Ирина Фалёва – Память на губах (страница 2)

Этого не может быть.

В дверях стоял мужчина. Это не был тот долговязый парень в поношенной косухе, которого она любила. Перед ней стоял хищник в идеально подогнанном костюме-тройке тёмно-синего цвета. Его плечи стали шире, взгляд – ледяным и расчётливым, а на скуле белел едва заметный шрам, которого раньше не было.

Он медленно обвёл взглядом зал, пока не остановился на ней. На долю секунды в его глазах вспыхнуло что-то первобытное, тёмное, но он мгновенно взял себя в руки.

– Рад встрече, Сергей Петрович, – голос Артёма стал ниже, в нем появились рокочущие, властные нотки. – Семь лет – долгий срок для ожидания.

Артём медленно шёл сквозь толпу, которая расступалась перед ним, как море перед Моисеем. Он принимал поздравления и пожимал руки, но его курс был неизменным. Он шёл прямо к Анне.

Она хотела сбежать, раствориться в тенях, но ноги будто приросли к паркету. Когда он остановился в шаге от неё, Анна почувствовала его запах – сандал и холодный металл. Совсем не тот запах, который она помнила.

– Здравствуй, Аня, – произнес он, и её имя в его устах прозвучало как смертный приговор. – Ты почти не изменилась. Всё так же послушно стоишь по правую руку от отца.

– Артём… – её голос сорвался. – Что ты здесь делаешь?

Он чуть наклонился к её уху, так что она почувствовала жар его дыхания.

– Я пришел забрать то, что принадлежит мне по праву. И нет, я не про акции твоего отца.

Он протянул руку и коснулся кончиками пальцев её нижней губы – мимолетное, почти невесомое движение, от которого по телу Анны прошла электрическая судорога.

– Ты до сих пор помнишь, – утвердительно прошептал он, глядя ей прямо в глаза. – Я вижу это по твоим зрачкам.

– Артём! Друг мой, не терзай мою дочь своими загадками, – раздался громкий, чуть вибрирующий голос Сергея Петровича. Он подошёл вплотную, по-хозяйски положив руку на плечо Волкова. – Аня у нас натура впечатлительная, вся в мать. Пойдём, нас ждут в малом кабинете. Нужно обсудить детали транша.

Артём не шелохнулся. Его плечо под рукой Северского казалось вылитым из чугуна. Он даже не взглянул на будущего партнёра, продолжая пристально изучать бледное лицо Анны.

– Детали подождут, Сергей Петрович, – отрезал Артём. Его голос был лишён всякой почтительности. – Оркестр заиграл вальс. Было бы преступлением лишить вашу дочь этого танца. Вы ведь не против?

Это не был вопрос. Это был вызов. Северский на мгновение замер, его лицо залила неестественная краска, но он выдавил улыбку:

– Разумеется, разумеется… Аня, дорогая, развлеки гостя.

Артём молча протянул руку. Его ладонь была широкой, сухой и горячей. Когда Анна вложила в неё свои подрагивающие пальцы, мир вокруг начал стремительно терять чёткость. Существовал только этот мужчина и его уничтожающая уверенность.

Он вывел её в центр зала. Музыка – тягучая, минорная – обволакивала их. Артём положил руку ей на талию, притягивая чуть ближе, чем позволяли приличия.

– Ты дрожишь, Аня, – прошептал он ей в самое ухо, когда они закружились в первом па. – Неужели я настолько страшен? Или ты боишься, что я сорву твою маску идеальной дочери?

– Зачем ты вернулся? – она наконец нашла в себе силы поднять на него взгляд. – Семь лет ты молчал. Ни письма, ни звонка. Ты взял те деньги и исчез!

Артём резко остановился, хотя музыка продолжала играть. Пары вокруг них продолжали движение, но они двое замерли, словно в эпицентре бури. Его пальцы на её талии сжались почти до боли.

– Взял деньги? – его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. – Так вот что он тебе сказал. Твой святой отец сообщил, что я продал тебя за пачку купюр?

– А разве нет? – Аня почувствовала, как к горлу подкатывает ком. – Ты уехал в ту же ночь.

– Я уехал в реанимацию, Аня. С тремя сломанными рёбрами и сотрясением, которое мне обеспечила охрана твоего папочки. А когда очнулся, мне доходчиво объяснили: если я ещё раз приближусь к тебе, ты узнаешь, как на самом деле выглядит семейный бизнес Северских. Изнутри. Из-за решётки.

Анна покачнулась. Пол под её ногами будто превратился в зыбучий песок.

– Это ложь… Он бы не смог…

– Твой отец – мастер иллюзий. Но сегодня шоу закончено. Я вернулся не за партнёрством, Аня. Я вернулся, чтобы забрать всё. И тебя – в первую очередь.

Артём отпустил её так внезапно, что она едва удержала равновесие.

– Жду тебя на террасе через пять минут. Если не придёшь – завтра утром твой отец станет банкротом. Выбор за тобой.

Он развернулся и пошёл прочь, оставляя её одну посреди сверкающего зала.

Анна шла по длинному коридору, и звук её каблуков по мрамору казался ей ударами молота по крышке гроба. Горло сдавливал невидимый обруч. Семь лет она жила в убеждении, что её предали, что её любовь была оценена в пачку хрустящих купюр. А теперь Артём – повзрослевший, ожесточившийся, пахнущий успехом и опасностью – заявляет, что всё это время она жила во лжи.

Она толкнула тяжёлую дубовую дверь, ведущую на закрытую террасу. Холодный ночной воздух мгновенно ударил в лицо, заставляя кожу покрыться мурашками. Отель «Метрополь» возвышался над спящим городом, и отсюда, с высоты, огни машин казались медлительными золотыми жуками.

Артём стоял у самых перил, подставив лицо ветру. Он снял пиджак, оставшись в одной жилетке и белоснежной рубашке, рукава которой были небрежно закатаны до локтя, обнажая сильные предплечья. В его пальцах тлела дорогая сигарета, дым от которой рваными клочьями уносился в темноту.

– Ты пришла, – не оборачиваясь, произнёс он.

Это не был вопрос. Он знал, что она не посмеет ослушаться.

– У меня не было выбора, – Аня подошла ближе, но остановилась в паре метров, боясь попасть в зону его притяжения. – То, что ты сказал в зале… о больнице, об угрозах… Это правда, Артём?

Он медленно повернулся. Свет из панорамных окон падал на его лицо под острым углом, подчёркивая жёсткую линию челюсти и тот самый шрам на скуле.

– Ты прожила с этим человеком двадцать пять лет, Аня. Неужели ты до сих пор не поняла, на что способен Сергей Северский, когда дело касается его репутации и капиталов? – он сделал затяжку и выпустил дым в сторону. – Твой отец не просто выдал мне «выходное пособие». Он стёр меня из твоей жизни. Перехватывал мои письма, блокировал звонки. А когда я попытался прорваться к твоему дому, его псы объяснили мне правила игры.

Аня почувствовала, как по щеке скатилась одинокая горячая слеза.

– Почему ты не нашёл меня позже? Через год, через два?

– Я был никем, – Артём швырнул окурок вниз и резко шагнул к ней. – Избитый щегол из неблагополучного района с пустыми карманами. Что бы я тебе предложил? Жизнь в бегах? Я поклялся, что вернусь только тогда, когда смогу раздавить его империю одной рукой. И вот я здесь.

Он оказался так близко, что Анна увидела тёмные крапинки в его зрачках. Он протянул руку, и его пальцы, пахнущие табаком и горьким апельсином, коснулись её шеи, медленно поднимаясь к подбородку.

– Ты сказала, что у тебя нет выбора, – его голос упал до вкрадчивого шёпота. – Ты права. Твой отец заложил всё, Аня. Его счета заморожены, а те активы, что ещё дышат, теперь принадлежат моему фонду. Завтра он проснётся нищим. Если только…

– Если только что? – прошептала она, не в силах отвести взгляд от его губ.

– Если только ты не согласишься на сделку. Мне не нужны его извинения. Мне не нужны его деньги – у меня их больше, чем он видел за всю жизнь. – Пальцы Артёма сжались на её затылке, заставляя её чуть запрокинуть голову. – Мне нужна ты, Аня. На моих условиях. Ты переезжаешь ко мне. Завтра же.

– Ты хочешь купить меня? – в её голосе смешались гнев и невыносимая, сосущая тоска.

– Нет, – он криво усмехнулся, и в этой улыбке не было тепла. – Я хочу вернуть то, что у меня украли. Я хочу видеть тебя каждое утро и напоминать себе, ради чего я прошёл через ад. Ты будешь моей «памятью на губах», Аня. Осязаемой и настоящей.

Он склонился ниже, почти касаясь её губ своими. Анна зажмурилась, ожидая поцелуя – грубого, карающего или, наоборот, отчаянно-нежного. Но Артём лишь опалил её кожу горячим дыханием и отстранился.

– Машина будет ждать у твоего подъезда в девять утра. Не заставляй меня приходить за тобой лично. Тебе это не понравится.

Он подхватил пиджак и скрылся в дверях, оставив Анну одну в ледяной тишине террасы.

Анна влетела в зал, не чувствуя под собой ног. Музыка всё ещё играла, но теперь она казалась ей скрежетом металла по стеклу. Она нашла отца в окружении свиты – он смеялся, пригубливая коллекционный коньяк, и хлопал по плечу какого-то банкира.

– Папа, нам нужно поговорить. Сейчас же, – её голос прозвучал как хлыст.

Сергей Петрович недовольно повёл бровью, но, заметив бледность дочери и лихорадочный блеск в её глазах, кивнул спутникам и отошёл в нишу за тяжёлой бархатной портьерой.

– Аня, что за тон? Ты сорвала танец с главным инвестором и теперь…

– Ты бил его? – перебила она, глядя ему прямо в зрачки. – Семь лет назад. Ты приказал охране искалечить Артёма и угрожал ему тюрьмой, если он не исчезнет?

Смешинка в глазах отца мгновенно испарилась. Лицо Сергея Петровича окаменело, превратившись в маску чужого, пугающего человека. Он медленно поставил бокал на мраморную консоль.

– Я спас тебя от нищеты и позора, – процедил он, и в его голосе больше не было родительской теплоты. – Этот щенок заглядывал в твой рот только потому, что за твоей спиной стояли мои заводы. Я дал ему шанс уйти красиво. Он не понял. Пришлось объяснить на понятном ему языке.