Ирина Фельдман – Игры кошачьей богини (страница 52)

– Я тоже в этом плане не обольщаюсь, однако он не упустит шанса позлорадствовать. Сочтём его зубоскальство за помощь.

Спустя несколько минут мы выехали на оживлённую улицу. Как знакомы эти звуки, запахи… Даже почудилось, будто узнала отдельных торговцев и попрошаек.

И одновременно всё по-другому. Все кому не лень стремятся заглянуть внутрь нашего экипажа, некоторые выворачивают шеи и тычут пальцами. Неужели такой фурор произвела я? Не поймут, наверное, бедные, кого везут, проститутку или клоуна. Тётка, болтавшая с торговцем пирожков, вдруг увидела меня и крикнула: «Смотри, экая обезьяна!» Шайка уличных мальчишек с улюлюканьем бросилась за нами вдогонку.

Вскоре внимание стало таким давящим, что я прижалась боком к Бену и опустила глаза, лишь бы не видеть любопытных и осуждающих рож.

– Варя, что с тобой? – тихонько спросил Бен.

И не обнял. Оно и понятно, стыдно фамильярничать на виду у других.

– Люди… придурки, – прошипела я.

– Да, люди любопытные и злые, поэтому я не хотел брать тебя с собой. Не только из-за мамы.

И это они мои штаны вряд ли разглядели. То, что у меня непокрытая голова с распущенными волосами, пёстрая рубашка и руки без перчаток, уже достаточно агрило толпу.

– Прости, – я всё ещё не решалась отвести взгляд от своих колен. – Из-за меня они и о тебе думают плохо. Джентльмен не посадил бы рядом с собой неприличную девку.

Я почувствовала на руке кожу его перчатки.

– Увы, люди судят по внешности. Никому нет дела до твоей души, если она не упакована должным образом.

Слава Летающему макаронному монстру, мы добрались до мрачного таунхауса с грязным крыльцом, где как раз обитал Джон Хант. Недалеко, кстати, от родительского дома. Хоть бы заходил почаще, так нет же.

После настойчивой долбёжки в дверь нам открыла седая старуха с почти гусарскими усами и повязанным на пояснице шерстяным платком. То ли это местная «миссис Хадсон», то ли прислуга. Не успела я прийти к какому-либо логичному умозаключению, на меня замахали руками.

– Пошла! Пошла отсюда! Только шлюх мне тут не хватало! Сэр, как вам не стыдно, заразу мне в дом привели!

Ага, всё-таки квартирная хозяйка. Сейчас начну защищаться, и меня точно выпрут, причём на законных основаниях.

– Что вы! Вы всё неправильно поняли, – Бен неожиданно взял на себя инициативу. – Эта смелая леди помогает мне в работе над статьёй, посвящённой стандартам женской красоты. Можете мне не верить, но этой ночью она блистала на званом вечере в прелестном голубом платье и танцевала с уважаемыми людьми.

Хозяйка хрипло кашлянула.

– Вот придумали. Нет чтобы полезными делами заняться, они статейки клепают.

Усыпив её бдительность, мы прошли внутрь. Бен уверенно повёл меня наверх, не давая мне возможности как следует осмотреться. А я уже со временем стала более или менее разбираться в викторианских интерьерах, так что беглого взгляда вполне хватило, чтобы оценить обстановку. Вещи, в том числе лестница, ведущая на второй этаж, красивые, но обшарпанные и потускневшие. Как будто состарившаяся хозяйка потеряла интерес к жизни.

Джона мы нашли в спальне. Было уже время ланча, а он до сих пор спал, приоткрыв во сне рот. На его груди лежала лохматая девица с круглыми щёчками и пухлыми руками. Она первая заметила вторжение и, взвизгнув, метнулась под одеяло. Постанывая, Джон оторвался от подушки.

– Ка… какого… чёрта… – борьба с зевотой шла у него с переменным успехом.

– С добрым утром, Джон, – ответил Бен, игнорируя его грубость.

Братец пихнул свою подружку, которая пищала под одеялом, умоляя прогнать нас.

– Я тебя не звал. Что надо? Наскучил своему новому другу и хочешь, чтобы я дал тебе денег или выгородил перед отцом? Нет, ты давай походи, подумай о своём поведении, и тогда, может быть, я проявлю великодушие. Что, не нравится быть на моём месте?

Я достала из кармана джинсов смартфон и потыкала пальцами экран.

– Хорошо, мы уйдём, только сначала передай привет маме.

Его взгляд вдруг сфокусировался на мне.

– Что?

– Улыбнись, помаши ручкой. И с девушкой своей маму познакомь.

– Что за бред! Бен, ты кого сюда привёл? Нашёл себе такую же сумасшедшую, как ты?

– Бред, не бред, а маме я твой привет передам, – ласково пропела я и, включив видеофайл на полную громкость, повернула смартфон экраном к Джону.

– Хорошо, мы уйдём, только сначала передай привет маме… – раздался мой чуть изменённый голос на записи.

У Джона чуть глаза не выскочили из орбит.

– Молли, – он опять пихнул девчонку, на этот раз ещё требовательней. – Иди, приготовь завтрак. Мне надо поговорить с братом и этой… девочкой.

Молли мне было чисто по-женски жаль, поэтому я вытолкала Бена в коридор, чтобы у неё была возможность одеться без посторонних глаз.

Братец даже не удосужился привести себя в порядок. Джон вышел в гостиную в халате и с видом мученика сел в кресло, накрытое старой накидкой. Он прерывал наш рассказ восклицаниями вроде «Не может быть!», но уже не обзывал сумасшедшими и не выгонял. Видать, проникся благодаря чудесам техники.

– Ставь быстрей и иди отсюда. Нечего уши греть, – нетерпеливо сказал он, едва на пороге появилась Молли с подносом.

Та безропотно оставила скромный завтрак на одну персону и улетучилась. Не шибко-то хотелось, а всё равно неприятно, что нам чай не предложили.

– Мне не нравится вся эта чертовщина, поэтому попрошу меня в это не впутывать, – вновь заговорил Джон, начав поджаривать хлеб прямо в камине с помощью длиннющей вилки. – Я не интересуюсь спиритизмом, египтологией и прочей чушью. Может, кому-то в жизни приключений не хватает, а мне и так неплохо. Тем более эти ваши игры могут плохо кончиться. Мне моя шкура дорога.

– Я понимаю, всё это неожиданно, но нельзя ли реагировать менее категорично? Чем сильнее отрицаешь, тем хуже потом приходится, – попробовал успокоить его Бен.

– Моё мнение – от всего этого надо держаться подальше, – гнул своё Джон. Он подцепил с вилки горячий тост, коротко ругнулся и бросил его на тарелку. – Газеты читал в последние дни? Нет? А ты посмотри.

Это не мне предложили, но любопытство взяло верх. Мы с Беном вдвоём атаковали переполненную газетницу.

– О боже, уже лето наступило, – сокрушённо пробормотал Бен.

– Радуйся, что не зима. – Я схватила издание с фотографией лорда Истона на первой странице. – «Массовое убийство повергло всех в шок».

– «Загадочное жертвоприношение в Истон-мэноре», – подхватил Бен, шурша другой газетой.

– Это старые, – равнодушно буркнул Джон, накалывая следующий кусок хлеба. – Уже неделя прошла. По-прежнему мусолят эту тему, у газетчиков просто праздник.

Прислонил вилку к каминной решётке и стал намазывать масло на первый тост.

– Ты в курсе, что там погиб Эндрю, твой дружок? – спросила я, поражённая его хладнокровием.

Он кивнул.

– Разумеется, я же умею читать. И ещё мне прислали приглашение с ангелом и черепом, на камине где-то валяется.

– На похоронах что говорили? – Бен наконец-то оторвался от чтения статей.

Братец пожал плечами и, надкусив тост, закинул голые ноги в тапках на каминную решётку.

– А я почём знаю? Я не ездил. Очень надо деньги тратить. К тому же мало ли кто там мог собраться. Убийцы те же.

Обалдеть. Его позвали на похороны друга, а он отмахнулся, как будто его пригласили в кино на мелодраму.

– Вот ты продешевил! – наигранно воскликнула я, хлопнув себя по ноге. – Убийцам ты даром не нужен. Профукал возможность пожрать на халяву и завести новые знакомства. У тебя же не так много в друзьях лордов и их родственников?

Джон аж тостом чуть не подавился.

– Бен! Убери отсюда эту грубиянку! Она мне сразу не понравилась, ещё тогда, когда я думал, что она это ты!

Я закатила глаза, как Роберт Дауни-младший на небезызвестном меме. Да, я неотёсанная путешественница во времени, пора бы уже окружающим с этим смириться.

А реакция Бена меня немало удивила.

– Варя всегда говорит с людьми так, как они этого заслуживают. Она не будет заискивать и лицемерить, лишь бы какой-то червяк почувствовал себя важной персоной.

Я думала, Джон свою чашку надкусит от злости.

– Ну вот, опять! – он метнул в брата ядовитый взгляд. – Опять напоминаешь мне, какое я ничтожество. Не надоело глумиться надо мной?

– Я всего лишь хочу, чтобы ты наконец взялся за голову и перестал влачить существование нахлебника. Этого все хотят, а ты как будто не понимаешь.

– И никогда не пойму. Вы же все мне с рождения твердите, что я тупой, – Джон стал загибать пальцы, – ленивый, грубый, неаккуратный, безответственный… – Он прервал список, как только пальцы на руке закончились. – Я пытался вам угодить, но малыш Бенни всегда был любимцем. И красив, как куколка, и считает быстрее, и рисует как Рафаэль, и родителей никогда не разочаровывает.