Ирина Фалёва – Чёрно-белая любовь: маяк истины (страница 3)

Алина почувствовала, как холодный пот катится по спине. В этом доме Марк был не самым страшным зверем. Он был хотя бы понятен в своей жестокости, но эта женщина источала яд, который убивал медленно.

— Ешь, доктор, — Марк пододвинул к Алине тарелку. — Тебе понадобятся силы. Сегодня ты будешь дежурить у постели Юсуфа. И если я замечу, что ты задумала глупость... — он на секунду замолчал, глядя, как она дрожит. — ...я заставлю тебя смотреть, как умирает каждый, кто тебе дорог. Начиная с твоего брата.

Алина замерла. Ложка выпала из её рук.— Откуда вы знаете про моего брата? — прошептала она.

Марк лишь пригубил свой остывший кофе, и на его лице промелькнула тень торжества.— Я знаю о тебе всё, Алина. Цвет твоих детских обоев, имя твоего первого пациента и то, сколько раз ты плакала вчера в душе. Добро пожаловать в мою реальность. Здесь нет тайн. Здесь есть только послушание.

Глава 6. Проблеск человечности

Запах лекарств в комнате Юсуфа смешивался с тяжёлым ароматом ладана — Гюльтен распорядилась окурить помещение, будто это могло выгнать смерть. Алина проверила капельницу. Ритм сердца на мониторе стал ровнее, но больной всё ещё находился в лихорадочном беспамятстве.

Она поправила одеяло, и в этот момент горячая, сухая ладонь Юсуфа судорожно вцепилась в её запястье.

— Мама... — прохрипел он, не открывая глаз. — Не уходи... там темно...

Алина замерла. В этом отчаянном шёпоте не было ничего от той угрозы, которую представлял собой этот дом. Перед ней лежал просто напуганный мальчишка, втянутый в кровавые игры старших. Она мягко накрыла его руку своей.

— Тише, Юсуф. Я здесь. Всё хорошо.

— Она не придёт, — раздался за спиной голос Марка.

Алина вздрогнула и обернулась. Марк стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку. На его лице не было привычной маски превосходства — только бесконечная, вековая усталость. Он смотрел на брата так, будто тот был его единственным якорем в этом мире.

— Наша мать умерла двенадцать лет назад, — глухо произнёс он, проходя вглубь комнаты. — На его глазах. Юсуф до сих пор зовёт её, когда ему больно.

Алина почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Этот жестокий человек, который утром угрожал убить её близких, сейчас стоял перед ней с обнажённой душой.

— Мне жаль, — искренне сказала она. — Потерять мать в таком возрасте... это оставляет шрам на всю жизнь.

Марк усмехнулся, но в этой усмешке была только горечь.— В нашем мире шрамы — это медали, Алина. Мой отец научил меня: если хочешь, чтобы тебя не ранили, убей в себе всё, что может чувствовать. Юсуф... он другой. Он не должен был быть в той машине. Это предназначалось мне.

Он сел на край кровати брата и осторожно, почти невесомо, коснулся его волос. Этот жест был настолько нежным и нелепым в исполнении наёмника, что у Алины перехватило дыхание.

— Вы любите его, — констатировала она.

— Любовь — это слабость, — резко отрезал Марк, мгновенно возвращая себе холодный тон. — Но он — всё, что у меня осталось от того времени, когда небо было голубым, а не серым от порохового дыма. Ты должна поставить его на ноги. Слышишь? Любой ценой.

Алина подошла ближе. Теперь их разделяло лишь тело раненого Юсуфа.

— Знаете, Марк... Вы строите из себя дьявола, но дьявол не умеет так смотреть на брата. Почему вы выбрали этот путь? Почему кровь стала вашим ремеслом?

Марк поднял на неё глаза. В тусклом свете лампы они казались чёрными провалами.— Потому что когда твой дом сжигают вместе с твоим детством, у тебя есть выбор: либо стать пеплом, либо стать тем, кто держит факел. Я выбрал второе.

Он резко встал, словно испугавшись собственной откровенности.— Следи за ним. И не пытайся лезть мне в душу, доктор. Там давно выжженная земля.

Марк вышел, захлопнув дверь, а Алина осталась стоять в тишине. Она прикоснулась к своему запястью, где ещё чувствовалось тепло руки Юсуфа, и вдруг поняла: её «чёрно-белый» мир начал давать трещины. За непроницаемой чернотой Марка скрывалась боль, которую она, как врач, не могла игнорировать.

Глава 7. Огненный занавес

Тишина особняка, к которой Алина начала привыкать, взорвалась внезапно. Сначала издалека донёсся сухой треск, похожий на лопающийся шифер, а через секунду дом содрогнулся от глухого удара. Стекло в комнате Юсуфа жалобно звякнуло и осыпалось острыми кристаллами на ковёр.

— Что это?! — Алина вскочила, закрывая собой спящего пациента.

Дверь в комнату не просто открылась — она влетела внутрь вместе с Марком. Он был без пиджака, в кобуре поверх рубашки, с лицом, превратившимся в маску из застывшей ярости.

— На пол! Живо! — рявкнул он, хватая её за плечо и буквально сминая под кровать.

— Там Юсуф! Ему нельзя двигаться! — закричала она, пытаясь вырваться.

— Замолчи! — Марк накрыл её своим телом, прижимая к ворсистому ковру.

Снаружи послышались крики, топот тяжёлых ботинок и частые, захлёбывающиеся очереди автоматов. Пули дырявили дорогие шторы, выбивая щепу из антикварных шкафов. Алина чувствовала, как бешено колотится сердце Марка. Он был горячим, как раскалённая сталь, и от него исходил запах пороха и холодного расчёта.

— Слушай меня внимательно, — он приподнял голову, его глаза горели тёмным огнём. — Сейчас мои люди отвлекут их на западном крыле. Я выведу тебя и Юсуфа через подвал. Если отстанешь хоть на шаг — я не вернусь. Поняла?

— Вы бросите меня? — в её голосе, вопреки страху, прорезался вызов.

— Я никогда не бросаю то, что принадлежит мне, — отрезал он. — Но если ты подставишься под пулю, я не стану оплакивать твою глупость.

Он поднялся, выхватил пистолет и выпустил три пули в окно, подавляя точку стрелка снаружи. Затем, подхватив брата на руки вместе с простынями, он кивнул Алине:— Беги за мной. И не смей оборачиваться.

Они неслись по тёмным коридорам, мимо перевёрнутой мебели и битых ваз. Алина видела кровь на стенах — кто-то из охраны Марка уже пал. В холле она мельком заметила Гюльтен: тётя стояла с маленьким дамским револьвером в руках, и её лицо было белее мраморных статуй вокруг.

— Уводи его, Марк! — крикнула она. — Я задержу их здесь!

— Уходи в бункер, тётя! — бросил он на ходу.

Они нырнули в узкую дверь за лестницей, ведущую в подвальные помещения. Здесь пахло сыростью и старым камнем. Алина задыхалась, её лёгкие жгло, но вид широкой спины Марка, уверенно прокладывающего путь сквозь хаос, придавал ей сил.

Когда они оказались в подземном гараже, Марк уложил Юсуфа на заднее сиденье бронированного седана.— Забирайся внутрь. Проверь его состояние. Быстро!

Алина запрыгнула в салон. Юсуф был бледен, повязка на его груди снова начала пропитываться красным.— Ему плохо, Марк! Началось кровотечение! Нам нужны условия, а не эта консервная банка!

Марк сел за руль, вдавил педаль в пол, и машина с рёвом вылетела из гаража, пробивая хлипкие деревянные ворота.— Условий не будет, доктор. Нас предали. Сейчас весь город — это зона охоты. И ты — единственная, кто может удержать его на этом свете, пока я буду убивать тех, кто это затеял.

Машина неслась по ночному шоссе, а позади, над лесом, поднималось зарево — особняк горел. Алина смотрела на огонь и понимала: мосты сожжены. Теперь она не просто пленница, она — соучастница в войне, которой нет конца.

Глава 8. Убежище в тумане

Дорога петляла серпантином, уходя всё выше в горы. Машина Марка, изрешечённая пулями, тяжело урчала, выбрасывая клубы пара из-под капота. Алина, зажатая на заднем сиденье между инструментами и слабеющим Юсуфом, чувствовала каждый поворот всем телом.

— Он теряет сознание, Марк! — крикнула она, прижимая окровавленную салфетку к ране парня. — Нам нужно остановиться! Его пульс нитевидный, я не смогу поставить капельницу в этой тряске!

Марк не ответил. Его руки, сжимавшие руль, побелели. В зеркале заднего вида Алина видела его глаза — в них отражалось зарево далёкого пожара и холодная решимость. Он выжал педаль в пол, и внедорожник, издав предсмертный хрип, вылетел на лесную просеку.

Перед ними возник охотничий домик — приземистое строение из почерневшего от дождей дерева, скрытое в густом сосновом тумане.

— Выходи! Живо! — Марк заглушил мотор. Тишина, обрушившаяся на них после грохота погони, показалась оглушительной.

Он подхватил брата на руки, словно тот ничего не весил, и ногой выбил дверь хижины. Внутри пахло пылью, сушёными травами и старым железом. На стенах висели пожелтевшие фотографии и чьи-то трофеи — пустые глазницы оленей смотрели на ворвавшихся людей с немым укором.

— Клади его на стол! — распорядилась Алина, мгновенно включая режим врача. — Мне нужен свет. Много света. И горячая вода.

Марк молча выполнял её команды. Он разжёг камин, и оранжевые блики заплясали по бревенчатым стенам, выхватывая из темноты их лица. Алина видела, что его плечо тоже пропиталось кровью, но он не произнёс ни звука.

— Марк, вы ранены... — начала она, заметив, как он поморщился, наливая воду в котелок.

— Занимайся Юсуфом, — отрезал он, даже не взглянув на неё. — Моя жизнь не стоит и половины его жизни.

Следующие три часа стали для Алины испытанием на прочность. В этом забытом богом месте, под завывание ветра в трубе, она совершала чудо. Без ассистентов, без стерильной операционной, используя лишь то, что было в её сумке и старой аптечке дома.