Ирина Енц – Зов ветра (страница 8)

Светка замолчала, видимо, решив немного передохнуть. Хлебанула из кружки остывшего чая и с маятой во взгляде посмотрела на нас. Чувствовалось, что ей есть еще что сказать, но решиться никак не могла. Потом, вздохнув тяжело, пробурчала сама себе под нос:

– Ну что, сказала «А», надо говорить и «Б»… – После таких ее слов мы, естественно, насторожились. Она обвела нас суровым взглядом, потом, за каким-то бесом, выглянула в коридор. Не иначе, опасаясь врагов, пробравшихся в запертую квартиру. И только после этого продолжила шепотом. – Ходили слухи, что Крест очень жестко разбирается со своими конкурентами, потому их у него и нет. Да и с соратниками крут. За малейшее ослушание… В общем, море у нас тут рядом, тонут люди. – И добавила уж совсем чуть слышным зловещим шепотом. – Иногда так целыми пачками. И в милиции у него свои люди есть. Задумают какую против него операцию, как Креста уже там и нет. Ясное дело, предупреждает его кто-то. Вот с кем вы связались! – Закончила она свою речь и с победным видом на нас посмотрела. Мол, ну как вам история?

Я, конечно, могла возразить Светке, что слово «связались» в данном контексте слегка преувеличено. Но не стала этого делать, опасаясь бурной реакции и не желая вообще участвовать в подобном споре. Пашка растеряно смотрел на рассказчицу, все ждал, что она сейчас рассмеется и скажет: «Шутка!!». Но Светка сидела серьезная, и, я бы даже сказала, печальная. В глазах стояла вселенская скорбь по таким неразумным, как мы, которые заводят Бог весть, какие опасные знакомства. Пашка посмотрел с испугом на меня и пропищал, перехваченным от волнения голосом.

– Марта, так мы же ничего… Так ведь просто попутчики.

Я злорадно усмехнулась.

– Вот, вот… Попутчики. А кто на вокзале распинался? «Спасибо большое! Как здорово, что вы нас подвезете!» – передразнила я друга. – Вот, теперь сиди и бойся!

Пашка насупился.

– Я ж не знал…

Я назидательно проговорила.

– Слушать старших товарищей нужно!

Я была старше Пашки на целых четыре месяца и периодически напоминала ему об этом. А друг опять заговорил жалобно:

– И чего теперь делать?

Я пожала плечами.

– Да ничего не делать. Мы ему не друзья, не соратники и уж тем более не конкуренты. Держаться подальше и заниматься своими делами, вот и все. – Я посмотрела на сидящих вокруг стола. – Вы как хотите, а я тут сидеть не собираюсь. Я еще на море не была.

Я встала и решительным шагом направилась к двери. На самом пороге обернулась.

– Кстати, Павлик, ты сегодня по графику ужин готовишь. Если не хочешь идти со мной, займись делом. – И, аккуратно прикрыв за собой дверь, я поспешила на улицу.

Конечно, про утопленников и разборки с конкурентами – это все слухи и сплетни. Да, Светка и сама приврать могла очень даже легко. А вот что касается отношений Крестова с Флорой – это заслуживает внимания. То, что он опасный тип, это даже к бабке не ходи. Я как только его увидела, сразу это поняла. Тут никакой телепатии не нужно. Я вышла из дома и направилась на бульвар, обсаженный липами. Прошлась немного и уселась на скамеечку, решив посмотреть карту. Хотелось прогуляться до моря, побыть наедине, так сказать, со стихией. И вообще, просто хотелось побыть одной и подумать. В музей к Флоре я решила в ближайшие дни больше не ходить. Пускай старушка немного успокоится. И, конечно, Пашку с собой брать не следовало. Особого интереса у него к исторической правде я не заметила, а ляпнуть чего-нибудь и испортить с Флорой Зигмундовной отношения мог вполне себе легко. Это на работе ему прощались все «тактичные» и «своевременные» высказывания за его таланты. Здесь же народ, еще пока не проникся его гениальностью, и, насколько я могла судить, вряд ли проникнется. Поэтому моего друга надо было держать подальше от музея. Мне пришла в голову мысль. Надо попросить Светку провести ему экскурсию по городу. У них, вроде бы, неплохо получалось ладить друг с другом. А так у меня появится возможность, не обижая друга, заняться в свободное от учебы время тем, что мне нравится. Во всем этом, что мы узнали, было одно волшебное слово – ТАЙНА. Оно завораживало и притягивало к себе, словно магнитом. И вырваться из этого потока было неимоверно трудно. Но если быть честной с самой собой, я этого и не хотела делать.

Я так глубоко задумалась, сидя на бульваре с раскрытой картой города на коленях, что не замечала ничего и никого вокруг. За моей спиной вдруг заскрипели тормоза, и знакомый насмешливый голос пропел почти рядом со мной.

– Марта! Какая встреча…

Я от неожиданности слегка вздрогнула и, резко повернувшись, без особого удивления увидела Вальдиса, опирающегося на открытую дверцу машины и с ласковостью голодного хищника, глядевшего на меня.

Глава 7

Я тяжело вздохнула. В этой нечаянной встрече была какая-то предопределенность, которую я почувствовала еще на вокзале, даже не встретившись с нашими попутчиками. Будто что-то неосязаемое витало в воздухе, крылось в лицах прохожих, в запахе железа и машинного масла от вагонов и железнодорожных путей, как некий эпиграф начинающейся пьесы. Словно какой-то невидимый и великий режиссер расставлял на сцене фигуры актеров, осматривал костюмы и декорации будущего спектакля. Только вот зрителей у этого представления не было. Все вокруг были актерами: либо главными, либо эпизодическими, либо просто участвующими в массовке. Но во всем этом чувствовалась твердая рука мастера, умело управляющего всем этим представлением, которое называлось «жизнь». И все это я явственно ощущала с того самого момента, как услышала о предстоящей командировке.

Я не стала вставать со скамьи, просто, обернувшись, довольно сдержано кивнула головой. Где-то там, в неведомом мне мире, был уже написан сценарий этой, моей пьесы. И вот занавес открылся. На сцену, господа! И ни увильнуть, ни спрятаться от этого уже никому не удастся. Потому что большинство людей даже не осознают, что просто исполняют свои роли, подчиняясь искусному замыслу великого режиссера.

Как я и предполагала, от Вальдиса простым кивком головы было не отделаться. Он захлопнул дверцу машины и ловко перескочил низенький кованый заборчик, отделяющий бульвар от проезжей части. Легкой, чуть танцующей походкой, в которой ощущалась грация сильного хищника, засунув руки в карманы брюк, подошел ко мне и со своей обычной усмешкой посмотрел на меня сверху вниз. Я всегда терпеть не могла при разговоре задирать голову наверх, предпочитая быть с собеседником примерно на одном уровне, чтобы видеть его глаза, которые, как известно, являются зеркалом души. Но вставать ему навстречу у меня не было тоже ни малейшего желания.

– Вальдис, вы или присаживайтесь рядом, или езжайте дальше, куда ехали. Я не люблю разговаривать с задранной кверху головой. Вы уж, извините.

Я решила, что немного прямолинейной грубоватости не помешает. Заодно и проверим, насколько наше знакомство случайно, или нам уже пора опасаться, правда, пока не очень понятно, чего. Если стерпит, значит, для чего-то мы им нужны. И тогда отвертеться будет довольно проблематично. Если же терпеть не станет, а развернется и уйдет, значит, можно считать, пронесло. Увы, Вальдис стерпел, и, хмыкнув, уселся рядом, не вынимая рук из карманов. А в моей голове запрыгали, заметались мысли. На кой черт мы им сдались? То, что Пашка проболтался о месте нашей работы, думаю, не имело особого значения. Шпиономанией я не страдала. Никаких особых секретов мы все равно не знали. А идей на какую-то другую тему у меня, увы, не возникло. Про «любовь с первого взгляда» у меня даже мысли не было. Нет, я, конечно, девушка красивая (по утверждению моего деда, так я вообще красавица, каких свет не видывал), я бы даже сказала, заметная. Но такому типу, как Вальдис, подобные барышни не на каждом углу по десятку на шею виснут. Слава Богу, в нашей стране недостатка в красавицах не наблюдается. Поэтому вряд ли тут замешаны какие-либо личные симпатии. Ни на что другое у меня просто не хватало фантазии. Поэтому решила следовать народной мудрости, гласившей: «Поживем-увидим». Пока я пребывала в раздумьях, Вальдис продолжал молча буравить меня взглядом. Не знаю, чего он этим хотел добиться, но, судя по легкому разочарованию, мелькнувшему в его глазах, цели своей он явно не достиг. Я не залилась краской (что, вообще, было мне не свойственно), не начала глупо хихикать или от восторга хлопать в ладоши, и не свалилась со скамейки от предполагаемого счастья в обморок. Наверное, поэтому он задал мне вполне банальный вопрос:

– Как дела?

Я раздвинула губы в сияющей улыбке, которую мои друзья называют «счастливый тигр», и промурлыкала:

– Прекрасно… А как у вас?

Я посмотрела на своего собеседника и с грустью констатировала, что моя улыбка ему не понравилась. Лицо его слегка перекосило, будто он съел кислый лимон без сахара. Как жаль, а я так старалась, так старалась… Но со своей кислой физиономией он справился весьма быстро, что делало честь его выучке. А что она, эта выучка, была у него на уровне, можно было догадаться по всему его поведению, по манере держаться и по сотне разных мелких деталей, которые женский глаз замечает с первого взгляда на любого мужчину.

Глаза у него слегка потемнели от сдерживаемого раздражения, хотя губы все еще улыбались. Я про себя тяжело вздохнула. Знать бы еще, к чему мне такое счастье выпало. А Вальдис, справившись со своим лицом, насмешливым голосом продолжил.