Ирина Эльба – Беспокойный король (страница 7)

Однако путь Дикой охоты извивался, как грешник перед покаянием. Кого-то из припозднившихся путников всадники перекидывали поперек седла, а некоторых псы гнали лаем до самого прохода в коридор затмений. Однако Королеву все больше тянуло вдаль, где среди гнущихся к земле деревьев едва виднелся просвет. Вскоре кавалькада оказалась на краю деревни. Странное чувство узнавания коснулось Анаит. Словно страницы старой книги распахнулись перед ней, напоминая о прошлой жизни. Лицо Королевы скрывала туманная дымка, но зародившаяся в сердце ненависть прорывалась красными всполохами сквозь тьму маски.

Уже пойманные грешники, почувствовав разливающуюся в воздухе ярость, заходились истошными криками, а кто послабее — теряли сознание, проваливаясь в беспамятство. Медленно пустив вороного вперед, Анаит всматривалась в каждый дом. Выставив ладонь перед собой, она легко узнавала все страхи и секреты деревенских. Их темные мысли и грязные поступки. В редком доме теплилась чистая детская душа. Королева запретила свите сегодня брать угощения, выставленные у порога, чтобы задобрить охоту. Эти твари в облике людей не смогут так легко от нее откупиться. И если прежде Дикая охота забирала лишь тех, кто не успел укрыться в освященном жилище, то сегодня все было иначе.

С каждым шагом коня по пыльной дороге к центру деревни Королева все отчетливее вспоминала, что, а точнее кто, вынудил ее несколько лет назад оказаться в самую страшную ночь на безлюдной дороге. Чье предательство погнало рыдающую девчонку навстречу надвигающейся буре.

Один взмах руки, и верные слуги расползлись по избам. Собаки срывали глотки от лая, пока свита вытаскивала из лишенных защиты домов селян. Тех, кто предал их Королеву. И вот когда они все предстали перед ней на центральном дворе, Королева медленно направила коня вдоль ряда. Каждый, на кого указывал ее перст, падал на колени и начинал неистово каяться: они стенали, раздирали на себе кожу, словно пытаясь избавиться от прожигающего взгляда.

И только одна пышногрудая девица попыталась сбежать, когда Королева приблизилась к ней. «Селия, стой!» — кричали ей вслед односельчане, но она не реагировала. Собаки догнали беглянку и приволокли обратно.

— Нет, я не буду каяться, — кричала она, прижимая к груди окровавленные руки, за которые ее хватали псы. — Я была в своем праве!

— Ты ничтожная тварь, — тихо произнесла Королева, и даже ветер в кронах стих от зловещего предзнаменования. — Ты всегда отбирала чужое, но пришло время расплаты.

Раздавшийся гром словно дал сигнал, приводя все в движение. Ветер окружил деревню непроницаемой стеной, за которой ломало ветки деревьев, срывало флюгеры, поднимало до крыш дорожную пыль. Ни сбежать, ни прийти на помощь. Односельчане в страхе жались друг к другу. Селия наконец утратила свой гонор и разрыдалась. Она бормотала что-то себе под нос, заламывая руки и раскачиваясь из стороны в сторону. К ней приблизился один из деревенских и попытался утешить.

— Я не вижу здесь твоего избранника, — разнесся над головами несчастных голос Королевы.

— Не отдам, — дико заверещала несчастная и, бросившись на шею утешающего ее деревенщины, прижалась к нему всем телом. — Мужа тебе не отдам! Это мой. Мой!

От визгливых истеричных слов свора вновь подняла вой. Анаит махнула рукой, и тут же один из мертвых всадников подъехал к паре и, подхватив дородного тяжелого мужика за шкирку, словно котенка, поднес к своей Королеве.

Взгляд Анаит все еще был скрыт от окружающих, но все почувствовали, как пристально она изучает смертного. Затем Королева положила ладонь на мужскую грудь, прямо над сердцем, хмыкнула и взмахом руки приказала убрать его. Слуга откинул еле живого деревенщину в сторону.

— Несколько лет назад, — внезапно разрезал возникшую тишину голос Королевы, — ты соблазнила и уложила в свою постель Михаэля.

Где-то за окраиной деревни загудел ураганный ветер, словно целое войско приложило трубы к губам, возвещая начало великой битвы. Ветер закручивался кольцом вокруг околицы, образуя непроходимую стену… Анаит медленно продолжила:

— А когда его бедная невеста, здешняя травница, вас застала — ты приказала отцу, местному старосте, спустить на нее собак. И они гнали бедняжку до самой окраины деревни. В самую страшную ночь в году!

На последних словах голос Королевы дрогнул, а свирепая свора у ее ног жалобно заскулила. Разыгравшийся ветер стал сжимать кольцо вокруг деревни, и, словно кости в человеке, ломались ароматные яблони, старые дубы. Взлетали вверх плети ограды, срывало крыши, заваливало стены домов. Если кто-то из селян и смог укрыться от Дикой охоты в укромном углу, то сейчас они в страхе бежали к дому старосты в самый центр деревни. Туда, где остальные уже ждали расплаты.

— Ты кричала ей вслед, — продолжила Королева, — что всегда получаешь то, что хочешь, и никому не позволишь тебе мешать.

Последние слова уже разбирались с трудом из-за царящего хаоса и ревущего ветра. Страшный смерч перестал сужаться, остановившись в паре шагов от людей, но разрушения снаружи не прекратились.

— Так где же он? — зло выкрикнула Анаит. — Где твой избранник⁈ Где трофей?

Несчастная смотрела на Королеву Дикой охоты большими испуганными глазами. Губы ее дрожали. Весь облик вопил, что вот теперь она по-настоящему испугалась. Закрыв рот ладонями, девушка замотала головой. Несмотря на первобытный страх перед Дикой охотой, открыть при всех свою тайну она была не готова.

Подведя вороного ближе к Селии, Королева выставила вперед ладонь, в центре которой вскоре появилось огненное сияние. Анаит как раскрытую книгу читала не только душу грешницы, но и мысли.

— Мерзкая лживая тварь, — взревела Королева, а с ее руки сорвалась красная вспышка. Коснувшись Селии, магия быстро заключила ее в прозрачный кокон. — Ты опоила его! Ты не просто опоила, а воспользовалась подчиняющим волю артефактом. Но даже тогда он сопротивлялся тебе и бревном лежал на постели.

Предводительница Дикой охоты разбушевалась. Конь под ней постоянно вставал на дыбы, выбивая копытами обжигающие искры. Деревенские, не привыкшие к гневу сильных мира сего, впали в оцепенение, кто-то рыдал взахлеб, подвывая не хуже ветра, кто-то каялся в грехах, надеясь вымолить прощение. Даже мертвое войско отступило в страхе перед гневом своей Королевы, но на их лицах читалась решимость отомстить и покарать тех, кто расстроил их повелительницу.

Внезапно молния ударила в землю в шаге от вороного, и все стихло как по команде. Не шумел ветер, капли дождя боялись сорваться с ветвей, пыль не спешила оседать на землю, взвесью повиснув в воздухе. Анаит спешилась и приблизилась к Селии. Плавно взмахнув руками, Королева сбросила с головы капюшон, и в этот же миг растворилась ее маска.

— Вы, смертные, боитесь ночи Дикой охоты. Обвиняете ее в самых страшных преступлениях, пытаетесь откупиться. А бояться надо вас — людей! — Последние слова она уже прокричала, выплескивая гнев и всю свою боль. — Прежний Король подобрал меня раздавленную и беспомощную. Он дал мне самое дорогое, что может быть — забвение и приют. Его свита стала моей семьей. Мы никогда не причиняли зла невиновным, но вот грешники получали от нас по заслугам. И вы — жалкие людишки — чувствовали это и оттого прятали свои грязные душонки за крепкими дверями да дубовыми ставнями. Откупались угощением, выставленным на крыльцо. Молились… — Королева ненадолго замолчала. Казалось, будто она старается унять бушующую в ней силу, чтобы та не вырвалась, неся смерть и разрушение. — Я хотела тебя уничтожить, Селия, но это было бы слишком легкое избавление теперь, когда я знаю все твои прегрешения. Прими с достоинством кару от той, кого гнала в холодную ночь прочь от родного дома и любимого мужчины.

Селия смотрела на бывшую травницу обезумевшим взглядом. Могла ли она подумать, что ее решение отбить жениха у нелюдимой чудачки приведет к такому? А ведь она даже не познала его ласки, не почувствовала тяжести желанного тела. Михаэль оказался однолюбом, и вытравить невесту из его памяти и сердца хотя бы на время, даже на одну ночь — Селии не удалось. Как только действие зелий спало, возлюбленный ушел от нее. Он не стал мстить женщине, он даже пальцем ее не тронул. Только взревел раненым зверем, дико, пробирая этой болью до самых костей, а потом выбежал из избы. Больше деревенские Михаэля не видели.

Вскоре блажь забылась, и пышногрудая дочка старосты нашла себе другой объект для воздыхания. Как и другой объект для травли…

Королева Дикой охоты вскочила на коня, который уже пританцовывал от нетерпения. Свора собак вновь почувствовала азарт и зашлась истошным лаем. Мертвое войско замерло в ожидании распоряжений.

— Слуги мои, — заговорила Анаит, — забирайте всех грешников, на которых падет ваш взор. Но эту черную душу не троньте. С этой ночи она будет самой праведной женщиной, ступающей по этой земле. Слушай меня, Селия, слушай внимательно. Магические путы, что оплетают тебя теперь, не позволят ни слову лжи сорваться с твоих уст. Ни один мужчина, будь он муж, лекарь или пришлый человек, не сможет больше тебя коснуться. День-деньской ты будешь жить, молясь за каждого тобой обиженного. А через год, в эту самую ночь, я приду и проверю, достойно ли ты снесла наказание.