Ирина Дынина – Элька и король. Мглистые горы (страница 11)

Но, Алиска – девка компанейская и сумела каким-то образом приручить этих, оседлавших «варгов», гоблинов, а, может быть, все получилось куда проще. Наш дорогой гном Акимыч, решил проявить внимание и позаботиться о гостье. То-то его в лагере не наблюдалось – наверное, проверяет гоблинов на профпригодность. Гоблины с Южного, ребята шустрые, но в данном случае лучше им подчиниться указаниям Акимыча.

Вообще, удивительное дело, насколько популярным стало наше сообщество в этом году…То ли теплое лето так подействовало, то ли, вирус какой. Раньше-то, на ролевиков, любителей фентези, взирали свысока, как на умалишенных, лечить даже предлагали. Принудительно. От дурости несусветной. А, теперь? Любо-дорого посмотреть – мало того, что народонаселения прибавилось, так в Городок-на-Реке публика, как на экскурсию ходит. Акимыч, вон, психовал поначалу, а теперь, ничего, притерпелся. Хоть билетера сажай на входе, да подсчитывай барыши. Рано или поздно, но Акимыч, до подобной мысли додумается, гном все-таки, а гномы, они хозяйственные и прижимистые. Да и соседям нашим, КСК «Вымпел» – прямая выгода. Герои-то, фентезийные, все, сплошь и рядом, наездники знатные, одни на конях, другие – на варгах, Гендальф сотоварищи, вообще, на орлах летал. Вот и повалил народец просвещаться, конной выездке учиться, на всякое-разное насмотревшись. Та же Галадриэль, к примеру – на лошади, в своей полупрозрачной занавеске, с волосьями до пят, кого хочешь сразит. Наповал. Даже особо не напрягаясь. Довольными все остались – и клиенты, и гости, и владельцы КСК. Одним – наука и развлечение, другим – доходы.

Кстати, о сюрпризе.

Сюрпризы Элька не любила, однозначно. Всяческие неожиданности – это не для нее, любимой. От лукавого они. С одной бы справиться, с той, что подкралась незаметно и долбанула по голове так, что до сих пор икается. Это Эля про любовь внезапную к своему прекрасному эльфу, намекает. Не приведи кому такое сердцемучение испытать на собственной шкуре.

– Арагорн упорный гаТТ. – бурчала Элька себе под нос. – Аж, зло берет. Чем же он меня поразить решил, раз уж с балладами мы его прокатили? Возможно, песни петь начнет под моим балконом, на манер серенад? Голосок у него подходящий, все окрестные коты в обморок бахнутся. Так нет же у меня балкона, хоть и на третьем этаже проживаю. Срезали его по причине ветхости и опасности для жизни мирных обывателей. Да, и домкомша наша бессменная, Надежда Степановна, подобных казусов не потерпит. Ну, не любит человек народное творчество, от того, даже бабкам на 9 мая песни петь не разрешает. Так то бабки, которые сами кого хочешь в бараний рог согнут, а, то – Арагорн.. балалаечник. Нет у него шансов против Надежды Степановны выстоять, ни одного. Разные у них с домкомшей весовые категории.

Маршрутка, противно взвизгнув, затормозила напротив Элькиного дома и она, сонно зевая, поплелась через дорогу, не забывая зорко посматривать по сторонам. Как выскочит «сюрприз» из-за угла, с «балалайкой» наперевес, а оно ей надо? Сонной и в растрепанных чувствах? Ей бы с королем поздороваться, извиниться за то, что дома не ночевала, да про Идириль таинственную рассказать. Может, присоветует что, умное? Хотя, нет, король у нас, молчун известный, выкручивайся, мол, Элька, сама.

А я, что? А, я – ничего, выкручусь, не впервой.

Балалаечника, то бишь, Арагорна великолепного, у подъезда не наблюдалось, зато Надежда Степановна, уверенным, солдатским шагом, измеряла пятачок у входной двери – пять шагов вправо, резкий поворот через плечо и снова, пять шагов. От лавочки до лавочки. Ее широкое скуластое лицо, выражало неодобрение, брови держались нахмуреными, а губы плотно сжатыми. И на ней было надето цветастое платье.

«Недобрая примета. – затосковала Эля. – Ох, недобрая. Гадость какая-нибудь ожидается, не иначе!»

Заметив девушку, домкомша в цветастом, хищно подобралась, точь-в-точь, дворовой кот, при виде жирного голубя. Сразу же захотелось, хлопнув крыльями, взмыть вверх и … справить свои естественные надобности на любителей подстерегать уставших девушек на самых подступах к родной и уютной кроватке.

– Эльвир-р-р-а! – раскатисто прозвучало на весь двор. – Заждалась уже!

Состроив личико невинной девочки, облыжно обвиненной в совращении сорокалетнего мужика, Эля послушно засеменила к грозе и ужасу всех окрестных бомжей и прочих элементов маргинального типа.

– Надежда Степановна, доброе утро. – радостно оскалила она все свои тридцать два, один клык, справа, верхний, с пломбой, зуба. – Что-то случилось? Снова отключили горячую воду?

– Эльвира! – рычание потеряло в громкости, наверстав в агрессии. – Ты, что себе позволяешь?

– Что? – деланно удивилась Эля. – Не только горячую, но и холодную? Ой, беда….

– Если бы твоя бабушка, упокой Господь ее светлую душу, была бы жива, то ты, паршивка, мне бы тут не зубоскалила…

А это, простите, уже запрещенный прием – бабушку, Анну Ивановну, умершую три года назад, Эля любила нежно и трепетно. Она, во всяком случае, не лишала ее завтрака из-за каких-то религиозных убеждений и не относила в скупку детские книги, в надежде выручить за них пару червонцев, не хватающих на покупку бутылки горячительного напитка.

– Коротко и по существу! – сердито рявкнула Эля, не хуже той же домкомши. А, что? Пообщайтесь с её со всякими там, орками и гоблинами и не так сможете. Это раньше Элька пасовала перед горластыми тетками, нынче же, времена изменились. И сама Элька изменилась, многие считали, что не в лучшую сторону.

– Жинка твоего полюбовника приходила. – насмешливо ухмыльнулась Надежда Степановна. – Грозилась окна тебе кирпичами побить, да двери дегтем измазать, чтобы, значится, все в курсе были твоих амурных дел.

Ого! Галадриэль пошла вразнос, со всей своей эльфийской дури! Что ж, особой фантазией она не проявила.

Эля внимательно осмотрела двор – у нашей домкомши не забалуешь, пылинки строем ходят, не то, что дворники.

– Нет у нас во дворе никаких бесхозных кирпичей. – уверенно заявила девушка. – И деготь тоже не водится! Вы ей скажите, пусть краской мне двери измажет, какой-нибудь приличной, а то у меня всё руки не доходят – дверь обшарпанная, как стояла, так и стоит. И мне – польза, и сама душу отведет, да и вас порадует.

– Эльвир-р-а! – Надежда Степановна, преграждала ей путь, приняв знаменитую позу «сахарницы» – уперев руки в бока и выпучив живот.

– Не виноватая я. – трогательно шмыгнув носом, Эля робко переступила с носочка на носочек. – Мне своих тараканов хватает. С ними бы разобраться. Зачем мне еще чужие мужики?

– Да знаю я. – махнула рукой Надежда Степановна. – Чтоб наша Эльвирка на бэушный хлам польстилась? Та, ни в жизнь. И мужик тот – рохля, не тебе чета! Жался за углом с веником подмышкой, пока его девица здесь разорялась.

– Чего ж вы на меня нападаете, – слегка опешила Элька, начиная медленно закипать от злости. – если знаете, что я с этим малахольным воздыхателем дел не имею?

– А, для порядку. – Надежда Степановна глубоко вздохнула. – Совсем ты, девка, крышей поехала с этими своими «толкунистами». Небось и из лука пуляешь?

– Пуляю. – покорно согласилась девушка, в надежде на то, что домкомша утратит бдительность и ей удастся прошмыгнуть в подъезд.

– То-то ж и оно. – еще раз шумно вздохнула, обозначив размер проблемы, Надежда Степановна и укоризненно покачала головой. – Детишек тебе нужно парочку и мужика крепкого, чтобы некогда было на дурь всяческую время тратить.

Содрогнувшись от подобной перспективы, Эля, вероятно, состроила такую страшную рожу, что Надежда Степановна даже на шаг отступила. А, что – маменька у нас сектантка, папенька – алкоголик, хоть и тихий, сама, вон, неизвестно с кем якшаюсь, да еще и из лука пуляю. Кто его знает, что там мои тараканы сегодня замутили?

– Мне б себя прокормить, Надежда Степановна. – грустно вздохнула Элька, шаркнув ножкой. – Мужа не потяну. Самой на жизнь не хватает.

– Эльвира, – в голосе Надежды Степановны неожиданно прорезались просительные нотки. – внук мой, шалопай, опять в милицию угодил.

Полицию Надежда Степановна, упорно продолжала именовать на старый лад «милицией», почему – не известно, из чистого упрямства, наверное. По ее твердому убеждению, раньше, и трава была зеленей, и колбаса – вкуснее, и люди – добрее. С последним утверждением Эля спорить не собиралась. Кто его знает – может так оно и было.

– Пашка? – ахнула Элька, хотя, чего удивляться? Связался парень с не той компанией и авторитет бабушки не помог оградить любимую кровиночку от пагубного влияния улицы.

– Пашка. – подтвердила Надежда Степановна. – Ты бы, Эльвира, пристроила его к делу какому, а? Хоть за лошадьми ходить, хоть из лука стрелять. Пусть лучше с шизиками вашими дурью мается, чем окна бьет, да почтовые ящики поджигает. Так и до беды недалеко, а он у меня один остался, внучек, самый младшенький. Остальные все – тю-тю, из гнезда выпорхнули кто куда. Знаешь сама, какие нынче барракуды встречаются – затянут пацана в свои сети, он и поведется, а времена теперича суровые. Не посмотрят на то, что сопля-соплей, да еще и безмозглая. Законопатят на всю катушку, а мне потом, как жить? Последушек он у нас, жалко его дуралея.

– Хорошо Надежда Степановна. – пообещала Эля. – Где, говорите, они вечерами обретаются?