Ирина Фуллер – Искусство обольщения для воров-аристократов (страница 7)

Ее отец измученно хлопнул себя по лбу. Алиона же позволила Гроусу взять чемоданы, чтобы поскорее оказаться в саду. Братья еще спали, но, если Данни спустится и узнает о ковре-самолете, они застрянут еще на час.

Марк, в отличие от Данни и даже отца, все время подготовки сохранял молчаливое спокойствие, но Алиона знала: он тоже переживал. Просто Марк обычно боролся со своей тревожностью не вспышками ярости, как Данни. Он что-либо предпринимал. Алиона не знала, что делал старший брат за ее спиной в этот раз, но была уверена: он держал руку на пульсе.

С мамой они попрощались еще накануне. Более легкая на подъем, чем муж, умеющая получать удовольствие от жизни, она считала предстоящую авантюру дочери увлекательным приключением. Разумеется, и она волновалась об Алионе, но среди наставлений “быть осторожнее” и “не доверять никому” то и дело звучали фразы вроде “и повеселись там!”.

– Чай?

Это были первые слова, произнесенные на борту Ковролета-78 с того момента, как он тронулся. Выглядел этот транспорт как самый обыкновенный ковер. Гроус опустился на него, умудряясь, даже сидя на старом гобелене с потертым рисунком, сохранять величественную грацию. Алиона неловко уселась рядом. Тут же она инстинктивно начала искать, за что ухватиться, но, разумеется, ни поручней, ни ручек здесь не было. Вцепившись пальцами в мелкий ворс, она затаила дыхание.

Гроус прикрыл глаза, любовно провел ладонями по выцветшему рисунку и застыл.

Ковер задребезжал и начал медленно подниматься. Алиона была почти уверена, что сейчас под ее весом плотная ткань провиснет, однако этого не произошло. Алиона чуть попружинила на месте и обнаружила под собой плотную воздушную подушку. Представилось, что она сидит на упругом облаке.

Однако чем выше поднимался Ковролет, тем страшнее становилось. Не решаясь смотреть вниз, она поняла, что транспортное средство находилось достаточно высоко, только когда везде, насколько мог видеть глаз, простирался туман. Гроус поводил руками, сделал пару резких движений, и Алиона ощутила, как вокруг них образовался невидимый пузырь. Теперь ни ветер, ни холод, ни встречные летающие предметы не представляли никакой опасности. Путешественники словно оказались в капсуле, в которой поддерживались комфортная температура и влажность.

– Поехали! – произнес, наконец, Гроус, и ковер стремительно сорвался с места, держа путь к Союзу Вечных Земель Морланда.

 Несколько минут Алиона была неподвижна. Это было странное чувство: никакая видимая преграда не отделяла ее от проносящихся мимо густых, похожих на пенные клубы облаков, однако ощущение полета практически отсутствовало. Не доверяя старому летному устройству, Алиона старалась не совершать лишних движений и напряженно прислушивалась к звукам, которые издавал ласкающий облака Ковролет. Поэтому она испуганно вздрогнула, когда Гроус, вольготно расположившийся почти на краю ковра, вдруг предложил ей чашку чая. Переведя взгляд сначала на него, потом на его руку с многочисленными перстнями, держащую изящную фарфоровую чашечку, Алиона лишь напряженно сжала губы.

– Нам предстоит лететь шесть часов, – светским тоном сообщил ее спутник, откидывая за спину полы тулуза. – Вы, безусловно, можете потратить это время на то, чтобы изображать статую, но я бы предпочел распорядиться им более разумно.

 Алиона нехотя согласилась.

 Гроус отодвинул чашку с чаем к пирамиде из чемоданов, которые порой чуть покачивались, но в целом вели себя так, будто стояли на твердой неподвижной поверхности.

– В таком случае, думаю, пришло время для практических занятий, – заявил он и, совершенно внезапно, улыбнулся.

Улыбка у него оказалась кровожадная, и Алиона невольно подалась назад. Гроус же, напротив, подвинулся ближе, сев так, что его колено почти касалось ее бедра.

– Итак, – сказал он, глядя как-то по-новому.

Так смотрят на дорогое вино многолетней выдержки, которое держали для особого случая, и вот решили, что настало время откупорить бутылку.

– Первая встреча, – объявил Гроус многозначительно, чуть понизив голос, будто хотел, чтобы Алиона прислушивалась. – Когда время играет против нас, первое впечатление очень важно. У вас практически не будет возможности изменить его. Поэтому, дорогая Лион, – с нажимом произнес он, – вы должны приложить максимум усилий, чтобы понравиться Ливингстону с первого взгляда.

 Если раньше она особенно не нервничала, то теперь начала. Кивая в знак согласия, Алиона погружалась в мрачные мысли, главной из которых была «я не смогу».

– Теперь ответим на вопрос «как это сделать?», – продолжил лекторским тоном Гроус. – Ваш внешний вид способен задержать заинтересованный взгляд. Вы должны этот взгляд поймать и завладеть им. Лион?

 Она откликнулась. Он смотрел на нее в упор, и Алиона поразилась интенсивности и жару мужского взгляда. Ее щеки запылали, и она хотела было посмотреть куда-нибудь в сторону, но Гроус вдруг сам прервал зрительный контакт, заставив тем самым Алиону продолжать смотреть на него. Все это длилось лишь мгновения, но она успела рассмотреть и его тонкие, будто искривленные насмешкой губы, и острый нос, и даже длинные ресницы, сейчас скрывающие взгляд серо-синих глаз. Через пару секунд он снова осторожно взглянул на Алиону: сначала на ее ключицу, затем на губы, и только потом – в глаза.

 Чуть отклонившись назад, он принял скучающий вид и спросил:

– Запомнили последовательность взглядов?

 Алиона, весьма впечатленная тем, что приняла сперва за чистую монету, закусила губу. Нужно было время, чтобы прийти в себя и найтись с ответом.

– Сначала заинтересованный…

 Гроус медленно кивнул.

– Потом испуганно отведенный в сторону, как будто бы вы смутились того, что вас поймали.

 Еще один кивок.

– А затем, э-э, – она чуть нахмурилась, подбирая слова, – несмелый, но настойчивый, и не сразу в глаза, а сначала… будто вы думаете о чем-то непристойном.

 Впервые на лице Гроуса Алиона увидела нескрываемое одобрение.

– Из вас может выйти толк, – заявил он. – Приступим к практической части.

 Алиона посмотрела на свои руки, пытаясь сосредоточиться. Глубоко вздохнув, она медленно подняла взгляд и заглянула собеседнику в глаза. Тот тут же недовольно цокнул языком и отвернулся. Алиона, словно извиняясь, пожала плечами.

– Мы еще не знакомы, а вы уже хотите убить меня за что-то? – язвительно уточнил Гроус.

– Проблема в том, что мы все же знакомы, так что желание объяснимо, – пробормотала она, опуская взгляд.

 Выдохнув, Алиона сосредоточилась, постаралась изобразить заинтересованность и посмотрела на Гроуса.

Несколько секунд она внимательно глядела на него, но, наконец, он закатил глаза, и она разочарованно фыркнула.

– У меня что-то на лице? – с наигранной вежливостью поинтересовался он.

– Да, жутко раздражающее выражение, – сердито отозвалась она, а затем жалобно добавила: –  Я стараюсь!

 Алиона чувствовала себя глупо, ужасно глупо. У нее не получалось изобразить заинтересованный взгляд. Чего ради он вообще взял ее на это дело, нашел бы кого-нибудь более способного!

Гроус придвинулся чуть ближе, сел на пятки, его колено уткнулось в ее. Опершись на руку, он чуть склонился к Алионе, и эта близость была более чем смущающей.

– Смотрите, – приказал он, и она послушно уставилась в его глаза.

 Сначала ей было смешно – что, как она сама рассудила, было защитной реакцией на неловкость. Но постепенно уголки губ опустились, а щеки вновь стали горячими и, она была уверена, красными, как флаг Фентерры. Она не могла понять, что такого было во взгляде стальных глаз, отчего в них безо всяких слов читались откровенные желания.

– Вы используете какую-то магию? – прошептала она, не отводя взгляд.

– Эта магия называется “обольщение”, и она вам доступна, – так же тихо отозвался он. – Вот только… сделайте другое лицо.

– Прошу прощения? – опешила Алиона.

Гроус чуть нахмурился и неопределенно взмахнул рукой в ее сторону:

– Оно слишком… невинное. Ливингстон не должен думать о том, чтобы накормить вас мороженым, хотелось бы, чтобы вы рождали в нем другие мысли и желания.

Слова отдались резкой болью в груди.

– Я взяла с собой только одно лицо, – Алиона принялась разглаживать складки на платье, стараясь во что бы то ни стало сохранить ровный тон. – Придется как-то работать с тем, что есть.

Затем она в очередной раз устремила взор на собственные пальцы. Она слишком старалась, вот в чем было дело. Притворство никогда не было ее сильной стороной. Следовало расслабиться и подумать о чем-то волнующем.

Она сидела совершенно одна в компании мужчины, которого почти не знала. Мужчины, который был старше ее на десять лет и большую часть жизни считал лишь неприметной девчонкой, дочерью давнего знакомого. А теперь обучал, как соблазнять. Разве это само по себе не волнительно? Вот только этот мужчина выглядел так, будто способен на убийство от скуки. Если бы он был чуточку более… приятным, милым, обаятельным! Он и в Фентерре не особенно старался нравиться: отец и братья вечно обсуждали его поведение, высказывания, споры на встречах.

Ну как тут расслабиться?

Алиона вздохнула. К счастью, Гроус терпеливо ждал.

На самом деле, если не считать злодейского лица, его можно было назвать привлекательным… ну или по крайней мере, интересным. Необычным уж точно. Это был такой тип внешности, на грани между уродством и неземной красотой. Когда кажется: если бы что-то хотя бы немного было иначе, он стал бы ужасно отталкивающим. Но именно в том, как были расположены его глаза, как четко были очерчены губы, и даже в этих глубоких складках у рта таилась какая-то сила, вызывающая желание смотреть снова и снова.