Ирина Данилова – Сказки и мысли россыпью (страница 4)
Направо пойдёшь – коня потеряешь
Оглушительный свист раздался, будто из-под земли-матушки, и сразу вывел Илью Муромца из задумчивости. «А, чтоб тебя!» – плюнул в сердцах богатырь и направил коня к обочине. Там уже ухмылялся с берестяным свитком в руках Соловей-Прапорщик, прозванный за выписываемые им баснословные штрафы Разбойником.
– Так, что за номера у нас тут правила нарушают? – Соловей обошёл коня сзади и стилом перецарапал вышитое на попоне «СИВКА». – Права?
Муромец протянул ему дарственную грамоту от князя Владимира.
– Техпаспорт?
Пришлось предъявить справку от ветеринара.
– Так-так… А инспекция-то просроченная! Десять серебряных монет. Хвост длинней положенного на пол-локтя – ещё пять. Шоры почти стёртые – двадцать. Итого тридцать пять. Копыта покажи! Так… Так… На левом переднем выбоина – три монеты, на правом заднем гвоздь вылетел – восемь монет. Итого сорок шесть… Ты почему налево повернул, а?
– Дык на указательном камне написано было: нельзя направо – коня лишишься!
– А ты Лихо рядом с камнем видел?
– Ну, видел…
– Каким глазом моргало?
– Да ты что, Соловей?! Белены объелся?! Оно ж одноглазое!
Рассвирепевший Соловей впился в Муромца злобным взглядом.
– Ты чего умничаешь, а?! Я не посмотрю, что герой былинный. Спорить вздумал с сотрудником Опричнины?! У него в глазу красная линза была! Сто монет и слазь с коня!
– Как «слазь»?! Да эту линзу разве что в мелкоскопе увидать!
– Двес…
Муромец крякнул и спешился.
– Оставишь Сивку у ракиты! Неделю пешком походишь, потом придёшь забирать, да не с пустыми руками. Все претензии – в боярскую думу! О, а вот, кажись, и «БУРКА». Лихо, поворачивай камень и меняй линзу!
Чешуйчатый рейс
– Уважаемые пассажиры, объявляется регистрация на рейс «Лукоморье – Зазеркалье»! – Несмеяна отложила в сторону рупор. – Ну как, папенька, получилось?
– Умница, дочка! – Их Величество радостно потёрли руки и кинулись к телескопу на дворцовом балконе, чтоб ничего не пропустить в это знаменательное утро открытия тридевятицарского аэропорта.
Под взлётное поле и терминал были выделены обнесённые частоколом несколько гектаров уже убранных картофельных угодий и прилегающий к ним здоровенный амбар. Внутри амбар был поделён на сектора. Слева от входа разместились коробейники, торговавшие квасом и пирожками, лубочными изданиями анекдотов и крестословиц, миниатюрными глиняными Горынычами и прочими полезными мелочами. Справа, под плакатом «С лёгким паром в чистое небо», расположился вход в мини-баню. Прямо по курсу возвышались багажная стойка и секьюрити. Проверкой билетов занимался Кот Баюн.
– Куда летим, бояре? В Зазеркалье – проходи, в Зазеркалье – проходи, в Диснейлэнд – стой. Это что ещё за рейс такой?
– Как какой? Какой в кассе был, такой и…
– Нет такого рейса, один-единственный сегодня, в Зазеркалье летит.
– Что? Да я за этот билет кассирше Кикиморе соболей на целую шубу отвалил! Возвращайте немедленно.
– А ну-ка, ша! Смотри сюда! – Баюн размеренно замахал у боярина перед глазами лапой. – Ещё раз спрашиваю, откуда билет?
– Да говорю же, Кикимора… вчера… предложила… фальшивую бумажку напечатать… а потом… потом… компенсацию потребовать.
– Вот тебе компенсация! – пальцы кота скрутились во внушительную когтистую фигу. – Пошёл вон, жулик!
Пропуском-задержанием баулов и их владельцев заведовал Кащей. Будучи экспертом по всевозможным ценностям вообще и металлическим в частности, в весах и рентгене он не нуждался.
– Перевес в два пуда. Сдашь в багаж сундук, доплатишь пять монет… Под полой мешок с зазеркальской валютой. Двадцать процентов пошлины и восемьдесят монет штрафа… Перевес в двадцать пудов. Полетишь в багажном отделении, сундук на сиденье пойдёт… С золотой рыбкой нельзя. Вся еда – только при покупке на борту… А по шапке-невидимке?! Баюн, ты что халтуришь?! Мальчика-с-пальчик без билета пронести пытаются!
– Лепота! – Царь всплеснул руками. – Теперь все проходят на посадку…
– Летающий половичок доставит вас прямо к салону! – снова раздался в рупоре голос Несмеяны.
Пассажиры боязливо сгрудились на половичке. Тот слабо затрепетал в попытке подняться.
– В чём дело?! – пришли разрешать проблему Кащей с Баюном. – Макар, тебе что было сказано? В багаже полетишь, перевес у тебя.
– Не могу я в багаже. Не пристало мн…
Кот Баюн провёл лапой перед глазами боярина, и тот рухнул как подкошенный на оперативно подлетевшую багажную дерюгу.
– Кащей сказал в багаж, значит – в багаж. Остальные – на борт.
И половичок бодро, но плавно понёс пассажиров через распахнутые парой леших ворота на поле, посреди которого стоял Горыныч, заправляясь топливом – молочными поросятами. К его спине были приторочены многочисленные сёдла, а под животом болталась на цепях огромная клетка со сваленным туда боярским скарбом и уложенным в уголочке Макаром.
На встречу прибывших пассажиров принеслась на свежевыкрашенной ступе облаченная в мини-юбку и облегающий пиджак Баба-яга.
– Внимание, сначала садится бизнес-класс! Матвей – бизнес, Федот – бизнес… Попович, Муромец, Никитич, а вы куда?! Знаю я вас. Никакого бизнеса, сплошные девки с картами. Отдельно сядете. А вот кому пластиковые тарелки-самобранки? Бутылки живой воды для взлёта и посадки? Трубки не курить, в бока Горынычу пятками не тыкать, бортпроводницу по пустякам не беспокоить! Приятного полёта! – Яга сорвала с головы косынку и помахала ею над головой. Горыныч поспешно проглотил последнего поросёнка, довольно облизнулся и приготовился к рейсу.
– Несмеяна, объявляй Василисину очередь! – завопил Царь.
– Василисе махнуть правым рукавом для создания взлётной полосы! – прокричала Несмеяна. – Ой! Перепутала я! Не правым, а левым… ААААААААААААААААААААА!
Над аэропортом раздалось рыдание, а прямо перед Горынычем возникла взлётная молочная река – кисельные берега.
– Ничего, дочка, – нашёлся Царь, – это даже к лучшему. Водяной! – закричал он в рупор. – Тащи ласты Горынычу!
Он отложил рупор, мечтательно закатил глаза и дрожащим от волнения голосом продолжил: «У всех пусть будут просто самолёты, а у нас – АМФИБИЯ!»
Открытие тричетвёртого театрального сезона
Их Величество Самодержец тридесятого государства восседали на троне и созерцали стоящих полукругом на почтительном расстоянии посетителей.
– Ну-с, с чем пришли? – Их Величество подперли сиятельный подбородок кулаком и приготовились слушать.
Посетители нерешительно посматривали друг на друга, нервно подёргивали плечами и переступали с ноги на ногу и с лапы на лапу.
– Ты! – Самодержец ткнул пальцем в Горыныча. – Что выбрал?
– Я… – робко залепетал Змей. – Я, Ваше Величество, давно мечтал сыграть кого-то доброго и не страшного. Зайчика, к примеру.
– Зайчика! Какого ещё зайчика?! Совсем охренел, зелёный! Чернобыльского мутанта, что ли?! Да дети слезами со страха обольются, когда ты на сцену на задних лапках выскочишь!
– Но, Ваше Величество…
– Нет, я сказал! Чехова играть будешь. Трёх сестёр. Зайчиком будет Серый Волк!
Среди посетителей раздался сдавленный смешок.
– А как же Вершинин там и другие?
– Вершининым будет, – палец Самодержца ткнул в нарушителя общественного порядка, – Муромец. Чтоб не выпендривался и не критиковал посредством дурацких хихиканий генеральную линию. Следующий!
– А можно я Вершининым буду? – поднял руку Алеша Попович. – Давно хотелось чего-то романтического. А то – то дьячок, то монах, то Великий Инквизитор.
– Нельзя!
– Почему, Ваше Величество?
– Фамилия у тебя говорящая, зрителю запоминать удобнее. Следующий!
– Следующая я, папа, – прошептала Несмеяна.
– Громче! И ниже, ниже, голос должен быть выразительным, с томной хрипотцой, особенно когда собираешься выклянчить у царственного родителя роль… кого?
– Джульетты, – прогудела Несмеяна, на сей раз басом.