Ирина Енц – Пойди туда - не знаю куда... Первая книга из цикла "Рыкари" (страница 10)
Зойка хмуро посмотрела на меня и, тяжело вздохнув, ответила:
— Наверное, тоже, что и ты. Тут только два варианта: либо ты мне врёшь по непонятной причине (такое, стараться будешь — шиш придумаешь), либо ты мне чего-то недоговариваешь.
Я радостно кивнула.
— Вот видишь… Какой из двух вариантов тебе нравится больше?
Зойка огрызнулась:
— Никакой не нравится! Я тебе всё рассказала. Как было, так и рассказала!
Зная Зойку так, как знала её я, становилось понятным: теперь она будет стоять на своём насмерть, как наши под Сталинградом, потому что «отступать некуда, позади Волга-матушка». Загонять сестру в угол мне совсем не хотелось. И я решила отступить. Значит, ещё не пришло время для откровенного разговора. Устало выдохнула и проворчала:
— Ладно… На сегодня хорош. У меня уже голова не варит. Денёк ещё тот был. Давай ложиться, а завтра, со свежей, так сказать, головой, будем думать, что делать дальше.
И я стала подниматься с лавки, тяжело, будто древняя старушка, опираясь о стол. Зойка посмотрела на меня умоляюще и спросила чуть ли не жалобно:
— Васька… Как думаешь, где эти записи могут быть?
Я покачала головой. Эх, Зойка, Зойка… Ответила честно:
— Я не знаю. — Она поникла, а я продолжила: — Для того чтобы искать что-то, нужно знать, что именно ты ищешь. Для начала нам было бы неплохо понять, кем был наш прадед. А отсюда уже и выводы какие-то делать. Что он мог записать такого, что через добрую сотню лет кого-то могли так сильно заинтересовать эти записи, что этот кто-то предпринял ТАКИЕ шаги к их розыску? — Я перешагнула через лавку и уже на ходу, обернувшись, добавила: — А ещё я бы подумала над тем, почему этого неведомого «кого-то» этот вопрос заинтересовал именно сейчас. Где этот кто-то был эту сотню с добрым хвостиком лет? Откуда он вообще узнал о нашем прадеде? Вопросов, Зоечка, воз и маленькая тележка. А начинать всё-таки надо с самого начала: кем был наш прадед. Всё, спокойной ночи. Я — спать. Утро вечера мудренее. — И отправилась в спальню, прекрасно понимая, что моё «спокойной ночи» звучит почти как открытая издёвка.
Я затылком чувствовала Зойкин напряжённый взгляд. В дверях спальни я остановилась и, обернувшись к сестре, уставшим голосом произнесла:
— И, кстати… Если эти записи и существуют, то они, скорее всего, спрятаны понадёжнее, чем просто в старых сундуках нашего подвала. Это я к тому, что незачем тебе собирать пыль и паутину в подклети. — И, не дожидаясь ответа, вошла в спальню и осторожно прикрыла за собой дверь, словно она была не из прочных дубовых досок, а из хрупкого хрусталя.
Разумеется, сразу уснуть мне не удалось. Вся эта история напоминала мне плохо срежиссированный дурацкий спектакль. Если бы я так хорошо не знала Зойку, то могла бы подумать, что она всё это придумала по одной ей ведомой причине. Но у сестрицы с фантазией было так себе, и такие кульбиты не в её характере. Чего стоили только её чёткие и слаженные действия после встречи с этим неизвестным. Никакой тебе паники, никаких метаний, никаких истерик, а только точно выверенные действия и просчёт их последствий. Такое возможно, только если человек вообще не обладает никаким воображением, — чистый прагматик.
Я вздохнула, переворачиваясь на другой бок. Через незадёрнутые шторки на окне стал виден очистившийся от туч маленький кусочек тёмно-бархатного неба с мелкими, похожими на конопушки, звёздочками. Панцирная сетка подо мной скрипнула, словно сочувствуя моему маетному состоянию. Я закрыла глаза, пытаясь заставить свой организм заснуть. Получилось плохо, но я упорно лежала с закрытыми глазами, не теряя надежды обмануть себя. Минут через двадцать стало очевидно, что «фокус не удался».
Зойкина история упорно лезла из всех щелей сознания, будоража нервы. Я улеглась на спину и, открыв глаза, уставилась в окно.
Так… Нужно выделить несколько главных вопросов, ответ на которые создаст определённый фундамент, от которого, как от печки, можно было «плясать». Как ни странно, таких вопросов оказалось всего два: первый — кем был наш прадед на самом деле, и второй — почему те, кто приходил к Зойке, не сделали этого раньше, скажем, ещё при жизни бабули? Почему именно сейчас?
На первый вопрос у меня ответа не было. По крайней мере, до тех пор, пока я не поговорю с Прасковьей. А вот второй вопрос…? В институте у меня по матанализу стояло «отлично». Вот и попробуем рассчитать «траектории вероятностей». Для этого нужно было рассмотреть ситуацию как некую математическую формулу. Итак… Поехали. Вариантов было несколько. Предположим, что те, кто ищет дневники (или рукописи) прадеда, знали об их существовании, но не знали, кому они могли принадлежать. И всё это время (какое, блин?) они искали их источник или, точнее, хозяина. Нашли только сейчас. Следствие — запугивание Зойки. Второй вариант: только сейчас произошло некое событие, которое и активировало весь этот механизм. Вот они и забегали. Вопрос, кто такие эти самые «они», я пока перед собой не ставила. Если я отвечу на первых два, то это определится само собой.
Чертыхнувшись, я села на кровати и протёрла лицо ладонями. Всё это походило на бред воспалённого мозга. Я пытаюсь найти стройную математическую логику там, где она и не валялась! Хоть сейчас одевайся и беги к Прасковье. Кстати, с чего я вообще решила, что у старой знахарки я найду ответы на свои вопросы? Интуиция подсказала? Спала, спала всю дорогу, а сейчас взяла да и подсказала? Попробую проследить путь своей «интуиции». Что мы имеем? Вчерашний день. Внезапное появление Зойки, странное приглашение Прасковьи, потом этот «глухонемой» в пекарне. Вот я взяла и связала все эти события одной верёвочкой, а они могут быть совершенно между собой не связаны. Кто-то внутри меня хмыкнул. Угу, как же, «несвязанные»! Одно — это случайность, а три — это уже закономерность. Вот бы ещё понять, закономерность чего?!
Сил сидеть в запертой комнате у меня уже больше не было. Накинув тёплую бабулину шалёнку, я осторожно, чтобы не разбудить Зойку, стала пробираться к выходу. В темноте не наткнуться на что-нибудь было весьма непросто, но я справилась. У самого порога пушистым клубком вывалился Агроном и принялся с тихим урчанием тереться об меня. Натягивая на босые ноги ботинки, я шёпотом проворчала:
— Мышей бы лучше ловил…
Ворчала я просто так, для порядка. Хозяйка я или «с кем», в конце-то концов! Кот моим ворчанием не впечатлился, но, наверное, в отместку, из природной вредности, сопровождать меня на улицу категорически отказался. Впрочем, я и не настаивала особо. Хотелось побыть одной.
Дверь в сенях оказалась незапертой. Я опять принялась бурчать себе под нос:
— С такими хозяевами так скоро по миру пойдём…
Хотя сетовать на сестру за то, что она не заперла входную дверь после такого тяжёлого разговора, было не по-людски.
Выйдя на крыльцо, я чуть не споткнулась о сидящую на ступенях в старом полушубке Зойку. У её ног, положив лобастую башку на передние лапы, лежал Аргус. Пёс тяжело вздыхал, разделяя её настроение. При виде меня он слабо вильнул хвостом и глянул несчастными глазами, словно в чём-то меня упрекая. От неожиданности я тихонько охнула. Не поворачивая головы, Зойка печально спросила:
— Тоже не спится?
Тяжело вздохнув, поплотнее запахнув шалёнку на груди, я уселась рядом с ней и, словно эхо, ответила:
— Не спится…
Зойка сидела какая-то отстранённая, холодная, будто незнакомка, прилетевшая с другой планеты. Я прямо чувствовала идущую от неё прохладную волну отчуждения. За всю нашу жизнь я не могла припомнить подобного состояния наших отношений. У меня от волнения перехватило горло. Хотелось её прижать к себе и сказать, что, мол, не волнуйся, всё будет хорошо, но я сидела застывшим истуканом, словно прихваченная морозом, стараясь проглотить скрутившийся горький комок в горле. А сестра вдруг тихонько запела:
—
С трудом подавив волнение, я подхватила:
—
Зойка придвинулась чуть ближе, старательно выводя куплет, и я почувствовала, как возникшая между нами ледяная стена тает, оставляя влажные горьковато-солёные дорожки на моих щеках.
Закончив второй куплет, сестра посмотрела на меня странным взглядом и тихо спросила:
— Что делать будем, Васька?
Я посчитала вопрос риторическим, потому что ответа на него ни у меня, ни у неё на данный момент не было.
Глава 5
Спать я так больше и не легла. Чтобы как-то отвлечь себя от глупых и бесполезных метаний на тему «а что, а как?», решила поставить тесто. Зойка взялась было мне помогать, но я почти сразу её выпроводила, заметив, что она начала клевать носом. К тому же я знала, что за работой мои мозги хорошо переключаются и очищаются, что сейчас мне было просто необходимо. И присутствие Зойки могло бы эту схемку поломать.
Всё в этой истории было непонятным и недосказанным. Но вываливать свои сомнения на сестру я не собиралась. Раз она не хочет говорить, то пока я не припру её к стенке фактами, Зойка не «расколется» окончательно. Только вот «припирать» мне её совершенно не хотелось. Я месила тесто и всё думала, думала. Мысли были какими-то туманными, нечёткими, почти вялыми. А может, это я была вялая? Считай, вторую ночь без нормального сна.