Ирина Фалёва – Чёрно-белая любовь: маяк истины (страница 2)

Свет нескольких настольных ламп, которые стащили со всего дома, дрожал, создавая на стенах причудливые тени. Алина действовала быстро. Её пальцы, только что дрожавшие от страха перед Марком, теперь были тверды как сталь.

— Держите его! — крикнула она помощникам Марка, когда раненый забился в конвульсиях от болевого шока. — Сильнее! Если он дёрнется, я задену артерию.

Марк не шевелился. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за каждым её движением. Его поразило то, как преобразилась эта хрупкая женщина. Минуту назад она едва стояла на ногах от испуга, а теперь командовала его головорезами так, будто они были санитарами-первогодками.

— Пуля прошла навылет, но задела лёгкое, — Алина говорила скорее сама с собой, пропитывая тампоны кровью. — Начинается внутреннее кровотечение. Мне нужен зажим! Чёрт, где мой зажим...Она лихорадочно рылась в сумке. В комнате было слишком жарко, пот застилал глаза.

— Вытри ей лоб, — внезапно раздался голос Марка.

Один из его людей замялся, но Марк сам подошёл к столу. Он достал из кармана чистый платок и коротким, почти грубым движением промокнул лоб Алины. На секунду их глаза встретились — её, полные отчаянной решимости, и его, холодные, но теперь с проблеском странного любопытства.

— Спаси его, — негромко произнёс он. Это уже не было угрозой. Это была просьба, хотя он вряд ли умел просить.

— Я пытаюсь, — выдохнула она, возвращаясь к ране.

Следующие полчаса превратились в ад. Алина зашивала сосуды, буквально вручную вычерпывая кровь из раны. В какой-то момент монитор (старый, явно украденный откуда-то прибор) издал протяжный писк. Прямая линия.

— Нет, нет, нет! — Алина начала проводить непрямой массаж сердца. — Рано! Ты не умрёшь здесь!

Она давила на грудную клетку всем весом своего небольшого тела. Раз, два, три... Она шептала какие-то слова, то ли молитвы, то ли ругательства. Марк сделал шаг вперёд, его рука легла на рукоять пистолета. Воздух в комнате стал густым, как свинец.

И вдруг — слабый, неровный всплеск на экране. Потом ещё один.

— Есть... — Алина бессильно опустилась на край кровати, её руки по локоть были в крови. — Сердце пошло. Он будет жить.

Она подняла голову на Марка. Тот стоял неподвижно, глядя на брата. На его лице не отразилось облегчения, но напряжение в плечах чуть спало. Он медленно перевёл взгляд на Алину. Она выглядела ужасно: растрёпанная, в окровавленном халате, изнеможённая. Но в этот момент в её «белом» мире она была победителем.

— Ты сделала это, — сказал он, подходя к ней.

— Теперь я могу уйти? — её голос сорвался на шепот.

Марк посмотрел на неё долго и странно. Он понимал, что эта женщина видела слишком много. Она видела его брата, его дом, его людей. И, что более важно, она видела его самого в момент слабости.

— Уйти? — он усмехнулся, и в его глазах снова заплясали тени. — Нет, доктор. Ты только что доказала, насколько ты мне полезна. А я никогда не выбрасываю ценные вещи.

Он повернулся к охраннику:— Отведи её в гостевую комнату. И запри дверь. С этого дня она — личный врач этой семьи.

Алина хотела закричать, броситься на него, но силы окончательно покинули её. Она смотрела, как Марк уходит, и понимала: она спасла жизнь преступнику, и ценой этой победы стала её собственная свобода.

Глава 4. Золотая клетка с привкусом железа

Щелчок замка прозвучал в тишине коридора как выстрел в упор. Алина стояла посреди гостевой спальни, не смея пошевелиться. Комната была обставлена с вызывающей роскошью: тяжёлые бархатные шторы цвета сухого вина, антикварная мебель, кровать, на которой могла бы разместиться целая семья. Но для Алины этот блеск был лишь насмешкой. Стерильная белизна её операционной теперь казалась ей самым уютным местом на свете.

Она подошла к зеркалу в тяжёлой золочёной раме и отпрянула. На неё смотрела тень той уверенной женщины, что заступила на дежурство двенадцать часов назад. Халат был перепачкан кровью — чужой, тёмной, уже подсохшей. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени.

— Ты жива, — прошептала она пересохшими губами. — Просто живи дальше.

Она подошла к окну и отдёрнула занавеску. За стеклом была глухая ночь. Свет прожекторов лениво скользил по идеально подстриженному газону, выхватывая из темноты силуэты вооружённых людей. Они не скрывались. Марку не нужно было прятать свою силу — он демонстрировал её как предупреждение.

Алина попыталась открыть створку, но ручка не поддалась. Заперто. Снаружи.

— Мерзавец, — выдохнула она, прислонившись лбом к холодному стеклу. — Высокомерный, бессердечный убийца.

Её мысли невольно вернулись к Марку. Почему он не убил её? Логика его мира диктовала избавиться от свидетеля. Но в его взгляде, когда он вытирал ей пот со лба, было что-то ещё... Не сочувствие, нет. Скорее, жадное любопытство коллекционера, нашедшего редкий экземпляр. Он смотрел на неё не как на человека, а как на инструмент, который может быть полезен. И это пугало больше, чем дуло пистолета.

Она прошла в ванную комнату. Здесь всё тоже было пропитано его присутствием — даже в аромате мыла чувствовался тот самый холодный, мужской парфюм. Алина включила воду на полную мощность. Ей хотелось смыть с себя этот вечер, этот дом и тяжёлый взгляд человека в чёрном.Когда горячие струи коснулись кожи, она не выдержала. Слёзы, которые она сдерживала всё это время, хлынули потоком. Она плакала от бессилия, от страха за брата, который остался один, от того, что её жизнь, выстроенная по линеечке, рассыпалась в прах за одну ночь.

Выйдя из душа, она обнаружила на кровати свежую одежду: простую шёлковую сорочку и халат. Кто-то вошёл в комнату, пока она была в ванной. От этой мысли по коже поползли мурашки. Здесь не было личного пространства. Здесь всё принадлежало ему.

Алина легла на кровать, но сон не шёл. Каждый шорох в коридоре, каждый далёкий лай собак заставлял её вздрагивать. Она прислушивалась к тишине дома, пытаясь угадать, где сейчас Марк. Спит ли он? Или сидит у постели брата, сжимая в руке свой проклятый пистолет?

В какой-то момент ей показалось, что дверь скрипнула. Алина замерла, затаив дыхание. В щели под дверью промелькнула тень. Кто-то стоял там, в коридоре. Долго. Просто стоял и слушал её дыхание.

— Я знаю, что ты там, — прошептала она в пустоту, сжимая край одеяла.

Ответа не последовало. Тень медленно исчезла, а Алина так и осталась лежать, глядя в потолок, пока предрассветные сумерки не окрасили комнату в серый цвет. Это была её первая ночь в мире «чёрного», и она понимала: завтрак с дьяволом будет неизбежен.

Глава 5. Завтрак с дьяволом

Утро в особняке Марка не принесло облегчения. Серое небо за окном давило своей тяжестью, а крики ворон в саду напоминали обрывки дурных предзнаменований. Алина оделась в предложенное платье — простое, тёмно-синее, которое сидело на ней как чужая кожа.

Когда замок на двери щёлкнул, на пороге возник тот самый молчаливый водитель.

— Хозяин ждёт в малой столовой, — бросил он, даже не глядя на неё.

Алина шла по коридорам, и её шаги тонули в ворсе дорогих ковров. На стенах висели картины: мрачные натюрморты и холодные пейзажи. Ни одной семейной фотографии. Ни одной живой детали. Этот дом был памятником одиночеству и власти.

В столовой пахло крепким кофе и жареным хлебом. Марк сидел во главе длинного стола, изучая какие-то бумаги. Перед ним стояла чашка чёрного кофе, к которой он даже не прикоснулся. На нём была белоснежная рубашка с расстёгнутым воротником — контраст с его вчерашним «боевым» образом был разительным, но взгляд остался прежним: тяжёлым и всевидящим.

— Садись, — он указал на стул напротив. — В этом доме не любят ждать.

Алина села, чувствуя, как внутри всё сжимается от праведного гнева.

— Я не гостья, чтобы завтракать с вами, — отчеканила она, игнорируя тарелку. — Я пленница. И я хочу знать, когда это закончится.

Марк медленно поднял глаза. Он отложил бумаги и сцепил пальцы в замок.

— Это закончится тогда, когда мой брат встанет на ноги. Или когда я решу, что ты мне больше не нужна. Первый вариант безопаснее для твоего здоровья, Алина.

— У меня есть работа, семья, пациенты! — она сорвалась на крик, ударив ладонью по столу. — Вы не можете просто стереть человека с лица земли, потому что вам так удобно!

— Могу, — его голос был тихим, но в нём послышался хруст ломающихся костей. — Я стёр города и судьбы поважнее твоей. Твой мир — это иллюзия, Алина. Ты думаешь, что спасаешь людей? Ты лишь оттягиваешь неизбежное. В моём мире всё честнее: здесь либо ты бьёшь, либо тебя зарывают.

В этот момент дверь распахнулась, и в столовую вошла женщина. Высокая, статная, с идеально уложенными волосами, тронутыми сединой. Её глаза были холодными, как арктический лёд. Это была Гюльтен, тётя Марка, истинная правительница этого дома.

— Так это и есть та девчонка, из-за которой в доме столько шума? — Гюльтен окинула Алину брезгливым взглядом, словно увидела пятно на скатерти. — Марк, ты сошёл с ума. Держать чужую в доме, когда за воротами рыщут волки? Она сдаст нас при первой возможности.

— Она никуда не уйдёт, тётя, — Марк даже не повернул головы. — Она мой врач. И моя гарантия, что Юсуф выживет.

— Твоя гарантия — это пуля в её затылок сразу после того, как Юсуф откроет глаза, — Гюльтен прошла к столу и села, не сводя глаз с Алины. — Ты слишком мягкотел с ней.