Ирина Данилова – Сказки и мысли россыпью (страница 3)
– Святозар Елисеевич, мне всё время кажется, что я не одно, а сразу три существа. Первое всё время хочет плотно покушать, второму подавай царевен, а третьему – поединки. Вы моя единственная надежда. Помогите, а не то!.. – в лицо целителя повеяло жаром и дымком. Он отпрянул, пошатнулся, с грохотом упал на пол и проснулся. Над ним участливо склонились три зелёные башки.
– Ну, знаешь ли! – целитель с досадой крякнул, поднимая на ноги себя и лавку. – Этого я от тебя, Горыныч, не ожидал! Воспользовался ситуацией, прокрался, напугал так, что впору самому к лекарю идти. У нас День Шута весной, а на дворе – лето. Кыш отсюда, гад летучий… Василиса! Заприте за ним окно и больше никого в кабинет не пускайте. Приём окончен!
Страховка Змея Горыныча
У Змея Горыныча разболелись зубы. Понуро хлопая крыльями, он полетел к дворцовому дантисту. Врач долго возился: сверлил, скоблил, вкалывал, откалывал, вкручивал и завинчивал. Наконец мучения закончились, и Змею принесли счёт.
– Сколько?! – просипел ошарашенный Горыныч. – Двести шестьдесят золотых монет?! У меня же страховка!
– Страховка покрывает только одну голову, – нагло парировал дантист. – А у вас их три. Стоимость пломб и чистки для двух непокрытых пар челюстей после страховых вычетов составляет… серебро, мышьяк, инструменты, полоскание… двести золотых монет!
– А шестьдесят зажать решил?! Жулик, вор! Да я тебя, гада, испепелю!
Врач нырнул под офисный стол. Горыныч набрал во рты воздуха и… выдавил из себя три струйки жидкого азота. Стоявшие на столе бутылки с квасом превратились в глыбы льда.
– А шестьдесят за эффективную заморозку трёх огневых желез! – злорадно выпалил высунувшийся обратно дантист.
Как Змей Горыныч богатырей блинками угощал
Захотелось Змею Горынычу блинов. Дрожжевых, ноздреватых, с пылу с жару, с селёдочкой там, икоркой, вареньицем, сметанкой. Под стопочку-другую холодной, чистой, как слеза, водки. Чтоб скатерть была белая, как снег, чтоб самовар сиянием пуза солнце затмевал, чтоб гармонь душу переливами рвала, цыгане со скрипкой и медведями атмосферу создавали. Впрочем, можно и без цыган и прочего цирка, главное, чтоб компания хорошая была. Только вот кого зазвать на застолье? Баба-яга, язва старая, будет сплетнями строчить, как Анка из пулемета, да ещё того и гляди яблочко наливное или тарелочку с голубой каёмочкой по старческой клептомании сопрёт. Кощей снова со своей игрой «угадай, в каком из трёх яиц моя смерть» приставать будет. У Водяного радикулит (нет, чтобы из своего болота в пустыню перебраться), на Кота Баюна аллергия. Разве только… А вот это можно и попробовать!
Ранним утром Змей сгонял в соседнюю деревню и приволок оттуда пару мешков муки, корову, пяток куриц, одолженную у отставного прапорщика полевую печку и шмат сала (сковородок и прочей утвари у него в хозяйстве хватало и так). Муку он высыпал во вместительное корыто, подоил туда же бурёнку и усадил на краешек кур – нестись. Когда все ингредиенты были подготовлены, Змей тщательно перемешал их хвостом и, запалив на одном дыхании три конфорки, ловко принялся за дело.
К полудню стопка блинов по высоте не прошла бы во вход в пещеру, в каковой, прибранной семью шустрыми гномами, – по серебряной монете каждому и три менеджеру Белоснежке – царили чистота, уют и огромный круглый стол, который вышедший некогда с похмелья на бой король Артур случайно прихватил вместо щита.
Гости запаздывали. В ожидании их Змей Горыныч занялся давно требовавшими внимания делами: завершил инвентаризацию южного сектора сокровищницы; выслал письменное согласие на бои, заявленные до конца квартала, с занесением дат и условий в календарь; прополол методом выжигания заросли ядовитого плюща в облюбованных для уединённых посиделок кустиках.
Наконец, на дороге заклубилась густая пыль, а в недрах её полилась витиеватая русская речь, проклинающая дорожных работников. Задрожала земля, застонала. Один за другим подъехали к пещере и спешились с коней богатырских Илья свет Муромец, Добрыня сын Никитич и Алёша может быть Попович. Встали рядком, но внутрь не заходят, к столу не идут; с ноги на ногу переминаются, шлемы в руках теребят.
– Слышь, Горыныч, – хрипло начал Муромец как старший по званию, – получили мы от тебя «приглашение на званый ужин при свечах», приехали добровольно, смягчения просим… Если это ты из-за Василисы осерчал, Микулишны то есть, так я ж не знал, что её князь Киевский тебе нарочно подсунул. Моё дело богатырское, подневольное: сказали спасти девицу, я и спас. Ну, не знал, что меч-кладенец, с которым она удрала, не казённый, а твоим дедом выкованный…
– А насчёт письма от казаков перед Куликовской битвой, – вступил Никитич, – так мы тоже не виноваты. (Остальные согласно закивали.) Оно вовсе не тебе было писано, а Турецкому Султану, и вся ругань в нём тоже ему предназначалась. Лихо Одноглазое, чтоб ему и вторую зенку потерять, адресата перепутал. А мы тебя в профсоюзе нашем исключительно на Вы именуем, как достояние эволюции!
– И вообще, мы… мы… – голос Поповича предательски дрожал. – Мы невкусные. Неурожай на Руси-матушке, ни тебе витаминов, ни карбогидратов. Одна клетчатка и осталась, да и то крупнозернистая.
Послушал Змей такие речи, посмеялся в три глотки:
– Верно молвит пословица: сила есть – ума не надо. Я вас не начинкой звал, а гостями, на блины. Чтоб по собеседнику каждой из трёх голов было. Проходите да присаживайтесь, пока не остыло. Сам пёк!
И сидели они и ели, и пили, и в карты на принцесс играли. И было им хорошо, чего и вам желаем.
Змей Горыныч и великая сила музейного искусства
Змей Горыныч-Младший, напевая, выбрался из горноозёрного бассейна, прошёлся по спине и крыльям махровым полотенцем, удобно устроился в массажном кресле, набил трубку и, с вожделением сделав первую затяжку средней головой (правая и левая бросали курить), притянул к себе «Каталог фигур высшего пилотажа». Неплохо для прохладного сентябрьского утра, совсем неплохо. «Переворот Иммельмана» – галочка! «Пикирование» – галочка! «Спираль» – галочка! «Штопор». Ну вот, так и знал, что что-то упустил.
В недрах пещеры раздался характерный удар падающего, заключённого в доспехи, тела. Следом за ним донёсся мерный гул. Он не прогадал, зачисляя Ягу на штатную должность уборщицы. Бабка лихо летала по коридорам, заметая мусор в притороченный к ступе совок и в случае ЧП (чокнутых посетителей) оперативно оказывалась на месте.
– Горыныч! Лети сюда, родимый! Кажись, снова обморок!
Змей досадливо поморщился, но отправился на зов. О времена, о нервы! То ли дело при его отце. Что ни день – богатыри с рассвета перекличку устраивают, чтоб очередь на поединок сохранить. Не боялись издержек – потери коня там или живота собственного (регулярные потасовки, кстати, с основательными перед ними тренировками – отличный способ похудеть). Бояре регулярно нанимали урон соседям нанести или баньку в лютый мороз быстро натопить. Татары за улучшение генофонда – царевен белокурых – обозы с соболями присылали. Гномы золотишко подбрасывали за помощь в ковке. Принцессы, в девках засидевшиеся, штабелями на шеи вешались да среди скота краденного затесаться норовили. Сокровищницу из года в год расширять приходилось. А потом заразился Горыныч-Старший от мудрого Ворона птичьим гриппом да и отлетел в летописи. Пришёл налоговый инспектор, забрал треть наследства, через год ещё треть, потом ещё. Принцессы бросились на поиски других змеев (с обедневшими прекрасными принцами такое тоже случается); бояре поумнели, застраховали терема.
На остатки нажитого отцом пещера была переоборудована в благотворительный, поборами необлагаемый, Музей Древнерусской Боевой Славы. По стенам зажгли неугасимые факелы (гномы по бартеру газ подвели), Водяного сделали ответственным за поддержание уровня влажности, Кота Баюна запустили вещать в лекторий, Одноглазое Лихо назначили смотрителем в залах. Поставили неподалёку Избушку на курьих ножках, поделив на секторы
Потихоньку-полегоньку культурное заведение начало набирать обороты. Повалили экскурсии из школ ближних и тридесятых государств, художники зачастили, ролевики. В сувенирном магазине всё те же шустрые гномы принимают заказы на изготовление реплик доспехов. Шеф-повар суши-кафетерия Ка Щей потчует гостей сашими из золотой рыбки и фирменной пекинской уткой, фаршированной зайцем (в глубине каждого – киндер-сюрприз из горького чёрного шоколада с марципанной иголкой). Посетители в основном интеллигентные, воспитанные. Некоторые, правда, излишне впечатлительные. Как этот вот…
– Тоже мне, аника-воин. Ты, Яга, брызни на него живой водой или лучше дай ему свой носок понюхать, враз подскочит.
Змей с гордостью оглядел стенд, перед которым валялось бездыханное тело. На отгороженном толстым красным канатом постаменте возвышался плечистый манекен, на груди которого висела антуражная берестяная грамота: «Здесь могла бы быть Ваша кольчуга!».