Ирина Енц – Переступая порог. Третья книга из цикла «Шепот богов» (страница 7)

– А ну, поди сюда! Гляди… Знаешь эти места? – Заскорузлый палец командира ткнул в точку на карте.

Авдейка подошел к столу и уставился на карту. Точечки, крючочки, линии извилистые вместо рек, с первого раза и не разобраться. Но название города «Медвежьегорск» парнишка прочитать сумел, хоть и мелко написанный, и сразу смекнул, о чем речь. Лихо улыбнулся и оттарабанил, словно перед школьной доской выученный стишок:

– Так точно, товарищ командир, как свои пять пальцев!

Командир усмехнулся в усы и проговорил:

– Ну вот и славно… А знаешь Сапен-гору?

Авдейка растеряно посмотрел сначала на одного, потом на другого. Оба мужчины смотрели выжидательно на паренька. Нужно было отвечать. Ничего умного и подходящего ситуации и собственному образу бравого партизана, как назло, в голову не приходило. И Авдейка выдал все, как было:

– Так это… Товарищ командир… Знать-то знаю, только место это… В общем, плохое это место, так у нас старики говорили. А еще там сейчас фрицы какой-то не то лагерь, не то еще что поставили. Сначала финнов пригнали, а потом наших, пленных, гады, на работы привезли. А потом… – Авдейка замолчал, не сумев продолжить. Горький комок застрял в горле, и злые слезы защипали глаза. Но он постарался пересилить себя, но предательский голос дрожал и звучал как-то глухо, совсем не браво и не солидно, а почти едва слышно. – А потом всех, кто там работал, живьем в землю закопали… Говорили, чтоб патроны не тратить. Уж больно много народа согнали, суки фашистские!

Не утерпев официального тона, парень шмыгнул носом и поспешно утер глаза рукавом рубахи, стараясь при этом не смотреть на мужчин. В землянке на несколько минут повисла тишина. Иван Савельевич вздохнул тяжело.

– Ничего, парень, мы за всех отомстим, за каждую нашу слезинку они ответят. Ты вот что… – Он поднялся из-за стола и доверительно положил руку на плечо мальчишке, – Ты товарища…

В этот момент сидевший за столом мужчина негромко кашлянул и выразительно глянув на командира, проговорил, словно напоминая Ивану Савельевичу:

– Василия…

Командир, словно спохватившись, поспешно проговорил:

– Ну, да, я и говорю. Ты товарища Василия должен будешь проводить до этой горы, с той стороны, где у фашистов эти постройки стоят. И сразу же… Слышишь меня? Сразу же, – чуть ли не по слогам повторил командир, – возвращайся в отряд. Сумеешь?

Авдейка чуть не взвизгнул от радости. Первое самостоятельное задание! Ему уже надоело все время сидеть в лагере и быть на подхвате. А тут… Сдерживая радостное дыхание, он почти шепотом выдохнул:

– А мне автомат дадут?

Командир в удивлении поднял брови.

– А на кой тебе автомат? Ты же не воевать идешь. Проводником. Проводишь – и тут же назад. А от оружия только лишний и ненужный шум.

Все мечты парня рушились прямо на глазах, так и не успев претвориться в жизнь. По-видимому, у него стало такое лицо, что гость, точнее, товарищ Василий, не выдержал и, улыбнувшись, проговорил:

– Парень прав, Иван Савельевич. Он же боец отряда, а без оружия. Без оружия бойцу не положено. – А потом, увидев у Авдейки за поясом заткнутый браунинг, протянул руку и попросил. – А ну-ка, парень, дай глянуть…

Тот как-то нехотя, словно расставаясь с остатками той самой мечты, которой не суждено было воплотиться в жизнь, протянул свой браунинг мужчине, а сам, насупившись, стоял, словно готовясь к броску, чтобы вернуть себе свое добро. Василий покрутил пистолет в руках, внимательно рассматривая его со всех сторон, одобрительно поцокал языком и, к облегчению парнишки, протянул его обратно.

– Хорошее оружие, и в надлежащем порядке содержишь. Молодец! А зачем тебе еще и автомат-то? Или пистолета мало? – И хитро так прищурился, глядя на сконфузившегося парня.

Авдейка, поспешно засунув свою драгоценность обратно за пояс, переступил с ноги на ногу и, пряча глаза, проговорил:

– Так патронов-то нету… А без патронов как же я стрелять в фашистов буду?

Он очень боялся, что сейчас над ним начнут смеяться. Но к его удивлению, гость вполне серьезно и даже строго обратился к командиру.

– Непорядок, Иван Савельевич… Ты уж распорядись, чтобы парню боекомплект выделили.

Авдейка даже голову в плечи вжал, видя, как нахмурился командир. Ведь он же здесь главный! А этот, пришлый, ему указания раздает. Как так-то?! Ну сейчас будет буря с грозой, и командир покажет и пришлому, и ему, Авдейке заодно, кто тут командир. Но к изумлению парня, Иван Савельевич не стал кричать или ругаться, а только коротко, по-военному, проговорил:

– Так точно, товарищ… Э-э-э… Василий! Сейчас распоряжусь.

А гость, незаметно, чтобы не видел командир, вдруг подмигнул Авдейке. Мол, не трусь, товарищ, пробьемся, где наша не пропадала! Вот где чудо-чудное!

Все происходящее было так… необыкновенно, что Авдейка даже позабыл поблагодарить гостя. А просто стоял и глупо хлопал ресницами. Командир смерил парня с ног до головы суровым взглядом и проговорил:

– Ну все, ступай, да скажи Акимычу, чтобы боекомплект тебе выдал и доппаек. Скажи, я велел, мол, на задание ты идешь. А как стемнеет, так выступите. Дорога не ближняя, к рассвету надо успеть. – И опять вернулся за стол, и принялся что-то объяснять товарищу Василию.

Забыв сказать «так точно», или, на худой конец, «слушаюсь», Авдейка пулей выскочил из землянки, все еще не веря в свое счастье. Пока искал завхоза, а по нынешнему времени, заместителя командира по хозчасти Акимыча, все думал. Не простой гость у командира, ох, не простой. И зовут, надо полагать, его вовсе не Василий. Здесь крылась какая-то тайна, и Авдейка решил, что костьми ляжет, а тайну эту разгадает. Только начало смеркаться, как Авдейка уже пританцовывал, словно скаковая лошадь перед стартом неподалеку от командирской землянки. Заметно потяжелевший вещмешок за плечами приятно оттягивал лямками худые плечи, словно напоминая, что там, как у самого настоящего бойца, и патроны к пистолету, и банки с тушенкой, краюха хлеба, аккуратно завернутая в чистую тряпицу, и мешочек полотняный с пшенкой. А любой знает, что нет ничего вкуснее пшенной каши, сваренной над костром и приправленной свиной тушенкой.

Наконец, дверь землянки отворилась со скрипом, и оттуда вышел командир и товарищ Василий. Оба серьезные, сосредоточенные. А как иначе? Не на прогулку, чай, собрались, а на опасное задание. Авдейка, уставший от долгого стояния, присевший было на поваленный ствол дерева, немедленно вскочил на ноги и вытянулся по стойке «смирно». Иван Савельевич крепко пожал руку гостю и проговорил коротко:

– Удачи!! – Взгляд его упал на вытянувшегося в струнку паренька. – Давай, Авдейка, не посрами чести бойца партизанского отряда! А как доведешь до места, сразу же назад. – И потом погрозил пальцем и проговорил с легкой угрозой. – А то, знаю я тебя!

Авдейка чуть опять носом не зашмыгал. Он ведь не давал повода, чтобы командир так говорил! Подумаешь… Пару раз-то всего и было, что ослушался. Так это когда было-то?! У него тогда еще ни пистолета не было, ни доппайка, совсем был глупый, зеленый пацан. Не то что сейчас! Он надулся, словно мышь на крупу, и буркнул обиженно:

– Слушаюсь, товарищ командир…

Командир еще раз потряс пальцем, и в довесок, чтобы мальчишка прочувствовал всю ответственность, пригрозил совсем тихо:

– Смотри у меня…!

Товарищ Василий, с усмешкой наблюдавший за ускоренными этапами воспитания молодого поколения, как видно, решил избавить мальчишку от дальнейших нравоучений, поспешно проговорил:

– Ну, будет тебе, Иван Савельевич. Совсем парня запугал. Все… Спасибо, как говорится, за хлеб-соль. – И добавил чудное. – Оставайтесь с Родом. – Поддернул лямки своего вещмешка и споро, не оглядываясь ни на кого, зашагал на восток.

Авдейка сорвался с места и рванул за ним. Кто у кого проводник в конце-то концов!? Мужчина шагал по лесу широко и почти неслышно, из чего Авдейка сделал вывод, что человек этот бывалый, тайгу знает хорошо, и не впервой ему вот так ночью шагать по урману1, а это не каждый так сможет. Белые ночи закончились, и ночи становились темнее день ото дня. В этом лесу и днем-то не каждый путь найдет, а уж что про ночь, то и говорить нечего. Но Авдейка знал тут каждую березку, каждую елочку, где какие глыбы камней навалены, а где и болота непроходимые. Часа через три такого хода парнишка начал выдыхаться, а товарищу Василию хоть бы что! Авдейка слышал, как сзади него шагает мужчина, не проявляя никаких признаков усталости. Наконец, они вышли на берег небольшой речушки, у которой и названия-то отродясь не было. Так, ручей – не ручей, речка – не речка. Впадало это недоразумение в большое болото. Авдейка остановился на бережке, чтобы попить и немного умыться. Вода – она и усталость смоет, и силы придаст. Одно слово – живая вода. Василий остановился рядом с ним, тоже плесканул себе пару пригоршней в лицо, утерся рукавом и стал оглядываться. Парнишка, стараясь придать себе солидности, заговорил неторопливо и серьезно:

– Тут, дяденька, товарищ Василий, сейчас впереди болото будет. Можно, конечно, и напрямки. Только вот темень еще, можно и мимо тропы угодить. А можно вокруг. Но к горе тогда к рассвету не поспеть. Крюк получится большой. – И уставился на своего путника, ожидая от него решения.