Ирина Енц – Зов ветра (страница 9)

– И у меня прекрасно. А мы разве на «вы»? Я думал, что еще в поезде мы перешли на «ты».

Честно говоря, мне было совершенно без разницы, на «вы» мы с ним или на «ты». Я бы вообще предпочла совсем никак. Поэтому я пожала плечами и проговорила:

– Если вам так удобнее, ради Бога… Можем и на «ты». Но вы куда-то ехали, наверное, по делам. И я не смею вас от них отрывать. – Я встала со скамейки и ласково проворковала. – Всего доброго. Передавайте привет Аристарху Евгеньевичу. – И неторопливым шагом отправилась в сторону моря.

Я шла, не оглядываясь, но спиной чувствовала злой взгляд Вальдиса. Нет, надо от этих ребят держаться как можно дальше! Это самый лучший вариант, чтобы избежать неприятностей. И вдруг я услышала вслед его насмешливый голос.

– Тогда и ты передавай привет Флоре Зигмундовне. Скажи, Аристарх Евгеньевич велел кланяться…

Я на мгновение замерла. Мне хотелось развернуться и спросить, откуда он знает, что мы были в музее у Флоры? И что я вообще знаю, кто такая Флора Зигмундовна, и какое ему до всего этого есть дело!? Но этим я бы доставила ему удовольствие. А это точно не входило в мои планы. Поэтому я продолжила неторопливое движение вперед, будто и не слышала ничего вовсе. Далось мне это не без некоторого труда. Я шла и мысленно себя кляла на чем свет стоит. Нет, ну надо же мне было вылезти на этот бульвар в такой неподходящий момент!!

А вокруг шли люди, ехали машины, тренькал на остановках трамвай, предупреждая пешеходов о своем приближении. Порыв ветра принес с собой запах близкого моря и горьковатого вкуса полыни. Погруженная в невеселые мысли, я не заметила, как очутилась на набережной. Передо мной открылась величественная картина волнующегося моря. Молочно-бирюзовые волны накатывали на галечный берег и с сердитым шипением отползали обратно. Малиновое солнце приседало аккуратно за горизонт, боязливо касаясь кромки воды, будто опасаясь замочить край своего великолепного алого с золотом одеяния. Небо сливалось с линией моря и чуть выше делилось на разноцветные полосы. Словно умелый художник выплеснул на холст свои краски. Полыхающий алый цвет отраженного солнца постепенно переходил в бледно-сиреневую полосу, и далее бирюзово-дымчатая широкая лента вливалась в глубокий, пронзительный цвет индиго, огромного, словно опрокинутая гигантская чаша, небесного купола. Облака, подсвеченные снизу заходящим солнцем, напоминали торопящиеся стада, подгоняемые нетерпеливым пастухом-ветром со своих небесных пастбищ в неведомые далекие дали. И низко над водой, касаясь крыльями пенных гребней, с беспокойными гортанными криками носились заполошные чайки.

Я спустилась по гранитной лестнице на пляж, встала у самой кромки мокрого галечного берега и застыла, наслаждаясь увиденной картиной, позабыв обо всем на свете. Ветром растрепало туго заплетенные волосы, и они, будто победное знамя, подсвеченные последними лучами заходящего солнца, развевались за моей спиной. Казалось, еще одно мгновение, и я взлечу над волнами, следуя зову ветра, в голосе которого были слышны дивные песни и таинственные наговоры сурового моря. И они манили, манили меня в неведомые просторы туда, где за дальним краем вздыбленных пенных волн укрывается малиновое солнце, опускаясь в молочно-бирюзовое море. Будто моя душа превратилась в одну из чаек и устремилась куда-то в даль, за самый горизонт, ловя сильными крыльями морской ветер.

Осторожное покашливание за спиной заставило меня вздрогнуть. Господи, ну неужели людям мало места?! Нет, нужно обязательно потревожить человека. Нахмурив брови, я обернулась. За моей спиной стоял Вальдис и, непонятно чему, радостно улыбался. Глаза мои метнули молнии, и голосом, полным негодования, едва сдерживая гнев, я заговорила:

– Вы что, следите за мной???!! Или вам заняться больше нечем??!!

Он отступил от меня на один шаг, будто опасаясь, что я его могу покусать в сей же момент, и примирительно вытянул руки вперед, с легкой насмешкой в голосе быстро заговорил:

– Тише, тише… Я уже тебя почти боюсь. Ну, во-первых, мы договорились, что будем на «ты», а во-вторых, ты не допускаешь мысли, что не только ты любишь любоваться закатом на морском берегу?

Я внезапно разозлилась на себя за то, что позволила этому высокомерному индюку вывести меня из равновесия и утратить контроль над эмоциями. Поэтому гнев свой слегка убавила и уже более спокойно проговорила, лишь с едва заметными ехидными интонациями:

– Я допускаю все что угодно. Но хочу обратить ТВОЕ внимание, что протяженность морского берега здесь весьма внушительная. Не вижу острой необходимости сбиваться всем в кучу, чтобы полюбоваться закатом.

Я развернулась и, слегка увязая во влажном песке, пошла вдоль берега. Вальдис, постояв мгновение, устремился за мной. Догнав, зашагал рядом.

– Послушай, давай мириться? Попикировались чуток, и хватит. Будем считать, что ничья. Не понимаю, чем я тебе так уж не угодил?

Я остановилась и тяжело выдохнула воздух. Посмотрела на своего навязчивого провожатого и заговорила тоном учителя, объясняющего урок своим бестолковым ученикам:

– Ну, во-первых, угодить или не угодить ты мне никак не можешь. Я вижу тебя всего второй раз в жизни и очень надеюсь, что последний. А во-вторых, у меня невольно возникает предположение, что тебе от меня что-то нужно. Иначе любой нормальный парень на твоем месте шел бы уже быстро и не оглядываясь в противоположную от меня сторону. Я совершенно ясно дала тебе понять, причем не в очень вежливой форме, что не собираюсь продлевать наше знакомство. И вообще, я приехала в этот город квалификацию повышать, а не приключения себе искать. Коих точно не избежать, если свяжешься с таким парнем, как ты.

Я выдала весь монолог на одном дыхании и замолчала. Молчал и Вальдис. Вид он имел весьма растерянный, видимо, не ожидая от меня подобной отповеди. Он смотрел на меня с таким видом, будто увидел в своей тарелке с супом живую русалку. Я не стала дожидаться, когда он опомнится, и, не оглядываясь, пошла в прежнем направлении вдоль берега. Он меня опять догнал и, приноравливаясь к моему шагу, пошел рядом. Я покосилась на него, но ничего не сказала, только головой покачала. На его лице блуждала радостная улыбка. Только вот мне, например, было совершенно неясно, что его так обрадовало. Ну, как говорится, вольному – воля, а спасенному – рай. Не могу же я его отпихивать или начать с ним драться, в конце-то концов. Хотя, думаю, даже подобные кардинальные меры вряд ли принесут результат. Прошагав в молчании минут пять, он заговорил:

– Я хочу пригласить тебя в ресторан.

Я опять тяжело вздохнула и пробурчала, не замедляя своего шага:

– Я что, выгляжу голодной или недокормленной?

На что он тоже довольно ворчливым голосом заметил:

– Выглядишь ты просто потрясающе. А в ресторан приглашают не только голодных или недокормленных. Могу же я просто пригласить в ресторан понравившуюся мне девушку?

Я согласно кивнула.

– Безусловно, понравившуюся – можешь. Только я очень сильно сомневаюсь, что это я. Если бы ты увидел собственный взгляд, которым ты на меня смотришь, ты бы тоже засомневался.

Вальдис только усмехнулся. Похоже, про таких говорят: «Как с гуся вода…».

– А тебе никто не говорил, что у тебя ужасный характер? С тобой очень трудно иметь дело.

На что в ответ я хмыкнула:

– Тогда, может, не стоит и напрягаться. А посмотри, несмотря на мой скверный характер, ты, почему-то, все еще здесь. И я еще раз спрошу у тебя прямо. Что тебе от меня нужно? Только без этих твоих штучек про «понравилась» и прочее в том же духе.

Он опять пожал плечами.

– Да, ничего мне от тебя не нужно! И да, ты мне действительно просто понравилась! Что в этом такого? Ты что, не можешь понравиться парню?

Я посмотрела на него с легким прищуром, окинув с ног до головы.

– Такому, как ты, нет, не могу. – И зашагала к лестнице, ведущей с пляжа на набережную, закованной в темный гранит.

Он аж руками всплеснул и с отчаяньем выпалил:

– Да что со мной не так?! Чем я тебе не угодил – то?!

Я отвечать не стала. Просто вздохнула тяжело. Он был так убедителен и выглядел таким искренним, что, не будь этой фразы по поводу привета Флоре Зигмундовне, я бы, наверное, поверила. Но фраза была, и с этим уже ничего нельзя было поделать. Как говорится, слово – не воробей…

Мы вместе с ним поднялись по лестнице на набережную. Я потопала немного по асфальту, стряхивая с туфель налипший песок. Потом ласково посмотрела на Вальдиса и произнесла заключительную речь.

– В общем так, или ты мне говоришь честно, безо всяких «сюси-пуси», что тебе от меня надо, или мы расходимся, как в море корабли. А иначе я начну орать на всю улицу, что меня преследует маньяк. Поверь, у меня это получится очень даже убедительно. С решением тебя не тороплю. Выбор за тобой. А пока, прощайте, сударь. Не могу сказать, что прогулка была приятной.

Я повернулась спиной к нахмурившемуся Вальдису и быстро зашагала в сторону дома. Сумерки спустились как-то неожиданно, окутывая город невесомым фиолетовым покровом, приглушая все звуки. Зажглись фонари, будто волшебные золотые яблоки, подвешенные на кованых, покрытых замысловатыми узорами столбах. На старой ратуше стали бить часы, напоминая людям о быстротечности времени.