Ирина Енц – Переступая порог. Третья книга из цикла «Шепот богов» (страница 6)
По понятным причинам расспрашивать его, куда это он собрался уходить, нам и в голову не пришло. Я поднялась, чтобы проводить гостей, но Божедар опередил меня.
– Я провожу… – Он со значением посмотрел на меня.
Мне было понятно, что ему хотелось переговорить с Корнилом с глазу на глаз. Возражать не стала. Мне тоже было о чем подумать в тишине минут десять.
Божедар вернулся, когда я уже почти все убрала со стола и сидела над кружкой чая, предаваясь грустным размышлениям. Его приход не заставил меня отвлечься. Я по-прежнему продолжала сидеть, разглядывая чаинки в своей кружке с недопитым чаем. Он сел рядышком и, приобняв меня за плечи, пытаясь заглянуть мне в глаза, тихо спросил:
– О чем задумалась?
Я, тяжело вздохнув, не отрывая взгляда от этих дурацких чаинок, проговорила:
– Вот, сижу и завидую обычным людям, которые лишены своей глубинной памяти. Как, должно быть, им легко и счастливо живется без всех этих воспоминаний. Тут с одной-то жизнью бывает такой груз, что впору, как той, отжившей свой век, кляче, растянуться на пузе, не в силах везти этот груз дальше. А мы… Иногда становится так тяжко и так тошно, что хоть волком вой. Как ты с этим всем справляешься?
Он усмехнулся.
– Трудно… Так же, как и тебе. Но вместе легче. Мы до этого справлялись, и сейчас справимся. – И поцеловал меня осторожно и нежно в висок.
Мне вдруг, ни с того ни с сего, захотелось расплакаться. Но я отсоветовала себе этим заниматься. Не ко времени, да и без пользы. Повернулась к мужу и проговорила чересчур деловитым тоном:
– Расскажи мне все, что знаешь о сейдах. А то у меня в этой области пробел в знаниях.
Божедар тихонько рассмеялся:
– Какая хитрюга… У тебя не пробел, ты просто не хочешь об этом вспоминать. Ведь во всех наших жизнях мы всегда были рядом. И все, что знаю я, знаешь и ты… – Он сделал паузу и как-то грустно добавил. – Возможно, даже больше, чем я… Просто шкурка, которая отделяет память наших прожитых жизней, у меня, почему-то, тоньше твоей. – Видя, как я набираю воздуха в грудь, чтобы возразить ему, он с притворным испугом сделал круглые глаза и проговорил поспешно: – Ну, хорошо, хорошо… Я расскажу тебе все, что знаю. Возможно, это поможет и тебе кое-что вспомнить.
Он потянулся за чашкой, и я тут же вскочила, чтобы подлить ему горячего чайку. Все верно, у нас всегда все беседы начинались и заканчивались чаем. Божедар благодарно пожал мне руку, сделал несколько глотков и заговорил тихим голосом.
– Ты знаешь, как говорили древние: «Ничто не покоится… Все движется, все вибрирует». Принцип работы сейда зиждется на двух вещах: первое – мегалит должен быть расположен над геологически активной точкой, то есть в особенном месте силы. И второе: камень должен быть неустойчивым. И тогда сейд превращается в резонатор, в излучатель энергии. В геофизике это называется продольно-волновое излучение. Некоторые мегалиты располагались на склонах под углом в 45 градусов, чтобы пучок энергии мог служить своеобразной противовоздушной обороной. Наши предки очень умело это использовали в своих оборонительных войнах против Кащеев. Правильно сконцентрированная, собранная в один пучок энергия могла сотворить очень большие разрушения. В общем, это можно было бы назвать «принципом колокола». Не зря женщинам и детям запрещалось появляться рядом с сейдами, не зря запрещалось рядом с ними громко разговаривать или тем более петь. Племена саамов, не понимая сути всех физических процессов, твердо соблюдали «законы белых богов». И тех, кто нарушал этот запрет, ждало суровое наказание. Их даже могли изгнать из племени, что в древние времена для человека означало фактическую смерть. Шаманы племени говорили, что «духи, живущие в камне, могут разозлиться, и тогда они покинут свое место обитания. А племя будет ждать тяжелые времена». Зверь уходил из таких мест, урожаи снижались. Понятно, что шаманы это объясняли тем, что люди разозлили духов. Но на самом деле все имеет под собой рациональное объяснение законами природы. Причем, чем сильнее выход энергии из точки, над которой расположен мегалит, тем сильнее излучаемая им энергия. – Он грустно посмотрел на меня. – Теперь ты можешь понять, что может сотворить такой сейд, если под ним находится не просто разлом коры, точка пересечения магнитных линий планеты, а сами Великие Кристаллы Силы с их неимоверно огромными запасами энергии. Фашисты давно занимались изучением сейдов, и если бы им удалось создать такое оружие, то исход войны был бы непредсказуем. Точнее, не так. Мы бы все равно победили, только я не уверен, что после этого кто-то из Родов остался бы в живых на этой планете.
Я молча слушала рассказ Божедара, все пытаясь представить, ЧТО может произойти, если… И не могла. Мой разум не вмещал в себя размеры подобной катастрофы. Да, ядерный взрыв по сравнению с подобной энергией – просто шутка! Как взрыв учебной гранаты по сравнению с тем же ядерным взрывом! О, Господи…!!! Мне совершенно некстати (а может, как раз таки и кстати) в голову пришли строки из стихотворения Александра Блока «На поле Куликовом»: «
Божедар дал мне несколько минут, чтобы я смогла переварить всю информацию и немного прийти в себя, а потом проговорил:
– Если я правильно помню, то дед Авдей может нам рассказать о том, как наши люди уничтожили фашистскую лабораторию под Сапен-горой. Нужно поговорить с ним. Возможно, он даст нам ключ к будущей диверсии.
Я с испугом посмотрела на мужа.
– Ты думаешь…?
Он пожал плечами.
– Мы должны быть ко всему готовыми. Мало ли…
А я чуть не застонала от злости! Опять это чертово «мало ли…»!!!
Глава 4
– Авдейка! К командиру!
Молодой парнишка лет семнадцати, сидевший у костра и старательно начищавший трофейный браунинг, повернул голову в сторону зовущего.
– Чё? Прямо сейчас?
Чувствовалось, что парнишке не хотелось отрываться от своего занятия. Молодой мужчина с окладистой бородой, сидевший напротив него, прогудел басовито:
– Эх, молодежь зеленая! Если командир зовет, то прямо сейчас и бежать сломя голову надо! Привыкай. Мы тут тебе не какая-то вольница, мы – партизаны. А ну давай, живо!
Парнишка, которого назвали Авдейкой, с нежностью погладил поверхность пистолета и, засунув его себе за пояс, поднялся и с сожалением проговорил, обращаясь неизвестно к кому:
– Эх… Жалко, что патронов не добыл…
И скорым шагом направился к командирской землянке.
Был он не очень высок ростом, да и в плечах – точно не косая сажень. Но худая и жилистая фигура, стремительный и почти бесшумный шаг говорили сами за себя. В лесу этот парнишка дал бы многим фору в скрытности передвижения.
Авдейка толкнул тяжелую, сбитую из плах дверь, и в нос ударил запах копоти, табака и еще тяжелого, мужского пота, пропитанного запахом хвои и нагретой смолы. Внутри было почти темно. Только на столе горела, чадя, старая сплющенная на конце гильза, заменявшая лампу. Из-за тусклого пламени можно было едва-едва разглядеть то, что было в землянке: деревянные шконки, аккуратно заправленные серыми солдатскими одеялами у самой стены, в углу небольшая печка-буржуйка, рация и еще какие-то ящики, грудой стоявшие с правой стороны от входа. Все это едва проглядывало из сгустившегося по углам сумрака. За небольшим столом сидело два человека. Один – Иван Савельевич, командир отряда, невысокий кряжистый мужичок с выдающейся лысиной во всю голову и шикарными пшеничными усами «а ля Буденный». А вот другого Авдейка видел впервые. Обычная солдатская гимнастерка без всяких знаков отличия, холщовые темно-серые штаны, заправленные по деревенской привычке в низкие кирзовые сапоги. Поверх широкий ремень из толстой бычьей шкуры с выжженными замысловатыми рисунками. Таких ремней Авдейка еще отродясь не видел. А лицо и фигура обычные, как у многих мужиков в их отряде: короткая борода с сединой, лохматые брови и нос наподобие птичьего клюва. С таким бы Авдейка никогда не кинулся задираться. А взгляд… Как два горящих угля. Парень даже поежился, когда незнакомец глянул на него. Да чего там…! Струхнул маленько даже. Но с места не сошел и промямлил, стараясь не глядеть на этого чудного мужика.
– Звал, Иван Савельевич?
Командир только головой покачал и вздохнул тяжело. Обращаясь к своему гостю, проговорил, будто извиняясь:
– Ну вот, гляди, какая у меня «армия». – А потом уже к парню с положенной строгостью. – Не «звал Иван Савельевич», а «по вашему приказанию прибыл, товарищ командир!». – И сам, не поверив, что такое возможно, тяжко вздохнул и махнул рукой, пробурчав себе под нос. – Детский сад, твою дивизию! И как с такими воевать!? – В голосе командира прозвучало обреченное отчаяние.
Авдейка смущенно шмыгнул носом и постарался встать по стойке смирно. Наверное, вышло не очень правильно и ловко, потому что гость вдруг неожиданно улыбнулся, подмигнул Авдейке и проговорил вполне добродушным голосом:
– Ничего, Иван… Может, статью и не гренадер, зато сердце верное. А это много важнее внешней красоты.
Вроде бы и заступился за Авдейку, а с другой стороны, вроде и некрасивым его назвал. Поэтому парень, на всякий случай, насупился, стараясь придать себе солидности. Командир тем временем разложил на столе карту и поманил парнишку: