Ирина Енц – Зов ветра (страница 7)

– Скажите, пожалуйста, а вы знаете такого историка Крестова Аристарха Евгеньевича? – И уставился на бабушку с любопытством.

Я мысленно закатила глаза. Все-таки не уследила! Дался ему этот Крестов! Может, и вправду загипнотизировал его, пока ехали в поезде? Я уже собралась схватить Пашку за руку, чтобы уволочь его из музея, как обратила внимание на реакцию Флоры Зигмундовны. При имени Крестова радушная улыбка сползла с ее лица. Она будто вся окаменела. Брови медленно сошлись на переносице, взгляд сделался холодным и каким-то колючим. Совершенно другим голосом, от которого будто холодным сквозняком потянуло из коридоров музея, почти не разжимая губ, она спросила:

– Откуда вам, молодой человек, известна эта фамилия?

Пашка слегка растерялся от такой резкой перемены в настроении старушки и стал лепетать что-то невразумительное по поводу нашего дорожного знакомства. Вид при этом имел весьма жалкий и извиняющийся. Флора Зигмундовна слегка смягчилась. Но только слегка. Брови чуть разгладились, и она произнесла официальным голосом:

– Прошу меня простить, но у меня очень много работы. Всего доброго. – И, развернувшись, с высоко поднятой головой, направилась прочь от нас вглубь музейных залов.

Мы постояли в растерянности, глядя ей вслед, а потом побрели на выход. Только когда мы вышли из здания музея, Пашка вновь обрел дар членораздельной речи.

– Марта, чего я опять сказал не так?

Я только рукой махнула.

– Даже ежику в лесу было понятно, авантюрист твой Крестов, если не сказать хуже! Только один его Вальдис чего стоит! Тоже еще тот «друг и помощник»! Кой черт тебя за язык дернул?! Теперь бабушка с нами разговаривать не захочет. А я только настроилась на интересную беседу. – И я опять махнула рукой.

Пашка было собрался отстаивать «доброе» имя нашего попутчика, но тут в разговор вмешалась Светка. Загадочным голосом она спросила:

– Ребята, а вы откуда Крестова знаете?

Мне бы тут и насторожиться, но я была раздражена, что наш разговор с Флорой Зигмундовной так неловко закончился, и не обратила внимание на интонацию голоса нашей квартирной хозяйки. И поэтому, не задумываясь, ответила:

– Да, в поезде вместе ехали, в одном купе…

А Пашка и тут умудрился влезть.

– Он нас даже на своей машине до твоего дома подвез. – С непонятной мне радостью выдал он.

У Светки глаза слегка округлились, голос стал каким-то не то испуганным, не то настороженным.

– Вас что, сам Крест на машине к МОЕМУ дому подвез??

А вот тут мне стало по-настоящему нехорошо. А моя хваленая интуиция, проспавшая всю дорогу, вдруг засемафорила мне желтым светом, что означало только одно. Я опять куда-то вляпалась.

Глава 6

Мы окружили Светку и стали приставать к ней с расспросами. Она отбивалась от нас, как могла.

– Вы что???!!! – шипела она, как рассерженная кошка. – Хотите, чтобы я вам прямо тут, посередине улицы про Креста рассказывала??? – При имени «Крест» она понизила голос практически до инфразвука, как бегемот, который почуял опасность, находящуюся километрах в тридцати от него.

Светка была в полнейшем негодовании от наших вопросов «посреди улицы». Хотя прохожих вблизи не наблюдалось, местечко было тихое, отгороженное от внешнего шума города зарослями сирени и березовой аллеей. Она зашагала размашисто в сторону дома, бросив нам на ходу:

– Дома… Все дома… – При этом вид у нее был такой, что она вот-вот начнет креститься.

Пашка перепугался от подобного поведения Светки так, что у него даже уши затряслись. Конечно, я была заинтригована, но особого страха не испытывала. Чего было нам бояться? Напрягала меня только визитная карточка в кармашке сумки с координатами «Янсонс Вальдис». Не могу сказать, что опыт общения с подобными типами у меня был богатым. Но как-то разок пришлось вляпаться в историю, из которой выбралась с великим трудом и большими нервами. Отделаться от таких людей было трудно и чревато множеством неприятностей. Поэтому повторять его у меня желания не было.

В таком, я бы сказала, довольно унылом состоянии духа, мы добрались до дома. Светка после нас закрыла двери на ключ и для верности подергала за ручку. Чем вызвала у меня легкое недоумение, а у Пашки состояние близкое к обмороку. Затем протопала на кухню, грохнула чайник на плиту и уставилась на нас с суровостью матери-настоятельницы, взирающей на своих нашкодивших духовных дочерей.

– Ну… – незатейливо начала она. – Допрыгались! Дожили, можно сказать!!

Пашка, сидя на табуретке, хлопал перепуганно глазами, не смея открыть рта. А мне этот цирк порядком поднадоел. Я обратилась к нашей хозяйке вполне миролюбивым тоном, не желая ее обидеть.

– Ты можешь толком рассказать, что такого произошло, что вы переполошились, словно куры в курятнике, куда залезла лиса? Кто такой этот самый Крест, что при одном упоминании о нем у тебя голос пропадает? Иначе вон, посмотри, Павлика сейчас удар хватит. Запугали парнишку совсем! – Я поджала губы, выражая тем самым свое неодобрение подобным поведением хозяйки квартиры.

Светка покосилась на Пашку, который сидел с видом совы, мерцая глазами, тяжело вздохнула и спросила с тоской в голосе:

– Вам как, длинно или коротко?

Я посмотрела на Пашку, он на меня.

– Давай, длинно. – Врага надо знать, как говорится, в лицо.

Чайник закипел. Светка сорвалась со стула и кинулась наливать всем чай, хотя об этом, в общем-то, ее никто не просил. Но я промолчала, понимая, что ей нужно успокоиться. Простые, привычные хлопоты этому сильно способствовали. Сделав глоток горячего чая из кружки, она обожглась, сморщилась, отставила чай в сторону и, наконец, собравшись с духом, начала свою повесть:

– В общем так. Крестов Аристарх Евгеньевич был учеником мужа Флоры. Вообще-то его фамилия по отцу Нойманн. Отец его служил… сами знаете где, и пропал без вести в 1944 году где-то в этих краях. Это было и к лучшему. После прихода наших его все равно бы расстреляли. Мать осталась одна с малолетним Аристархом, поменяв документы себе и сыну на свою девичью фамилию, Крестова. После войны, с немецкой фамилией, сами понимаете, жилось не очень. Кстати, у Флоры девичья фамилия Вебер, это она по мужу Авдеева. Ну так вот… – Светка почесала себе нос, кажется, совсем запутавшись в хитросплетениях чужих фамилий. – В общем, этот Крестов-Нойманн был учеником у мужа Флоры. Хочу заметить, – Светка подняла указательный палец вверх, обозначая серьезность момента. – Учеником он был талантливым. Ему прочили большое будущее. И, разумеется, он был вхож в дом к Авдеевым. А у профессора Авдеева был какой-то, не то архив, не то дневник, в котором содержалась какая-то очень важная информация о местах захоронения фашистами награбленного добра, которое при отступлении они с собой прихватить не успели. И вот Флора уехала в экспедицию, собирать остатки исторических ценностей, что не успели или не смогли вывезти эти нацистские гады. Тогда как раз и начали создавать этот музей. Приехав домой, она застала мужа мертвым, а дневники или архивы исчезли. Со смертью Авдеева никто толком разбираться не стал. Время было беспокойное, недобитки всякие здесь шастали, опять же, уголовный элемент активизировался. В общем, работы у органов правопорядка хватало, сами понимаете. Сказали, что у профессора случился инфаркт. А про документы Флора и не заикалась. А там были не только дневники, там были труды профессора, то есть, весь его архив, все его наработки за последние годы, в том числе и неоконченные. Но это была такая работа, которую он, скажем так, не афишировал. Но пропали не только документы, пропал вместе с ними и Аристарх. И Флора была уверена, что все это: и смерть мужа, и пропажа архива, дело рук одного человека, Крестова-Нойманна. Для Флоры наступили трудные времена. Мой дед тогда пришел ей на помощь, поддержал, он тогда уже директором музея работал, а попутно лекции читал в нашем историческо-архивном институте. – Светка замолчала, глаза стали грустными. Наверное, воспоминания о деде давались ей нелегко.

А мы терпеливо ждали. Хотя я даже не предполагала, что «длинно» будет так длинно. Но прерывать Светку мне не хотелось, было интересно узнать, что же случилось позже. Первым паузу не выдержал Пашка. С горящими от любопытства глазами он выдохнул:

– Дальше-то что…?

Рассказчица слегка вздрогнула, будто вернувшись из дальних далей, куда ее увела собственная память, и вновь заговорила.

– А что дальше? Лет так эдак через пять, когда эта история уже прочно забылась в исторических кругах, Крестов вновь появился в городе. Защитил диссертацию по теме, основанной на архивных данных профессора Авдеева, и стал работать в институте на кафедре археографии. Одно время даже лекции читал. И говорили, что его лекции пользовались большим успехом. Но в основном занимался научными изысканиями, причем практически бесконтрольно. Сами можете представить, чем на самом деле он занимался, имея на руках архив Авдеева. А потом поползли слухи, что Крестов причастен к нелегальным раскопкам и что он стал «черным археологом». К нему потянулась вся эта шушера, которая незаконно занималась поисками сокровищ. Ну а где нет закона, там появляются бандиты. Вскоре Крестов подмял под себя весь нелегальный бизнес, касающийся раскопок. Без его ведома ни одна сволочь лопату в землю воткнуть не смеет. И хитрый черт!! К нему наши менты так ни разу подобраться и не смогли.