристократа, который подарил ей куклу на четырнадцатилетие. А мужчину. Интересного, загадочного. Проживающего свои лучшие годы и обладающего неожиданно пронзительным взглядом.
Алиона была уверена – он знал о том, как действовал на женщин, и соблазнял осознанно. Может, мужчины из знатных семей Фентерры и считали, что им стоило сторониться Гроуса из-за неясного прошлого и возможных криминальных связей, а вот Алиона поняла, что по-настоящему опасными были его глаза. От таких можно вспыхнуть и сгореть, рассыпавшись в пепел.
Она, будто испуганно, отвела взгляд в сторону, сглотнула. Затем оценила его руки: длинные пальцы, эпатажные кольца. Посмотрела куда-то в район живота – плоский, подтянутый, даже под свободной мягкой рубашкой видно. Проследила дорожку пуговиц. Губы ее в этот момент сами по себе чуть распахнулись, и это показалось уместным. Увидев, как дернулся его кадык, Алиона, наконец, снова взглянула на его лицо и, встретившись взглядом, невольно улыбнулась. Улыбнулась, потому что знала, что все сделала правильно.
Гроус несколько секунд сидел неподвижно, а затем, сложив руки на груди, делано безразлично произнес:
– Я знал, что ваша высокая способность к обучению затмит отсутствие каких-либо начальных навыков.
Он мог изображать равнодушие, но Алиона почувствовала: что-то в его голосе изменилось.
Полет оказался утомительней, чем ожидала Алиона. Гроус еще какое-то время нудно объяснял ей, как именно надо смотреть, куда направлять взгляд, а куда – не стоит. Слушая его, Алиона потянулась к чаю, сделала пару глотков, оперлась спиной о самый устойчивый на вид чемодан и…
– Лион, просыпайся. Лион! Лион!
Первые секунды она не могла понять, что за Лион спала рядом и почему никак не хотела проснуться, если ее так настойчиво будили. Затем, наконец, разум очнулся окончательно, и Алиона резко села. Оглянувшись по сторонам, она обнаружила себя сидящей на ковре посреди поля с серо-желтой невысокой травой. Рядом стоял Гроус. Даже удивительно, что она сразу узнала его, несмотря на непривычно темные волосы и бородку.
– Извини, папа, я не сразу сообразила, что ты будишь
– Слезай с ковра, – приказал он.
Вздохнув, она хотела было подняться, как вдруг Гроус галантно предложил ей руку. Удивленно посмотрев на протянутую ладонь, Алиона перевела взгляд на мужское лицо. На ее собственном застыла маска изумления. Гроус закатил глаза:
– Будь добра, когда в следующий раз кто-то предложит помощь, откроет дверь или подвинет стул в ресторане, не смотри на этого человека как на трехголового зверя.
Кивнув, Алиона воспользовалась помощью и поднялась на ноги.
– Я росла с двумя братьями, – пояснила она, – Марк и Данни, конечно, очень заботятся обо мне, но скорее спихнут с лестницы, чем подадут руку.
– И скорее спихнут с лестницы любого потенциального ухажера, чем позволят
Алиона не ответила, хотя вдруг осознала, что это было правдой. Братья, особенно Данни, поднимали на смех любого, кто проявлял к ней симпатию. А она, видимо, так и не успела влюбиться, чтобы почувствовать желание противостоять им.
Гроус скрутил Ковролет в рулон и аккуратно уложил в неглубокий ров. Огляделся, будто запоминая место, а затем подхватил большую часть чемоданов и предложил Алионе следовать за ним. Сгорая от любопытства, но умудрившись удержаться от вопросов, она взяла оставшийся багаж.
Пока они шли, ее голубое платье путалось в траве. Синий же тулуз Гроуса эффектно скользил по колосьям, благодаря гладкой ткани.
Несмотря на неудобства и сухую землю, что пыталась забраться в туфли, Алиона успела поразмышлять и ответить себе на некоторые вопросы.
Поскольку они достигли Морланда незаконным путем, приземлиться на официальную посадочную площадку для ковров-самолетов или прямо в городе, на глазах у всех, они не могли. Поэтому Гроус избрал столь безлюдное и удаленное от цивилизации место. Что ей не было понятно, так это куда они теперь направлялись и каковы были дальнейшие действия.
Вскоре они вышли на уходящую вдаль серой змейкой пустынную дорогу.
– Будем ловить машину? – не выдержала Алиона.
– В некотором роде, – загадочно отозвался Гроус.
Вытянув вперед руку, он что-то пробормотал, схватил воздух – это всегда сопровождалось каким-то кровожадным, паучьим движением его пальцев – и дернул на себя невидимую веревку.
Алиона принялась оглядываться, ожидая чего-то, но воздух, казалось, застыл, точно густой йогурт, обволакивая все вокруг: ни звука, ни движения. Солнце нагревало асфальт, от которого исходил жар. Хотелось пить.
Вдруг Алиона почувствовала вибрации. Скоро земля задрожала гораздо ощутимее, и Алиона крепче сжала ручку чемодана. Нарастающий гул обещал появление самолета, не меньше. Однако, наконец, из дрожащего горячего воздуха перед ней и Гроусом возник серебристый автобус.
Дверь в передней части его открылась, и путешественники увидели тучного темнокожего водителя в очках с очень толстыми стеклами.
– Залезай, чё стоим? – произнес он с, как показалось Алионе, жутчайшим акцентом.
Язык Морланда практически не отличался от языка Фентерры, но вот произношение сразу выдавало происхождение. Хорошо, что Норбергия располагалась рядом с Фентеррой, и говор отличался не так сильно. Не живший там человек и вовсе не заметил бы разницы.
Гроус позволил Алионе зайти в автобус первой, сам же сперва загрузил багаж в специальное отделение, а затем поднялся следом.
Она прошла вперед по салону. Гроус сначала расплатился с водителем и получил билеты. Комфортабельные кресла обещали славную поездку. Пассажиров было немного, все они расположились на местах впереди, большинство спало. В самом конце сидел мужчина в желтовато-серых пальто и шляпе. Лицо его невозможно было разглядеть из-за поднятого ворота.
Алиона же села на свободное кресло в центре, но из динамика тут же раздался грозный голос:
– Ваши места номер двадцать семь и двадцать восемь.
Закатив глаза, Алиона пересела. Автобус тронулся. Почти сразу рядом с ней приземлился Гроус.
– Надеюсь, ты выспалась, – заметил он.
– Думаю, да…
– Прекрасно. Тогда продолжим.
Он глубоко вздохнул, будто ожидалась особенно трудная тема для изучения. Бросил взгляд на кресла впереди и сзади – рядом не было никого, и он, судя по всему, счел обстановку безопасной для предстоящего разговора.
– Наблюдая за вами, я заметил, – прошептал Гроус и чуть задумался, будто подбирая слова.
Он небрежно коснулся ладони Алионы самыми кончиками пальцев, привлекая ее и без того сосредоточенное внимание к следующей фразе:
– Заметил, что вы не тактильный человек.
Он развернулся на своем кресле, чтобы глядеть на ее профиль. Алиона сидела идеально ровно: няня и мечтать не могла, что однажды ее подопечная сумеет вытянуть позвоночник в настолько прямую линию. Гроус сжал ее ладонь.
– Но видите ли, для нашей с вами… общей задачи… – его голос звучал как урчание кота, – важны случайные прикосновения.
Алиона едва улавливала смысл слов, так как кожу жгло там, где подушечки его пальцев касались ее ладони. Было ли ей приятно? Могло бы быть. Наверное. Если бы контакт был искренним. Сейчас же она чувствовала себя как на уроках физкультуры: ее тело снова немного не дотягивало до нужных стандартов, чтобы сдать нормативы.
– Лион, расслабься, – мягко потребовал Гроус и подбадривающе сжал ее плечо.
Жест, заставивший ее превратиться в изваяние. Она медленно повернулась, опустила взгляд на его тяжелую, теплую ладонь, затем посмотрела Гроусу в глаза.
– Вы знаете, что три самых бессмысленных фразы в мире, это “расслабься”, “не бойся” и “не переживай”?
Он хмыкнул.
– Уверен, их гораздо больше, – произнес он.
Алиона на мгновение задумалась, какие еще слова можно было счесть бесполезными, но Гроус отвлек ее тем, что медленно переместил руку с плеча на шею, коснулся позвонков. Чтобы снять нарастающее напряжение, она – явно громче, чем следовало бы – спросила:
– Если уж на то пошло, разве это не должна делать я?
Он прижал палец к ее губам, шикнув. Вновь огляделся и, лишь убедившись, что никто не подслушивает, ответил:
– Разумеется. Но пока мне кажется, что вы можете прикоснуться к моей шее только с намерением придушить.
Она не смогла сдержать улыбки.
– Хорошо, давайте просто возьмемся за руки, – предложил Гроус, садясь в кресле ровно и протягивая ей открытую ладонь.
Это она могла. Их руки соприкоснулись. Спустя несколько минут, когда Алионе надоело переживать из-за этого или чувствовать неловкость, она отвернулась к окну и сосредоточилась на пейзаже. Там ее ждала довольно однообразная картина: степи с высушенной землей и торчащими из нее кустарниками, чуть вдали – холмы, а за ними – светло-голубое, будто выцветшее на солнце небо.
Когда Алиона совсем было расслабилась, Гроус начал поглаживать ее запястье, заставив вновь напрячься. Она повернулась, чтобы упереться взглядом в профиль его спокойного лица.
– У вас сухие руки, попробуйте пользоваться маслами, – предложила она.
Губы Гроуса дрогнули, он посмотрел на нее насмешливо и тихо ответил: