Ирина Енц – На грани времен. шершень. Книга вторая (страница 13)

Дойдя до середины пещеры, он остановился и отвесил поясной поклон Световладу.

– Звал, отче…?

Затем его взгляд переметнулся со старца на меня, и его глаза распахнулись в изумлении, а через секунду в них уже был восторг. И он воскликнул, едва сдерживая радость:

– Варна…!!! Неужто ты это??? Живая!!! Живая, отче!!! Слава богам!!! – Он сделал несколько торопливых шагов ко мне, но тут же остановился под суровым взглядом старца и пробормотал: – Прости, отче… Не сдержался… – Попытался он быть серьезным, но его губы, помимо его воли, все равно расползались в сияющей улыбке.

Я на мгновение прикрыла глаза, чтобы увидеть его сущность. Зелено-бирюзовая, словно весенняя зелень, энергия окутывала его своим сиянием. Я открыла глаза и с удивлением, сдерживая свой восторг, произнесла:

– Волчок… Ты ли это?!

Парень радостно закивал головой так часто, что я испугалась, что она у него может оторваться. А потом выпалил, изо всех сил стараясь сдержать свою радость:

– Только я теперь не Волчок, я теперь Волк…

Световлад, пряча в седых усах улыбку, произнес:

– Имянаречение уж как три лета тому прошло…

А Волчок, то есть, теперь уже Волк, с гордостью прибавил:

– Целых полтора лета в свободных волках бегал…

Это говорило о многом. Все мальчики, достигшие возраста имянаречения, должны были доказать свое право быть воином, чтобы защищать свой Род. Их отправляли на несколько месяцев в лес только с одним ножом. Редко какой отрок мог прожить один в лесу больше одного лета. А уж полтора лета могли выдержать только единицы, из которых потом вырастали настоящие воины-воеводы. И, глядя сейчас на этого статного воина, я с трудом могла представить его тем шустрым, вечно болтающимся у меня под ногами, лохматым отроком, каким мне помнился Волчок.

Световлад, опять сделавшись серьезным, проговорил чуть ворчливо:

– Ну будя… Волк. Отвели Варну в ее покои. Избор уже позаботился, он тебе и укажет, куда. – И потом, обращаясь ко мне: – Тебе надобно отдохнуть и как следует выспаться. Вечером будет большой совет, и я хотел бы, чтобы ты на нем присутствовала. А теперь, ступайте… Мне надо подумать…

Мы с Волчком (тьфу, ты! С Волком, конечно, с Волком) поклонились старцу и вышли из пещеры.

Глава 5

Не успели мы выйти из пещеры, как каменная плита за нами с шумом задвинулась. Видно, Световладу и впрямь надобно было побыть одному и подумать. Волк, шагавший бодро рядом со мной, с печалью заметил:

– После того как ты исчезла, старец, почитай, ни разу и не улыбнулся. А тут еще вон какая напасть на нас навалилась. Старец и вовсе не спит, не ест… Не говорит, а все больше буркает. Сам на себя не похожим стал. – Он остановился, огляделся быстро по сторонам и перешел на доверительный шепот: – И вообще… Думается мне, волхвы пребывают в растерянности. Надо полагать, ранее им такого врага встречать не доводилось. А главное… – Он заговорил еще тише, – мы его логова обнаружить никак не можем. Откель эти черные берутся, и вовсе неясно. Словно прямо из воздуха возникают и туда же исчезают после. И никто не видал ни их мертвых, ни раненых. Всех они с собой уносят.

Я с изумлением смотрела на юношу. В голове мелькнула какая-то мысль, юркая, как ящерка, и тут же скрылась в дальнем уголке сознания. Что-то в словах Волчка (вот же!! Опять спуталась!) напоминало мне что-то. Только вот что, сообразить я никак не могла. Прав был старец: мне нужен был нормальный отдых. Парень смотрел на меня выжидательно, но сказать мне пока ему было нечего. Я невнятно пробормотала:

– Погоди, раньше времени пугаться… И с черными разберемся, дай срок.

Мой ответ не удовлетворил молодого воина. Он немного нахмурился и кивнул головой, мол, понятно, что ничего непонятно. Тем временем мы вышли в центральный коридор, по которому, выстроившись в шеренгу, могли одновременно пройти до двадцати воинов. Я оглядывалась с интересом по сторонам, восхищаясь мастерством тех, кто построил этот подземный город. Широкие арочные проходы, украшенные искусной резьбой, множественные ответвления, большие и малые. Кое-где в неглубоких нишах струились небольшие роднички, стекающие в каменные чаши, там же стояли скамьи из полированного гранита для тех, кто желал отдохнуть. Нам навстречу попался отряд воинов в точно такой же одежде, что была на Волке. Проходя мимо, они на мгновение замедлили шаг, склонив головы в вежливом приветствии. Но от меня не укрылись ни любопытные искорки в плутовских глазах, ни лукавые подмигивания, предназначавшиеся моему сопровождающему. Парень от всего этого сурово насупился и покраснел, сердито бурча под нос:

– Глазопялки неугомонные… Ну погодите… Опосля побалакаем…

Я только усмехнулась:

– Не обращай внимания, парень… Они ж не со зла… Шуткуют ребятишки.

Волк только головой тряхнул, словно отгоняя нехорошие мысли. Потом лицо его приняло прежнее сосредоточенное выражение, и он спросил:

– Варна, а правда бают, что ты была ПО ТУ СТОРОНУ и вернулась?

Я от недоумения даже остановилась.

– Ты про что? Про какую такую «ту сторону»? И вообще… Меньше слушай чужую болтовню, а больше полагайся на собственные знания и умения. Хочешь узнать точно, спроси прямо, а не пересказывай мне чужие сплетни! – Моя небольшая выволочка парню явно не понравилась.

Бросив на меня хмурый взгляд, он проворчал:

– Учишь, словно я отрок неразумный… Уж сколь годков-то прошло, а ты меня все Волчком считаешь. А я уж давно Волк, а не Волчок…

Я тут же повинилась:

– Прости, Волк… Ты прав… Я уходила, ты еще совсем малым был, а вернулась – воином стал. Сразу и не привыкнешь.

К парню мигом вернулось хорошее настроение. В его глазах вспыхнуло любопытство, и он спросил на выдохе:

– Расскажешь, когда можно будет, о том, где была?

Я усмехнулась. Может, летами он и стал Волком, а все одно, в глубине души все еще оставался тем же Волчком, каким я его всегда знала, почитай, от самого рождения. Кивнув головой, проговорила шепотом:

– Как старец позволит, обязательно расскажу…

Парень просиял улыбкой и проговорил проникновенно:

– Я всегда про тебя помнил и знал, что ты вернешься…

А я, плюнув на то, что он был «Волк, а не Волчок», привстав на цыпочки, ласково потрепала его по волосам, едва сумев дотянуться до его головы.

Вскоре мы свернули в более узкий коридор, который через несколько саженей опять разделился на два. Мы пошли по проходу, ведущему чуть вверх, а другой проход повел вниз. На мой вопросительный взгляд Волк охотно пояснил:

– На верхнем ярусе живут воины, волхвы и знающие, а на нижнем ярусе расположен детинец для отроков, женские и хозяйственные пещеры, а также склады с продовольствием, библиотека, ну и прочее. – И добавил, чтобы мне было понятнее: – Огонь врага очень уж силен. А на нижних ярусах самое безопасное место. Опять же, оттуда ведут длинные туннели, соединяющие нас с другими подземными поселениями. А здесь, наверху, первая и основная линия защиты. – И произнес совсем другим, каким-то немного разочарованным голосом: – Ну вот… Мы и пришли. Вот тут будет твое жилище. – И он указал мне на вход, завешанный росомашьей шкурой с темно-коричневым блестящим мехом. А Волк с сожалением закончил: – Теперь мы расстанемся. Я приду за тобой вечером, чтобы отвести тебя на совет.

Поблагодарив парня кивком, я вошла внутрь. Пещера не была большой, но воздух здесь был свежий и прохладный. Система воздуховодов была очень хорошо продумана. В небольшой нише стояла узкая лежанка, накрытая звериными шкурами. Деревяный стол, одна лавка – вот и вся мебель. На лавке, аккуратно сложенная, лежала чистая одежда. А на столе, накрытый тряпицей, стоял кувшин с горячим сбитнем и краюха свежего хлеба, от которой шел одуряющий хмельной запах. Из комнаты вел еще небольшой проход. Я шагнула внутрь и обнаружила там еще одну небольшую пещерку с водоемом в виде большой полированной каменной чаши, в которую струился поток чистой воды. Избыток вытекал в другое отверстие, расположенное в верхнем крае этого бассейна. На краю чаши в углублении, сделанном специально для этого, лежала мягкая белая глина, заменяющая нам мыло. Все было приготовлено, все продуманно. Световлад был прав. Здесь было весьма удобно. Скидывая с себя грязную одежду, я подумала, что обязательно при встрече поблагодарю Избора за заботу.

Я не помнила, как после купания я добрела до лежанки. Только помнила запах дикого хмеля, которым был набит валик в изголовье, и последней мыслью, мелькнувшей у меня перед тем, как я окончательно провалилась в сон, была мысль о матушке Феодосии, которая пела пышные хлеба на хмельной закваске.

Кто-то звал меня по имени: «Варна…» Я открыла глаза и увидела перед собой… Глеба. Все вокруг было залито туманом, и его лицо проступало сквозь эту дымку очень нечетко. Я хотела соскочить, но не смогла. Тело было словно налитое свинцом. Я едва могла пошевелить губами, чтобы произнести его имя:

– Глебушка… Прости…

Он смотрел на меня укоризненно и печально, повторяя тихо мое имя:

– Варна… Варна… Почему ты оставила меня, Варна…? Как мне теперь жить без тебя?

Я опять предприняла попытку подняться, но у меня получилось только немного приподнять руку. Я изо всех сил пыталась хотя бы кончиками пальцев дотронуться до Глеба, чтобы почувствовать его тепло. Но как я ни тянулась, достать до мужа так и не получалось. Слезы душили меня, и я, глотая их горькую соль, прошептала едва слышно: