Ирина Дынина – Элька и король. Мглистые горы (страница 12)

Впрочем, о том она могла и не спрашивать. Малолетняя шпана тусовалась на детской площадке соседней многоэтажки, распугивая своим поведением беззащитных мамочек с детишками. Сопротивляться хулиганам дамочки не могли, полиции антиобщественные элементы, почти не боялись, а накостылять по шее нагловатым «цветам жизни» оказалось некому.

– Да, там же, где и всегда. – махнула рукой домкомша, утратившая весь свой грозный вид и отошла в сторону, освобождая проход. – Иди уже. – погрозила пальчиком Надежда Степановна. – Хорошая ты девка, Эльвира, работящая, парней к себе в квартиру не таскаешь и мусор всегда в бачок выбрасываешь. Но, дурная. Так я надеюсь, за Пашку-то?

Элька задумчиво кивнула – хулиганов она не боялась. Она, с некоторых пор, вообще, мало чего боялась. Разве что того, что король её, любовь неземная, ожиданий не оправдает.

– Ты, Элечка, – как-то, даже слегка заискивающе, попросила Надежда Степановна. – только сильно-то его не бей, ладно? Внук все-таки, родная кровиночка.

– Бить детей – непедагогично. – авторитетно заявила Элька, скверно ухмыльнувшись.

– Оно, да.. – вздохнула любящая бабушка. – Но иногда, так хочется, аж руки чешутся.

На этой минорной ноте Надежда Степановна закончила свое общение с непутячей соседкой и Эля, получив вожделенную свободу от нотаций, сделав книксен, шмыгнула в подъезд.

– Эльвир-р-а! – грозно рявкнула Надежда Степановна в ответ на её исчезновение, но Эля уже открывала двери квартиры ключом. А, мой дом, как известно – моя крепость!

По крепости Элька успела соскучится. Ее квартирка, хоть и небольшая – две комнатки, кухня, санузел и коридор, но уютная и девушка ее любила, только вот, входные двери так и стояли не крашенные, с момента смерти бабушки, которая любимой внучке, квартирку эту и завещала.

Мамашкины друзья-сектанты, правда, пару раз пытались натравить на Эльку родительницу и оттяпать жилплощадь, но, она стояла насмерть. Маменьке, равно, как и папеньке, вход в ее дом, был категорически запрещен. Не те у них отношения, ой, не те…

И спасать их от пагубного влияния, считала Элька – поздно, оба упертые, жуть.

Так и живем.

Прекрасный король, кажется, изволили гневаться на долгое отсутствие своей, единственной, в этом мире, подданной. Его глаза потемнели, смотрели куда-то в сторону, но не на Эльку.

– Добрый день, владыка Трандуил. – почтительно произнесла Эля, слегка склонив голову – Простите меня за долгое отсутствие, все дела…да дела…

Но король общаться не желал категорически, а ругаться с ним – не было настроения.

Тогда Эля, быстренько убираясь в комнате, начала рассказывать ему о своих приключениях. Вчерашних и сегодняшних, особенно, об Идириль.

Должен же король знать о том, кто она такая и чего хочет от нее, Эльки и от Алиски? Подруга, она, вообще не при делах, проехалась в лагерь косплеитов за компанию с Элькой, помешанной на фентези. Она, даже ее обожаемого короля терпеть не может!

Трандуил продолжал упорно молчать – видно, гнев владыки еще не угас, а от того, девушке стало скучно, и Эля решила лечь спать. Да, днем? Устала она. Тем более, что к вечеру нужно было разобраться с проблемой Надежды Степановны по имени Пашка и вернуться на берег реки, к друзьям. А, завтра – учеба, работа. Отдыхать станет некогда.

Снилось ей…всякое…Но не шибко интересное. Идириль приснилась – грозная, как туча и такая же надутая. Грозила Эльке худым пальцем и что-то кричала, беззвучно открывая и закрывая рот.

Зрелище, на редкость бестолковое и неинтересное – Идириль ей не нравилась категорически и верить ее словам, Эля оснований не имела. Даже во сне провидица внушала девушке чувство острой неприязни.

Король не приснился – печально, он никогда не снился, если они ссорились и нынешний случай, исключением не являлся. От того Эльке захотелось поплакать, как обычной вздорной бабенке. Но, не получилось. Заставить себя лить слезы, тем более, во сне, Эля не смогла, наверное, выплакалась раньше, еще в юном и нежном возрасте, до того, как бабуля забрала ее от непутевых родителей.

*

Вечер девушка встречала во всеоружии – плотно пообедав, переоделась в запасной костюм и попыталась собрать стриженные волосы в куцый хвост. Именно так и изображают эльфов во всяких там видеоиграх. Для полноты образа не хватало лишь длинных ушей, парочки кинжалов на поясе, и меча из мифрила.

Волосы собираться отказывались, не успели отрасти, и Эльвира пожала плечами – нет и нет. Стрижка у нее замечательная, так чего это она?

Прикольно было бы выйти на улицу с мечом и кинжалами. Интересно, до угла дома, хотя бы, дойти успела? Опорный пункт полиции, как раз там и располагается, а мужики, вовсе и не дремлют – мигом бы скрутили нарушительницу устоев, а бдительные бабульки с зонтиками еще и помогли бы. Неизвестно, кто успел бы раньше – бабульки или полиция.

Мечи Эльке не очень нравились – работать с ними она не умела, а учителя взять было негде. Хотя, кто знает? У них раньше и провидиц не водилось. Может, со временем и прибьется какой толковый мечник к нашему берегу? Тогда и научимся.

Ножи метала Эля замечательно, равно, как и стреляла из лука.

Научил ее всем этим хитрым премудростям бывший циркач, ассасин Герт. Нравилось ему у них в Городке-на-Реке, но обычно, Герт надолго не задерживался. Появлялся всегда неожиданно и, так же внезапно отбывал в неизвестном направлении. Акимыч его уважал, но относился к пришлому наемнику настороженно, а, Эля.. Эля, пользуясь возможностью, старалась научиться у знающего человека всему, чему только можно.

Асассин посмеивался, но в науке не отказывал.

С ножами, пока получалось лучше всего. Со стрельбой из лука – тоже.

Мнилось Эльке, что, если бы эльфы Средиземья имели на вооружении пистолеты или автоматы, Герт, не чинясь, отправился бы со ней в тир. Но, чего нема – того нема.

Впрочем, Пашке и его друзьям, хватит и ее куцых навыков.

Обещалась, ведь.

Выходя из квартиры, Эля бросила мимолетный взгляд в узкое, слегка мутноватое зеркало на прихожей. В зеркале отразилась высоченная – ага, каланча, девица, с ассиметричной стрижкой, отлично подходившей к темным, отливающим красным, Элькиным волосам. Стрижка оставляла открытым одно ухо, унизанное сережками-колечками из черненого серебра и прятало другое, рваными кусками ложась на плечи с одной стороны и прекрасно оттеняя правильный овал лица. В полутьме сверкнули глаза Эльки – рыжие, как она их сама называла, с нахальными, яркими пятнами зелени возле черного зрачка.

Кто-то называл ее глаза красиво – ореховые, но Элька считала, что они рыжие. Во всяком случае, ей так казалось.

В общем – мило, но ничего особенного. Как говорится – не фотомодель ты, Элька, не модель.

Возле подъезда, как обычно по вечерам, на лавочках, яблоку негде было упасть.

Бабульки, будь они неладны, расселись важно, словно галки на проводах и изъявляли готовность обсуждать любого прохожего, благо, как известно, язык – орган, костей не имеющий.

Можно сказать, бабки у подъезда – вид вымирающий. С каждым годом их становилось все меньше и меньше. Куда они девались, Элька не знала. Наверное, вместо вечерних посиделок, дамы пожилого возраста предпочитали проводить время перед телевизором, просматривая многочисленные «домохозяйские» топ-шоу.

Но, в их доме, бабки стояли насмерть и вымирать, как вид, не торопились.

– Вон она, – носастая и мосластая бабулька из 25 квартиры сильно обрадовалась, углядев Эльку, обряженную в костюм эльфийской охотницы. – Гля, вырядилась как! И сапоги натянула! Куда по такой жаре?

– Каланча, как есть, каланча. – подхватила эстафету баб Глаша из соседнего подъезда. – Ишь, глазищами зыркает бесовскими, даром, что мамашка умалишенная, в секту подалась.

– Точно, с таким ростом о женихах и думать нечего. – Марьяна Николаевна, солидная дама в изящных очках, презрительно оттопырила пухлую нижнюю губу. – Я бы своему внуку никогда бы не позволила встречаться с подобной девицей.

– Как же, спросит он у тебя разрешения, держи карман шире! – хмыкнула баб Глаша. – Кого в дом приведет, той радоваться станешь.

– Да, я.. – встрепенулась Марьяна Николаевна, обидчиво поджимая губы. – Я её… тапком!

– Интеллих-хенция сраная.. – пренебрежительно фыркнула соседка. – Тапком! Она тебе, что, таракан?

– Что вы на шалаву-то глядите? – резким, визгливым голосом внесла свою лепту самая молодая из пенсионерок, Томка-самогонщица. – Всем известно – пробы на Эльке ставить негде. Стаскалась вся! Да она с малых лет по рукам пошла, а еще, уважаемых людей оклеветала.. Тюрьма по ней плачет, верно вам говорю!

– Брешешь!

– Анна Ивановна, царство небесное, глаза б тебе выцарапала за такие слова!

– Чего это брешу? Про то все знают!

– Да, я тебе..

– И, я..

– Замолкни, а то челюсть вылетит, не поймаешь!

Элька хмыкнула, особо не прислушиваясь к разгорающемуся скандалу – всё равно ничего нового не услышишь.

За спиной бабки продолжали самозабвенно ругаться, изливая в воздух тонны негативной энергии.

«Да, уж, – подумала Элька, прибавив шагу. – соседкам моим повезло. Успели на пенсию вовремя выйти, до того, как пенсионный возраст подняли. Остальным теткам скамейки протирать некогда – все работают.. до сдоху! Правительство решило, что население живет слишком долго. Теперь у нас и пятидесятилетние – энергичная молодежь! Мне, по всей видимости, до пенсии и дожить не удастся. К тому времени, как состарюсь – или пенсии отменят или возраст поднимут, лет до девяноста.»