Ирина Енц – Переступая порог. Третья книга из цикла «Шепот богов» (страница 8)

Тот усмехнулся в бороду.

– Ты проводник, тебе и решать…

И тут Авдейка допустил промашку. Захотелось ему перед пришлым своими умениями козырнуть. Он сделал вид, что находится в раздумьях. Посмотрел с умным видом на небо. Ночь была на исходе, и не сказать, что уж особо темная. Это осенью, особенно поздней, ночь такая непроглядная, будто чернила кто разлил. А сейчас звезды на небе сияли, словно искры в костре, и небо такого особенного индигового глубокого цвета, словно бархатное платье, которое Авдейка видел однажды в праздник на местной красавице, когда его возили в район. Контуры деревьев и кустарников даже в лесу отчетливо видны, а уж на болоте и того светлее. С умным видом он проговорил:

– Я думаю, дяденька, товарищ Василий, что по болоту пойдем, напрямки. Чего время зря терять, да крюка давать по лесу.

И он принялся выламывать себе подходящую слегу2. Пришлый в бороду ухмыльнулся и проговорил спокойно:

– Через болото, так через болото. Тебе виднее…

После его слов какой-то неизвестный и непонятный червячок сомнения зашевелился в душе у Авдейки. А может, ну его, это болото? Вокруг хоть и дальше, зато надежней. Но парень этому червячку дал укорот. Мужчина, не базарная баба! Раз решение принято, значит, так тому и быть! И он, отыскав глазами немного в стороне от впадающего ручья знакомый валун, обозначающий начало тропы, бодро пошел в ту сторону. Поставил ногу на шаткий болотный покров, сплетенный из корней осоковых трав и мха. Болото закачалось, прогнулось под ногой, выдавливая на поверхность коричневую воду, но приняло человека. Повинуясь какому-то порыву и плюнув на то, что скажет пришлый, он быстро достал из-за плеч свой мешок, оторвал зубами кусок твердой краюхи от ржаной буханки и положил его на ближайшую кочку, пробормотав тихо:

– Прими, дедушка Болотник, не побрезгуй, и не дай с тропы сойти-оступиться…

И почти тут же, где-то на болоте быком взревела выпь. Авдейка даже вздрогнул от неожиданности. А позади прозвучал тихий и чуть насмешливый голос:

– Видать, по нраву пришлось Болотнику твое угощение… Вишь, как надрывается… – Паренек резко обернулся, готовый ответить на насмешку, но лицо говорившего было вполне себе серьезным. Видя, как парнишка напрягся, Василий проговорил: – Молодец, что чтишь заповеданное предками. Все, что делали они, – все не просто так, а с глубоким смыслом. Теперь, я думаю, мы можем смело идти дальше.

Несколько обескураженный его словами, Авдейка опять ступил на зыбкую почву болота. То ли и впрямь Болотник подсобил, то ли умение видеть в темноте помогло, но, когда они уже подходили к противоположному берегу, восток начал сереть. И тут, решив, что они уже почти дошли, Авдейка сделал ошибку. Утратил ту осторожность, которую сохранял по всему пути через болото. Увидев куртину из чахлых кустиков, принял ее уже за твердый берег и, не раздумывая, шагнул напрямки к ним, сойдя с тропы. И тут же провалился по пояс в болотную жижу. Кричать было нельзя, но все же невольный возглас вырвался у парня. Болото вдруг зачавкало, забулькотило, словно ожившее чудище, и потянуло его вниз, засасывая в свою ненасытную утробу, предвкушая богатый пир. Равнодушные звезды все так же отражались в болотной воде, и выпь трещала где-то в глубине болота. Эх, видать, не понравилась Болотнику та откусанная ржаная краюха! Василий не растерялся, не кинулся к Авдейке. Упал на живот и протянул тому конец своей слеги.

– Хватайся…! Хватайся живее, ну!!!!

До этого момента Авдейка бы ни за что не поверил, что можно кричать шепотом. Но именно так сейчас кричал ему Василий. Парнишка несколько раз заполошно попытался схватиться за край слеги, но мокрые и вымазанные липкой болотной жижей руки все время соскальзывали. Василий стал подползать ближе, но дерн под его тяжелым, взрослым телом опасно прогнулся. Словно болото говорило ему: «Нет, шалишь… Это моя добыча…» Тогда Василий заговорил тихо и жестко:

– Смотри мне в глаза, парень! Сделай вдох и выдох, и еще раз… Слышишь?! И смотри мне в глаза!! Не отрывай взгляд!! Если хочешь жить, делай, что я тебе говорю!!

Авдейка, уже по грудь увязший в зловонной жиже, по неизвестной причине подчинился словам этого странного человека. Да и мудрено было не подчиниться силе такого голоса! Глаза пришлого, так похожие на горящие угли, словно и вовсе загорелись изнутри. В них, в самой глубине его зрачков, зажегся огонь, который разгорался все больше и больше, приковывая Авдейку к себе покрепче любых кандалов и цепей. Теперь, даже если бы он очень захотел, то не смог бы отвести взгляда от этих странных, пугающих глаз, в которых и впрямь теперь бушевало пламя. И вдруг, в какой-то миг, Авдейка ощутил себя в родном дворе. Светит солнышко, птички щебечут. Он даже услыхал, как в траве трещат кузнечики. Знойным ароматом несет от скошенной и хорошо высушенной травы. И отец кричит ему с крыльца:

– Авдейка, а ну вытяни из сена палку, а то лошадь напороться может!

Паренек увидел перед собой стожок сена. И точно! Они только сегодня приволокли его с дальнего покоса на волокуше. А слега, удерживающая сено от развала, покосилась, да так и осталась торчать куда-то вбок. Авдейка деловито поплевал на огрубевшие от работы ладони и, ухватившись за эту палку, стал с силой тянуть на себя. И тут случилось чудо! Внезапно слега сама потащила его вперед, прямо головой в стог. Он уже было хотел отпустить руки, но не смог. Стог надвинулся на него, погружая его голову в пыльную темноту. Он осознал себя, лежащим в холодной воде на пузе, всего вымазанного болотной жижей, а над ним сидел на корточках Василий. Глаза у него были обычные, только в них мелькали еще легкие всполохи догорающего пламени:

– Ну… Ты как, парень? – Еще не осознавая того, что он спасен, Авдейка, слегка заикаясь, промычал что-то наподобие «нормально». И принялся тут же озираться, пытаясь понять, что это сейчас такое с ним приключилось. – Ну, раз нормально, тогда поднимайся. Нечего в воде валяться. Ночи холодные. Не ровен час, застудиться можешь… – И подал ему руку, помогая встать.

Глава 5

Поднявшись на трясущихся ногах, парнишка все продолжал оглядываться, будто не узнавая места, где они находились. А пришлый, как ни в чем не бывало, проговорил немного ворчливо:

– Давай, поторапливайся. Берег уж вот он, рукой подать. А там тебе обсушиться надо. – И пошел впереди, осторожно продолжая ощупывать слегой тропу перед собой.

Выбравшись, наконец-то, на берег, парнишка сел на землю, пытаясь отдышаться. Ему ужасно хотелось спросить Василия, что это такое сейчас с ним приключилось. Дом, батя, стог сена… Это что, все ему привиделось? Но как такое возможно? Он покосился на пришлого, тот таскал к берегу сухие ветки, чтобы развести костер. А-а-а!! Будь, что будет! Пускай его считает дурачком, но он обязательно должен понять, как такое могло произойти! Парень совсем было открыл рот, чтобы задать свой вопрос, но тут же, настороженно, словно зверек, наклонил чуть в сторону голову и потянул носом. Точно! Он не мог ошибиться. Откуда-то тянуло дымком. И не костровым дымом, а именно что печным дымком! Василий, увидев, как парень насторожился и тянет носом воздух, замер, не донеся охапку до места, и тихо, почти одними губами, спросил:

– Что…?

Авдейка, не вставая на ноги, на четвереньках бесшумно подобрался к мужчине, и, когда тот присел перед ним, все еще держа сухие сучья для костра в руках, тихо проговорил:

– Кто-то недалеко топит печь…

Пришлый осторожно, чтобы не шуметь, отложил, наконец, дрова в сторонку и спросил так же тихо:

– Откуда здесь печь взялась?

Парнишка встал с четверенек и, махнув рукой в сторону, пояснил:

– Здесь, недалеко, брошенный старый финский хутор. Там уже давно никто не живет. А теперь кто-то печку топит. Странно… Надо бы посмотреть.

Василий кивнул головой. Лицо у него как-то странно застыло, словно каменная маска, глаза смотрели куда-то впереди себя, но видели ли что, Авдейка бы поручиться не смог. И у парнишки вдруг по телу поползли холодные мураши. Сначала батя с сеном, а теперь еще и это! Нет, все-таки странный этот товарищ Василий, если не сказать хуже. Какой-то мистический страх накатил на паренька, но в то же самое время страшное любопытство засвербело, завозилось в самом кончике его носа, готовое сорваться в громкий чих. Что за тайна такая, и кто он вообще, этот товарищ Василий? Командир Иван Савельевич с ним говорил, вроде, уважительно. Да что там! Следовало признать, что не просто уважительно, а как с генералом. Только вот Авдейка никак не мог поверить, что генерал самолично с ним по болотам шастать будет. Нет… Тут что-то другое. Совсем неведомое Авдейке, и в то же время до боли знакомое, словно он уже знал таких людей, помнил о них, только все это было очень, очень давно. И не семнадцать лет назад, а может даже тыщщи… Авдейка даже головой потряс от таких-то мыслей. Какие такие «тыщщи»?! Ему всего-то семнадцать годков отроду, и то, только вот недавно сравнялось. А он – тыщщи… Но состояние «знакомости», если не сказать, какого-то узнавания, и даже родства, не отпускало его и будоражило воображение, холодя затылок.

За всеми этими размышлениями Авдейка упустил момент, когда Василий стал прежним, обычным человеком. Задумчиво, себе под нос он тихо забормотал: