Ирина Фельдман – Игры кошачьей богини (страница 54)
– Мама! – Парни бросились вперёд и, склонившись над матерью, стукнулись лбами.
Я благоразумно осталась стоять поодаль.
Шоу начиналось.
Глава 20. Дом, милый дом
«В тот вечер я по-настоящему ощутила его присутствие…»
Когда ошалевшая от радости миссис Хант всласть расцеловала Бена, её взор наконец устремился на меня. С одной стороны, я не жалуюсь на то, что ко мне не бросились с лобызаниями, с другой же – мне не совсем понравилась её реакция.
– Мальчики, кого вы сюда привели? – встрепенулась она.
Джон помалкивал, Бен взял всю ответственность на себя.
– Матушка, познакомься. Это Варя.
– Здравствуйте, миссис Хант, – вякнула я как хорошая девочка.
Со мной не спешили здороваться в ответ. Вместо доброй чудаковатой женщины на меня смотрел глубоко оскорблённый идол.
– Варя, ты присаживайся… – стал заполнять тягучую паузу Бен, и был незамедлительно прерван.
– На мой диван! На сукно, которое я купила без скидки, лишь бы им не завладела хапуга мисс Мур?! Бенни, что ты делаешь? Зачем мне в гостиной оборванка?! Золотко, что ж ты творишь, мы тебя вылечим… Боже, что у тебя с лицом? Как ты похудел…
Парень увернулся от её объятий.
– Как ты можешь быть такой жестокой? Эта благородная леди спасла мне жизнь.
– Хорошо, сынок. Я дам ей фунт мелочью и велю миссис Девидсон дать ей что-нибудь из еды…
– Вот цена твоей жизни, брат. Горсть меди и кусок колбасы, – хихикнул Джон.
У меня как будто земля ушла из-под ног. Не рассчитывала на тёплый приём, но не ожидала, что слова миссис Хант так меня заденут. Я привыкла к ней, старалась полюбить, потому что она мама Бена, а она…
Я не могла разомкнуть губы, чтобы ответить хоть что-нибудь. В горле застрял горький комок.
Моё печальное состояние не укрылось от Бена.
– Варя, пожалуйста, не плачь.
Ну зачем ты это сказал! Слёзы только и ждут команды.
Ладно, фиг с ними. Пусть текут, здесь все свои. Главное – размеренно дышать и не хныкать, тогда плач прекратится… А что, я вообще-то леди, мне как бы положено быть женственной и хрупкой!
Бен усадил меня на неприкосновенный диван и протянул белоснежный платок. Я уже собиралась отмахнуться под предлогом, что испачкаю платок тушью, но вспомнила, что вообще не красилась.
Что-то ещё соображаю, значит, пока держу ситуацию под контролем.
– Бенни, умоляю, не расстраивай больше меня, – попыталась перетянуть на себя одеяло миссис Хант. – Эта девица не стоит моих нервов. Смотри, какие у неё безобразные ногти!
Вот и маникюру моему досталось.
– Матушка! Не говори так о ней. Ты же ничего не знаешь.
– Она воспользовалась тем, что ты не вполне здоров, и вскружила тебе голову. Бедный мой мальчик, неужели ты не видишь, ей от тебя нужны только деньги! Она же проходимка! Джон, помоги мне вразумить твоего брата!
Тот откликнулся без должного энтузиазма.
– Не получится. Бен в здравом уме и твёрдой памяти, а девушка, которую ты называешь проходимкой, не покушается на благополучие нашей славной семьи. А вообще, как порядочный джентльмен, он обязан жениться на ней после всего того, что между ними было.
Новый обморок у миссис Хант вышел не особо натуральным, поэтому я не стала потакать её выходке.
Жениться? На мне? Бен, конечно, благородный, но не настолько, чтобы брать на себя такую обузу только из-за того, что я видела шрамы на его дорогом месте.
Пальцами я нащупала вышивку и из любопытства перевернула платок. «О. Т.». Инициалы Оза. Ничего странного, это же его платок, а всё равно противно. Как будто он рядом и трогает меня.
Рассказ о наших общих злоключениях отвлёк меня, мысли об Озе сами собой пропали. Доверить всё повествование парням я не могла, так как без доказательств история о переселении душ выглядела бы полным бредом. Про себя молясь, чтобы хватило заряда, и радуясь, что мне хватило ума взять его с собой, я в очередной раз продемонстрировала смартфон. Миссис Хант, естественно, была от всего в шоке, однако её способность быстро подстраиваться под мировоззрение убедительного оратора сыграла нам на руку. К тому же человек, который ходит в церковь, как минимум верит в существование души, а это уже немало. Как бы то ни было, стресс не помешал ей включить режим строгой мамочки и отчитать сыновей за то, что связались с плохой компанией. К счастью, под «плохой компанией» она подразумевала не меня, а сэра Эндрю и его приспешников.
– Бенни, от тебя я этого ожидала меньше всего!
– Джон хотел показать, какие у него влиятельные друзья, а отец сказал, что это знакомство может быть полезно…
– Конечно, я, как всегда, во всём виноват! – не сдержался Джон.
Едва начавшаяся ссора была прервана голосами, доносившимися из прихожей. Да это же Чарли! И дети. Скорее всего, она их с прогулки привела.
Но впереди планеты всей был Тоби. Волоча за собой поводок, пёсик вбежал в гостиную и, в экстазе лая, стал прыгать на Бена. Как же малыш соскучился по хозяину! Мне Тоби тоже был рад: от его интенсивного облизывания я, хохоча, растянулась на полу.
– Что здесь происходит? – На ходу освобождаясь от шляпки с лентами, вошла Чарли. А она реально высокая. Вечно я подруг выбираю крупнее себя.
Я опередила Бена и первая набросилась на девушку.
– Чарли!
– Это кто? – Обалдевшая Чарли даже не стала вырываться из хватки наглого клопа, то есть меня. – Мама, ты ребёнка из своего приюта взяла?.. Бен! Ох, Бен!
Она не успела приблизиться к брату, так как на нём повисли влетевшие в комнату Эмма и Фредерик. Джон тоскливо оглядел эту кучу-малу.
– А меня они так никогда не встречают.
– Ты бы конфеты им хоть раз принёс, – проворчала Чарли, – или сказку рассказал.
Лучше бы она промолчала. Дети, напрочь забыв о суровом викторианском воспитании, стали вопить о том, как они соскучились по историям о хоббитах и квиддиче.
Стоило шуму поутихнуть, я подхватила журналы.
– Чарли, смотри, твой рассказ напечатали! Смотри, какой прикол, даже иллюстрацию нарисовали.
Ещё не оправившись от возвращения блудного брата, девушка плохо гнущимися руками взяла у меня один экземпляр и с волнением раскрыла его. Вот на её лице удивление, сменяющееся улыбкой…
– Я так за тебя рада! – я сжала кулаки, сдерживая порыв снова обнять её.
Чарли недоверчиво посмотрела на меня сверху вниз и быстро переключилась на мать, которая, растолкав остальных детей, полезла целовать старшенькую. Потом миссис Хант, наверное, вспомнит, что это неподходящее занятие для леди, но как не погордиться своим ребёнком в такой момент?
Когда миссис Хант увела детей наверх, мы с парнями продолжили шокировать бедную Чарли. Рассказали, естественно, и про переселение душ, и про последующие злоключения вроде похищения и древнеегипетского ритуала. Как истинный писатель мистики, девушка оказалась очень практична, поэтому большую часть истории мы поведали ей после демонстрации отрывка из фильма «Хоббит» на смартфоне.
– Это невероятно… Но теперь хотя бы ясно, почему Бен вдруг стал непревзойдённым сказочником и что произошло на сеансе миссис Хайнц, – сказала она, уверовав в наш бред.
Кстати, в отличие от равнодушного Джона и суетливой миссис Хант, девушка живо интересовалась подробностями и, по-моему, чуть ли не жалела о том, что не стала активной участницей событий.
– Чарли, я буду очень рад, если ты сохранишь дружбу с Варей, – неожиданно выдал Бен после рассказа. – Она не виновата, что ей пришлось на время заменить меня. Она не хотела врать вам, просто боялась, что меня могут сдать в сумасшедший дом. Пожалуйста, пойми, как ей было плохо. Ты была для неё единственным другом…
Девушка неопределённо качнула головой.
– Я… – Она повернулась в мою сторону, и мне отчего-то стало стыдно. – Я не могу бросить подругу, раз так получилось.
У меня словно Ородруин с плеч свалился. Неприятие Чарли стало бы для меня ещё более страшным ударом, чем предательство Оза.
– Остался нерешенный вопрос. Что скажет отец? – вспомнил о причине своего прихода Джон.
Чарли была настроена не особо оптимистично.
– Он будет всё отрицать и объявит наш дом филиалом Бетлемской лечебницы. Голову даю на отсечение, отец не будет вникать в то, что покажется ему противоречащим здравому смыслу и традициям. Бен, ты не представляешь, как он гневался, когда увидел телеграмму, в которой якобы ты сообщил о своём нежелании возвращаться домой. И буду откровенна, я тоже на тебя порой злилась. Боялась, что ты окончательно попал под влияние Освальда Тёрнера и увлёкся опасными авантюрами и сомнительными удовольствиями. Однако я пыталась и оправдать тебя, хотя бы своих глазах. Думала, ты действительно всё забыл, в том числе о том, как мама горевала после потери Дейви. Если бы помнил, никогда бы не сбежал.
После её слов в гостиной повисло скорбное молчание.
Бен не оставил без внимания мой невысказанный вслух вопрос.